Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(309) 27 ноября 2002 г.

Надежда ВИНОКУР (Висконсин)

Писатель и Джентльмен

Надежда Григорьевна Винокур родилась в Москве. Филологическое образование получила в Московском городском педагогическом институте, по окончании которого проработала 22 года в Московском музее А.С. Пушкина - от экскурсовода до заведующего рукописным отделом. В 1982 г. эмигрировала в США. Около десяти лет работала в славянской библиотеке Иллинойского университета в г. Урбана-Шампэйн. Автор многих публикаций, связанных с творчеством Пушкина, Бунина и литераторов "русского" эмигрантского Парижа. В настоящее время на пенсии, занимается журналистикой и переводами.

Я вспоминаю одно жаркое московское лето (кажется, это был 1970 или 1971 год), когда вечерами улицы пустели. Внимание москвичей было приковано к телевизионному экрану, где демонстрировался английский сериал по роману Джона Голсуорси "Сага о Форсайтах" - фильм, созданный в 1967 г. к 100-летию со дня рождения писателя.

В истории литературы существует понятие - автор одной книги. Примеров этому много. Вспомним Грибоедова и его "Горе от ума", "В поисках утраченного времени" Пруста, гениальный трагикомический и пародийный роман Сервантеса "Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский", "Похождения храброго солдата Швейка" Гашека, "Былое и думы" Герцена, "Божественную комедию" Данте. Этот перечень можно было бы продолжить. Разумеется, термин "одна книга" условен: каждому из перечисленных писателей принадлежит немало других сочинений - художественных, критических, философских. Однако вряд ли кто-то вспомнит, например, роман "Кто виноват?" или повесть "Сорока-воровка" Герцена, пасторальный роман Сервантеса "Галатея", или комедию Грибоедова "Молодые супруги", в то время как названные первыми произведения - яркие, талантливые и значительные - всем хорошо известны. В определенном смысле к группе этих имен можно отнести и Голсуорси. В действительности, творческое наследие английского писателя очень велико: помимо двух трилогий о Форсайтах, несколько романов, в том числе, роман-трилогия "Конец главы"; драмы, рассказы, публицистика. Но, несомненно, форсайтовский цикл - лучшее из того, что создал писатель, самое любимое всеми и читаемое, самое живое до сегодняшнего дня.

Эпопея "Сага о Форсайтах", включающая романы "Собственник", "В петле", "Сдается в наем" и две интерлюдии, полностью опубликована в 1922 г. Примыкает к ней второй форсайтовский цикл "Современная комедия" - романы "Белая обезьяна", "Серебряная ложка", "Лебединая песня" и две интермедии. Как единое произведение "Сага" опубликована в 1929 г.

Роман-эпопея, роман - семейная хроника Голсуорси, прослеживающая судьбы нескольких поколений семьи Форсайтов, - удивительная книга. Если когда-то "Евгения Онегина" называли "энциклопедией русской жизни", то в равной степени можно отозваться так о "Саге", с той только разницей, что речь идет об английском буржуазном обществе, начиная с расцвета викторианской Англии - 80-е гг. XIX века - до 1926 года, когда после смерти королевы Виктории блестящая длительная эпоха завершилась. Но это уже финал романа, а начало его - важные явления в общественной жизни Англии первых лет XX века, вызванные недовольством правления консерваторов, событиями англо-бурской войны 1899-1901, против которой протестовала передовая часть английского общества. Одновременно это история восхождения и увядания Форсайтов. Вышедший сам из буржуазной семьи, подобной форсайтовской, Голсуорси оказался белой вороной в родительском гнезде. Воспитанник привилегированных учебных заведений, колледжа Хэрроу и Оксфорда, он, к неудовольствию отца, отказался от престижной карьеры адвоката, предпочтя ей писательство. Но его происхождение сослужило писателю прекрасную службу, дав возможность показать общество и своих героев изнутри, не скрывая ни привязанностей к своему клану, ни иронии по отношению к нему, ни временами и острой неприязни к явлению "форсайтизм" и к специфической особи "Форсайт". Именно в своем окружении Голсуорси нашел прототипы будущих героев.

Открывается эпопея о Форсайтах (роман "Собственник") описанием приема у старого Джолиона Форсайта - патриарха династии - по поводу помолвки его внучки Джун, собирающейся пойти, с точки зрения Форсайтов, на страшный мезальянс - выйти замуж за никому не известного, нищего архитектора Филипа Босини. Собрались три поколения Форсайтов, с которыми Голсуорси подробно знакомит читателя. У них разные характеры, внешность и занятия, но существует то общее и незыблемое, что всегда объединяло и будет их объединять фамильно, хотя "между любыми тремя членами семьи... не было ничего заслуживающего названия симпатии, ни одна ветвь... не чувствовала расположения к другой". "Когда Форсайт праздновал помолвку, - продолжает автор, - свадьбу или рождение, все Форсайты бывали в сборе; когда Форсайт умирал... но до сих пор с Форсайтами этого не случалось, - они не умирали. Смерть противоречила их принципам, и они принимали против нее все меры предосторожности, инстинктивной предосторожности, как делают очень жизнеспособные люди, восстающие против посягательства на их собственность". Вот оно, то слово, которое определяет дух форсайтского характера, его суть, его кредо - собственность. Не случайно первая книга, повествующая об одном из главных героев романа, Сомсе Форсайте, называется "Собственник". Среда Сомса "живет и сохраняется в собственном соку, название которому - Чувство Собственности" - так заканчивает Голсуорси свое короткое предисловие к роману.

Итак, семейная хроника, многочисленная семья со своим укладом и традиционными устоями (вроде седла барашка, подаваемого к праздничному обеду). Семья, "типичная для этой разновидности человеческого рода". Родословное дерево Форсайтов, начинающееся от фермера из Дорсетшира, Джолиона Форсайта, имеет весьма разветвленную крону. Эти люди в основном - дельцы, торговцы недвижимостью, держатели акций, юристы. Семья - "точное воспроизведение целого общества в миниатюре" - живет согласно закону собственности. Форсайты глубоко почитают деньги и приносящие ими благополучие и солидную репутацию. Соревнуясь в богатстве, они не прочь заглянуть в карман друг к другу, ревниво поинтересоваться последними приобретениями и даже посплетничать с прочими членами семейства: откуда у некоторых столько денег, тщательно скрывая при этом свои финансовые дела и соблюдая осторожность в информации.

Клан Форсайтов велик, но при всем общем, как было сказано выше, Форсайты - разные. Голсуорси - большой художник, замечательный мастер психологического портрета. Такого знания человеческой натуры, лиризма, иронии, порой гротеска нет ни в одном из его произведений. Вот три родных брата. Старый Джолион - мудрый, спокойный, с глазами, не утратившими молодого блеска, казавшийся выше мелких людских раздоров. Он наиболее любим автором: было в нем то, что выходило за пределы раздражавшего Голсуорси форсайтизма. Нет, упаси Бог, он никогда не бросал деньги на ветер и не проживал свой капитал, но он понимал, что такое удовольствие от жизни, красота природы и женщины, особенно когда в его жизнь вошла Ирэн, и в свои 85 он снова почувствовал себя молодым, ощутив запах цветов, тепло солнечных лучей и, позволив себе то, что давно уже было запрещено врачами - лишнюю чашку кофе, лишнюю сигару, поездку в оперу. Одним словом, оправдались те странности и чудачество, которые давно замечали в нем остальные, заурядные Форсайты.

Контрастно рисуется туповатый, обтянувший свою "зобастую грудь" двумя атласными жилетами, почти лопающийся от самодовольства, его брат Суизин, претендующий на аристократизм, уставивший свой дом немыслимой, граничащей с безвкусицей роскошью. "Его облик рисуется всего несколькими штрихами: "...квадратное бритое лицо... и белесые глаза, сияющие величием поверх атласного галстука"; вот он, в ожидании гостей, "сидел с часами в руках - тучный, лоснящийся, как приплюснутый шар золотистого масла, - и ни о чем не думал".

Поразителен отец Сомса - Джеме, близнец Суизина, ни на кого не похожий, не имеющий, пожалуй, ни одного аналога в мировой литературе. Тощий (в отличие от ожиревшего брата), постоянно хмурый и о чем-то тревожащийся, считающий, что от него все скрывают. Знаменитое джемсовское: "мне никогда ни о чем не рассказывают" стало почти крылатым выражением. Подобно папаше героя гоголевских "Мертвых душ" Чичикова, который учил ребенка, что копейка рубль бережет, Джеме, дав внуку монетку, советует опустить ее в копилку, и тогда он скоро разбогатеет, а "мысль о растущих капиталах внука доставляла ему истинное удовольствие", в то время как уменьшение капитала в этот расточительный век, страсть его родных к приобретательству и трате денег страшила его безумно. Деньги стали для Джемса "светочем жизни, средством восприятия мира", - замечает Голсуорси. Сравнения писателя иногда совсем неожиданны, но так удачно найдены, так отчетливо зримы: Джеме со своими длинными худыми руками, ногами, голенастыми, как у петуха, и острыми коленями напоминал какую-то птицу, то ли аиста, то ли пеликана, особенно когда его длинное тощее тело, высоко вскидывая колени, быстро вышагивало по Парк-Лейн.

Соме Форсайт и его жена Ирэн - главные персонажи романа, и если Соме, по замыслу Голсуорси, олицетворяет чувство собственности, то в лице Ирэн ему противостоит красота, "воплощение волнующей красоты, врывающейся в мир собственников", - замечает в предисловии к роману Голсуорси. По сути дела, история брака Сомса и Ирэн вполне заурядна: девушка, оставшаяся после смерти отца "без собственных средств" (выражение Форсайтов), стремится вырваться от мачехи и выходит замуж за богатого, настойчиво домогающегося ее господина, хотя она его не любит, он чужд ей и физически неприятен. В дом Сомса входит красивая молодая женщина, которую он после долгого приступа завоевал и которая становится очередным - наравне с дорогой мебелью, картинами, капиталом - приобретением собственности.

Ирэн, бесспорно, любимая героиня Голсуорси. Создавая ее, он откровенно любуется ею и свое восхищение передает и остальным персонажам "Саги" и читателям. Красавица Ирэн, "высокая, прекрасно сложенная женщина, которую кто-то из Форсайтов сравнил однажды с языческой богиней", напомнившей молодому Джолиону картину Тициана "Любовь небесная". Да, ее образ, действительно, идеален и кажется порой нежизненным. Но внешность Ирэн - мягко светящиеся темнокарие глаза, волосы то цвета палой листвы, то отливающие золотом, губы - не мертвые и каменные, как у богинь, а нежные, чувственные, мягкие, с еле заметной улыбкой, - говорит нам о том, что перед нами живая женщина. Понятно, почему люди тянулись к ней, почему останавливались на улице и глядели ей вслед, почему страстно влюбились в нее художественные натуры - Босини и младший Джолион, который станет потом ее мужем, почему отозвалось на ее прелесть старое больное сердце Джолиона-отца, увидевшего в Ирэн "обаяние, неуловимое, как вечернее солнце на итальянских холмах и долинах..." В ней есть что-то загадочное, как в улыбке Моны Лизы. Она проходит по страницам романа, неизменно красивая, неизменно элегантная, "дама в сером", любящая музыку, живопись, одиночество, предаваясь своим мыслям, над разгадкой которых так мучился Соме.

Многие упрекали Голсуорси за то, что он нарисовал Ирэн сотканной из одних совершенств. Соме гораздо более реален и прозаичен. Его мозг и душа устроены полярно, поэтому он и не мог понять причину отторжения Ирэн. Он дал ей все, чем располагал: деньги, богатые туалеты и драгоценности, положение в обществе. Что же ей еще нужно? - недоумевал он. Этот вопрос он задавал себе беспрестанно - почему она молчит, когда он за обедом рассказывает ей новости, почему с ее лица сходит улыбка, когда она во время разговора с кем-то вдруг замечает рядом Сомса, который постоянно, бывая в обществе, следил за ней глазами со сквозившими в них странной настороженностью и тоской. Как у больного зверя - подумалось мне, когда я в очередной раз, совсем недавно, после большого перерыва, обратилась к тексту романа. С годами вкусы и оценки меняются, и на этот раз, вместо былой неприязни, я почувствовала жалость и симпатию к собственнику Сомсу, а в Ирэн меня оттолкнула ее холодная неприступность, и ее смех, прозвучавший в ответ на последнюю попытку Сомса вернуть ее, показался мне очень уж бессердечным. В конце концов, Соме ведь Форсайт, сын своего класса, и он любил ее так, как умел, был ей предан, согласен был на все - лишь бы она вернулась (даже на отдельную спальню, что в форсайтовских глазах было полным нарушением семейного кодекса).

Джон Голсуорси

Пожалуй, слишком много ударов сыпалось на Сомса и со стороны критики, и в читательской реакции. Впрочем, это было не случайно, ибо и от автора ему доставалось порядочно. На самом деле, Соме - трагическая фигура, одинокая, не знающая любви и тепла. Его вторая жена Аннет, вступившая с ним в брак по расчету, была к нему более чем равнодушна, относилась к нему с оттенком презрения и изменяла ему. Между Сомсом и отцом существовала некая привязанность, но настоящей душевной близости не было. Флер, его дочь, его цветочек, "его собственное", любила его так, как позволяла ее эгоистическая натура, ибо она тоже из породы собственников, в отца, и даже превзошла его в умении добиться своего. Мир Сомса был холоден и пуст. Но однажды происходит то, чего раньше с Сомсом никогда не бывало. Сидя в комнате бросившей его жены, он рыдает над шкатулкой с драгоценностями, его подарками, которые Ирэн оставила в своей прежней жизни. "Слезы лились у него из глаз и капали в шкатулку... в это мгновение он предал в себе Форсайта - забыл самого себя, свои интересы, свою собственность, был способен на любой поступок; он поднялся в чистые высоты бескорыстия и непрактичности..." - пишет Голсуорси. Нет больше форсайтовской скованности, замкнутости, все чувства вырвались наружу. Это был всплеск горечи, обиды, и одновременно момент прозрения, когда Соме понял то, чего не понимал раньше - понял силу ненависти и страданий Ирэн, пропасть между их мирами, почувствовал жалость к ней, понял, что для него ни в прошлом, ни в будущем не было и нет никакой надежды. Это место в романе - одна из самых сильных страниц "Саги". Инстинкт собственности уступил место возвышенному.

Важно, что и сам писатель начинает искренне сочувствовать Сомсу. Вот что он пишет в предисловии к "Собственнику": "Автор и сам жалеет Сомса, трагедия которого - очень простая, но непоправимая трагедия человека, не внушающего любви и притом недостаточно толстокожего для того, чтобы это обстоятельство не дошло до его сознания..." И далее: "Отдыха, покоя! Дайте отдохнуть бедняге! Пусть перестанут тревога, стыд и злоба метаться, подобно зловещим ночным птицам, в его сознании... пусть он отрешится от себя и отдохнет", - этими словами заканчивает Голсуорси главу "Выпутался из паутины", положившую конец надеждам Сомса после последнего объяснения с Ирэн в Париже, в Булонском лесу, перед фонтаном с фигурой плачущей Ниобеи. Встреча Сомса с Ирэн в 1881 году - "повесть, которая могла кончиться лишь сорок пять лет спустя, когда лопнула ее главная пружина и Соме покинул мир живых... Он, во всяком случае, был честен. Он прожил свою ни в ком другом не повторимую жизнь, и теперь он спит", - заключает автор.

Мы коснулись лишь одной линии романа - любовной, и только относящейся к истории брака Сомса и Ирэн, главной для Голсуорси. Но "Сага о Форсайтах" роман-эпопея, а не только история семьи. Все многообразие жизни Англии - от 1886 г, когда начинается действие романа, до последних страниц его второй трилогии "Современная комедия" (1926), не уложить и в 20 романов, по замечанию Голсуорси. Какое будущее уготовано для поколения Флер? Ждут ли страну новые войны? Вернется ли что-то от викторианской эпохи, о которой теперь писатель вспоминает с щемящей, ностальгической нотой? Сотни вопросов волнуют Голсуорси. Но ответит он на них лишь частично в трилогии "Конец главы".

Я разглядываю портрет Джона Голсуорси, помещенный в двухтомном издании "Саги". У него умное, интеллигентное лицо, в котором чувствуется природное благородство. Он уже не молод, на висках седина, волосы поредели, открыв высокий лоб. На нем пиджак с широкими, по моде того времени, лацканами, безупречно завязан галстук, ни морщинки на белом воротничке рубашки. Аристократ по духу, "Спортсмен и Джентльмен", как называли будущего писателя в Оксфорде за его неизменную аккуратность и элегантность в одежде, стал Джоном Голсуорси - Писателем и Джентльменом.

Уже закончив статью, я, включив как-то вечером телевизионный канал PBS, узнала о ближайшей демонстрации нового телевизионного сериала "Сага о Форсайтах", созданного в Англии. Я обрадовалась и стала ждать. Уж кто-кто, а англичане, соотечественники Голсуорси, подумала я, помня прекрасный фильм 1967 года, должны экранизировать и поставить "Сагу" со вкусом, в традициях старой Англии, со знанием дела, с соблюдением стиля и чисто британских реалий. Но часто, чем нетерпеливее ждешь, чем больше предвкушаешь удовольствие, тем больше и разочарование. Так случилось и на этот раз - фильм оказался более чем неудачным.

Я не собиралась писать рецензию на сериал о "Саге", но резкое несогласие с трактовкой образов, примитивным и поверхностным толкованием фабулы просится наружу. Основной порок фильма видится мне в том, что его герои совершенно лишены той яркой индивидуальности, которой наделяет их писатель, и, прежде всего, внешней, что в романе Голсуорси чрезвычайно важно. Внешний облик персонажей "Саги" - их душа, их характер; в этом, мне кажется, самая сильная сторона таланта Голсуорси. Почему же в таком случае Ирэн с ее золотистыми волосами и теплыми карими глазами, с ее совершенной красотой нужно было превратить в брюнетку с закрывающей лоб челкой, длинным узким лицом и тусклосерыми, невыразительными глазами? Где ее необыкновенное обаяние, перед которым никто не мог устоять? Почему она, рядом с неоправданно юным, современного вида, Босини, прозванным Форсайтами "пиратом", выглядит вдвое старше? Пухленькая барышня, шатенка Джун, не лишена приятности, но она - персонаж из какого-то другого романа, ибо у Голсуорси это "крошка с бесстрашным взглядом синих глаз, твердым подбородком, ярким румянцем и золотисто-рыжими волосами" - это "копна волос плюс характер". Почему-то режиссеру было угодно, вопреки Голсуорси, "перекрасить" персонажей "Саги". Огненно-рыжий цвет своих волос Джун отдала Сомсу, у которого в романе темные волосы. Сделали это создатели фильма (продюсер Rebecca Eaton, директор Alfred Menaul) намеренно или нет, не ясно, но впечатление нарочитости не оставляет зрителя, ибо изменение облика касается всех основных героев сериала. Почему-то не веришь этому рыжему Сомсу, вспоминая блистательного Эрика Портера, поистине "застегнутого на все пуговицы черной визитки", в старом сериале.

Мне могут возразить, что главное в образе - не внешнее сходство, а передача духа, что может быть иное прочтение, что режиссер имеет право на свое видение, как было с Пьером Безуховым, которого играл тонкий худой Генри Фонда в американском варианте "Войны и мира". Охотно соглашаясь, скажу, что игра Фонды была адекватна толстовскому образу, и, видя его на экране, мы забывали, что Пьер должен быть массивен и неуклюж. В фильме же, о котором идет речь, нет подобных актерских удач, и его герои оказались обедненными.

Но дело не только в героях. Дело еще в нарушении логики повествования, в неряшливом обращении с текстом, в искажении сути эпизодов. Почему, например, свадьбе Уинифрид Форсайт, сестры Сомса, и Дарти Монти, уделено такое центральное место в самом начале серии? То же самое можно сказать об истории романа молодого Джолиона Форсайта с гувернанткой. Во время объяснения Джун и Ирэн, встретившихся в квартире Босини, не знающих еще об его гибели, Ирэн дает Джун пощечину. Придумать такую сцену - значит ничего не понять в характере Ирэн. Ирэн, созданная Голсуорси, никогда не могла бы опуститься до такой низости. Наконец, еще одно. Писательской манере Голсуорси свойственны сдержанность, такт и деликатность, особенно в описании интимных сцен. Режиссер решил, наперекор писателю, и это откорректировать. Эпизод в ванной, когда после ненавистной близости с Сомсом, Ирэн, не желая иметь от него ребенка, долго и обильно орошает себя водой из длинной кишки, выглядит и примитивно, и смешно, настолько это решено в лоб. Так же вульгарна сцена насилия Сомса над Ирэн, когда он зажимает ей рот и уговаривает ее быть с ним nice, а на следующий день, с победной улыбкой, преподносит ей плату - дорогое колье, как какой-нибудь кокотке.

Фильму следовало бы предпослать подзаголовок - "по мотивам романа Голсуорси "Сага о Форсайтах" - слишком уж большая существует разница между замечательным произведением английской литературы и его новой киноверсией. Правда, я должна оговориться, что видела лишь первые три серии, - вдруг где-то в шестой или седьмой нас ожидает откровение. Однако почерк режиссера уже достаточно ясен, так что чудо вряд ли свершится. Да и желание смотреть сериал дальше пропало. Лучше открыть книгу...

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(309) 27 ноября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]