Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 1(312) 8 января 2003 г.

Лидия ШОДХИНА (Бостон)

НЕКРУГЛАЯ ДАТА

Игорь Северянин

Друзья мои, приглашаю вас вместе со мной открыть 8-й том "Малой Советской Энциклопедии" 1960-го года, и прочесть: "Северянин Игорь (псевд., наст. имя Игорь Васильевич Лотарев), [4(16) мая 1887-1942]". Не правда ли, странно - ни числа, ни месяца кончины? Однако подсчитаем - с года смерти - 60 лет. Круглая дата!

Но - "все врут календари " - то бишь - "советские энциклопедии "! Игорь Северянин умер 22 декабря 1941 года. И вот эту "некруглую " дату стоило бы отметить. Не только потому, что "забывать нельзя про Северянина - про грустного Пьеро на поле битв" (Евтушенко), но и затем, чтобы понять - откуда эта грубая - и по форме и по существу - ошибка, в "энциклопедическом " справочнике. Ведь речь идет о русском авторе 20 века! Эстония, где умер поэт, к тому времени уже радостно входила в братскую семью советских народов - по телефону легко было все узнать! Там оставалось множество людей, помнивших Северянина.

Не сочли нужным, не посчитали важным...

"Поэзия носила декадентский характер ", - сказано, как припечатано, в коротенькой, на 9 строк, справке (к слову - о "сов. русск. поэте" Ал. Безыменском, который "член КПСС с 1916 г.", этих строчек - 16).

Признаюсь - и сама я так ничтожно мало знала о нем! И сегодня большинство моих знакомых, у кого не было в прошлом богатых библиотек и "продвинутых " родителей, знают о творчестве Северянина немного (провела я такой мини-опрос). Как правило, отвечают : "Знаю плохо, а отношусь несерьезно ". Или - с улыбкой: "Это который "Я гений Игорь Северянин... " - как там дальше?"

Наверняка и я не добралась бы до истинного, полного Северянина, да повезло - заставила "производственная необходимость "

Дело было так. В Таллинн, где я работала в экскурсионном бюро, группы туристов приезжали на 1-1,5 дня, и тут проблем с программой не было. "Таллинн - сегодня" - новостройки, заводские районы ("да, бараки, да, живут. После войны была разруха. Ну, и что - 30 лет прошло? Снесут. Скоро). Здание ЦК. Для оживляжа - портреты передовиков (в том числе доярки Лейды Пейпс, которую под именем Линды Пейпс обессмертил Сергей Довлатов в "Компромиссе ").

- "Историко-революционное прошлое" - дорогущий мемориал. Теперь саморазрушается потихоньку. Жалкие 2 часа на Старый Таллинн - экскурсия-то пешеходная - то есть дешевая.

Но изредка прибывали к нам группы на 5-7 дней - "многодневки ". И все это время их надо было "водить", занимать чем-то. Только план-то большой, а город маленький. Экскурсионных тем не хватало. Да и привлечь туристов чем-то надо? Не "историко-революционными местами ", в самом деле. Это - для начальства, для отчета. А для души разрешили нам подготовить тему "Таллинн - литературный ". Доставалась она нам очень редко, но обрадовались, вдохновились мы чрезвычайно, и стали собирать материалы.

"А в Северянине был ее непочатый край"

Естественно, главное - местные литераторы. Те, кто "принял и воспел" (советскую власть). Умалчивая о тех, кто репрессирован, сломался и (или) спился. Но эстонские имена мало что говорили российскому слушателю, и мы раскопали: в городе (тогда - Ревеле) бывали - Вяземский, Достоевский, Блок. Правда, недолго, - в гостях ("А вот дом, где был дом, где, по сведениям, был...")

Кто-то вспомнил - много лет провел в Эстонии - и даже похоронен здесь - Северянин. Тот самый - "ананасы в шампанском "?

Безвкусица какая... Сказано - "северянинщина". Да еще эмигрант! Нет, этот номер не пройдет. А жаль - неплохо бы гостей позабавить. Но все же - где прочесть?

В бедной русской библиотеке , в магазинах, у знакомых - нет ничего. Паустовский, кажется, где-то упомянул... Верно - в "Повести о жизни": "Я услышал чуть картавое пение очень салонных и музыкальных стихов... "Шампанское в лилии - святое вино". В этом была своя магия... в этом пении, где мелодия извлекалась из слов, не имевших смысла. ...Сила жизни такова, что перемалывает самых фальшивых людей, если в них живет хоть капля поэзии. А в Северянине был ее непочатый край". Поэзии непочатый край? Поиски стоило продолжить! В энциклопедии - сухая справка: "Считал себя главой эгофутуристов (в 24 году Северянин скажет: "Лозунгами моего эгофутуризма были:

1 - Душа - единственная истина...
2 - Самоутверждение личности...
3 - Поиски нового без отвергания старого...)

После 1917 г. эмигрировал. В 40 г. приветствовал вступление прибалтийских республик в СССР". "Приветствовал?!" Так вот за что эмигрант - в энциклопедию попал! А теперь мы его, жеманного, и в тему протащим.

Светлый пилигрим

В то время, на счастье, Евгений Евтушенко затеял в "Огоньке " серию "Русская муза XX века". На странице, посвященной Северянину, были и "Увертюра " с ананасом, и прелестные "Классические розы" и другие стихотворения - неожиданно ясные, тонкие, горькие. Было и ностальгическое "Без нас":

"...И вот мы остались без родины,
И вид наш и жалок и пуст.
Как будто бы белой смородины
Обглодан раскидистый куст"
                               (Март 1936 г.)

- Это делало тему вполне "проходимой ". "Да, эмигрировал, но горько о том сожалел". Экскурсию можно было смело "сдавать на маршруте ".

А что же:

"Я, гений Игорь Северянин,
Своей победой упоен..."?

А дальше - так:

"Схожу насмешливо с престола
И ныне, светлый пилигрим,
Иду в застенчивые долы,
Презрев ошеломленный Рим"
                               Эпилог" (1912 г.)
(Игорь Северянин. "Стихотворения", "Биб-ка XX век. поэт и время", М. "Мол. гвардия" 1990 г.)

"В запрете есть боль. Только в воле нет боли"

Так Лотарев Игорь Васильевич стал главным украшением темы с казенным названием "Таллинн литературный". Только велено было говорить, что в буржуазной Эстонии оказался случайно: "Заболела мать, увез подлечиться, да и застрял" (на 23 года!).

Не прочли мы еще тогда:

"Теперь один лишь спекулянт, -
"Идеец", мазурик, палач, -
Плоды пожинает удач
Смотря свысока на талант".
                              "Поэза нови прозаической", 1919 г.

Горькое и точное предвидение трагедии великих "советских " литераторов... Нет сомнения, что "идейцы" погубили бы и его - ни на кого не похожего, не умеющего "гнуться и качаться ".

Я не знаю дороги туда,
Где смеется продажная лесть.
На душе утешение есть:
Я не лгал никому никогда ".
                              "Я не лгал" 1909 г.

"Соловьи монастырского сада..."

Стихов Северянина по-прежнему было "не достать ", но в сборнике "Венок поэту" прочла я посвящение С.В.Рахманинову ("Все они говорят об одном"...)

"Соловьи монастырского сада,
Как и все на Земле соловьи,
Говорят, что одна есть отрада
И что эта отрада - в любви..."

И тут произошло странное. От стихов повеяло сиренью (хотя о ней там ни слова), и какая-то мелодия послышалась... Так через тот монастырский сад вошла я в такой же чистый и таинственный, как запах свежей сирени, мир моего поэта Игоря Северянина. И поняла с "горечью и злостью" - нас очередной раз обокрали, обделили, обманули.

Ахматова, Цветаева, Гумилев, Мандельштам... Северянин.

"Жизнь человека одного - дороже и прекрасней мира..."

Его пророчества поражают. В декабре 1917 (!) года он пишет:

"В холодную зиму голодного года
В разгромленной чернью стране,
Где злым произволам забита Свобода,
Ночами, в бессонницу, мне
Мучительно думать о горе народа
О жутком - о близком к нам дне.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Минуют, пройдут времена самосуда,
Убийц обуздает народ.
Поля позлатеют от хлебного гуда
И песню живой запоет".
                      "Поэза скорбного утешения" (Дек. 1917 г., Петроград)

Какое предчувствие судьбы Ахматовой:

Я Гумилеву отдавал визит,
Когда он жил с Ахматовою в Царском,
В большом прохладном тихом доме барском.
Хранившем свой патриархальный быт.

Не знал поэт, что смерть уже грозит
Не где-нибудь в лесу Мадагаскарском,
Не в удушающем песке Сахарском,
А в Петербурге, где он был убит.

И долго он, душою конквистадор,
Мне говорил, о чем сказать отрада.
Ахматова устала у стола.

Томима постоянною печалью,
Окутана невидимой вуалью
Ветшающего Царского Села...
                      "Перед войной" 1924 г.

Не нам ли, нынешним - растерянным, испуганным - тревожный "Сонет" и мудрый совет:

"О зритель, трепещи от бешеных животных
Ужасных в ярости, от мертвецов бесплотных
И смертью веющих - преградой лишь барьер.
Вот-вот не выдержать их дикого напора, -
И в чем тогда твоя последняя опора?
- Строй перед цирком храм объединенных вер!"
                      "Сонет" (1920 г.)

Всего через 2 года после "Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!... В группе девушек нервных, в остром обществе дамском я трагедию жизни претворю в грезофарс... " Северянин напишет печальную и нежную "Балладу XVI" (апр. 1917 г.)

"Жизнь человека одного -
Дороже и прекрасней мира.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Все для него, все для него -
От мелкой мошки до тапира, -
Для человека, для того,
Кто мыслит: наподобье пира
Устроить жизнь, и вечно сиро
Живет - как птица, как трава..."

"Эстония - страна моя вторая..."

Теперь мы знаем, что Эстония - несмотря на то, что Северянин жил там в бедности и в отрыве от России - "запроволочного края" - спасла и украсила его жизнь. Весной 40 года в Таллинне отмечали 35-летие литератур ной деятельности поэта (кстати - присутствовала Милица Корьюс - та самая, из "Большого вальса), и зал был полон. Не в России, а в Эстонии выходили его книги. При советской власти Северянин после 1918 года не издавался 57 лет (только в 1975-м "Стихотворения ", Л. "Сов. писатель ")!

Поэт щедро отблагодарил свою вторую родину, воспев ее во многих стихах и точно предсказав нынешнюю судьбу:

Как феникс, возникший из пепла,
Возникла из смуты страна.
И если она не окрепла,
Я верю: окрепнет она.
Такая она трудолюбка
Что сможет остаться собой.
Она - голубая голубка
И воздух ее голубой "
                            "Поэза об Эстонии" (1919 г.)

Но началась война. Северянин заболел. Эвакуировать ся не удалось - хотя и была надежда на помощь "хорошего человека " Андрея Жданова и на телеграммы Калинину. Ему даже не ответили. А ведь поэт верил - после присоединения Эстонии сбудется то, о чем он мечтал так долго и так истово:

И будет вскоре весенний день,
И мы поедем домой, в Россию...
Ты шляпу шелковую надень:
Ты в ней особенно красива...

И будет праздник... большой, большой,
Каких и не было, пожалуй,
С тех пор, как создан весь шар земной,
Такой смешной и обветшалый...

И ты прошепчешь: "Мы не во сне?..."
Тебя со смехом ущипну я
И зарыдаю, молясь весне
И землю русскую целуя!
                                 "И будет вскоре..." (1924 г.)

И еще:

"Моя безбожная Россия,
Священная моя страна!
                                 "Моя Россия" (1924 г.)

О России петь - что стремиться в храм
По лесным горам, полевым коврам.
О России петь - что весну встречать,
Что невесту ждать, что утешить мать.
                                 "Запевка" (1925 г.)

22 декабря 1941 года Игоря Северянина не стало.

...Торжественно приводили мы наших гостей на старинное Александро-Невское кладбище, где в скромной ограде - маленькая беломраморная плита и слова на ней (наивные - тогда казалось):

"Как хороши, как свежи будут розы,
Моей страной мне брошенные в гроб".

Цветов на могиле никогда не было, и мы старались привезти хотя бы одну розочку. Впрочем, на столетие поэта Союз писателей Эстонии возложил венки - но это шел уже 1987 год. Издали 2 красивых сборничка в твердых сиреневых переплетах. Один - со стихами Северянина, второй - "Венок поэту" - с письмами, воспоминаниями, посвящениями (Таллинн "Ээстираамат, 1987 г.)

"До долгой встречи!"

В сборнике "Венок поэту" - В.Брюсов, Г.Шенгели, Д.Самойлов.

М.Цветаева: "От лица правды и поэзии приветствую вас, мой дорогой... Вы выросли, вы стали простым". Сам Северянин сказал об этом так:

Величье мира - в самом малом.
Величье песни - в простоте.
Душа того не понимала,
Нераспятая на кресте.

Теперь же, после муки крестной,
Очищенная, возродясь,
Она с мелодией небесной
Вдруг обрела живую связь.

Освободясь от исхищрений
Когтистой моды, ожил стих -
Питомец чистых вдохновений
И вешних радостей живых.
                               "Возрождение" (1918 г.)

Б.Окуджава: "Игорь Северянин - мой поэт, поэт большой, яркий, обогативший нашу многострадальную поэзию, поэт, о котором еще предстоит говорить, и у которого есть чему учиться".

Александр Иванов: "Северянин - поэт загадочный. Он знал, что его время придет".

"До долгой встречи! В беззаконце
Веротерпимость хороша.
В ненастный день взойдет, как солнце,
Моя вселенская душа!"
                               "Громокипящий кубок" (1913 г.)

Я избран королем поэтов - да будет подданным светло!

В заключение позвольте вместо подборки стихов поэта привести только строчки из них. Однако звучат они, мне кажется, как самостоятельные, законченные миниатюры. Те же "Соловьи монастырского сада..." или "В запрете есть боль. Только в воле нет боли"... "А камыш - как лес малыш"; "Ахматова устала у стола"; "Весенний день горяч и золот"; "Болела роща от порубок" - это начало, а конец - "Стонала роща от порубок, Душа - от судного огня". Ну, и самая последняя: "Я жив, и жить хочу, и буду..."

Декабрь 2002 г.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 1(312) 8 января 2003 г.

[an error occurred while processing this directive]