Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ЮБИЛЕЙ НЬЮ-ЙОРКСКОЙ ФИЛАРМОНИИ

"Новый резервуар Кротон даст городу свежую воду". "Город посетил Чарльз Диккенс. Он удивлен большим числом свиней на улицах". "60 музыкантов собрались вместе, чтобы дать концерт, который войдёт в историю". Это несколько заголовков нью-йоркских газет в декабре 1842 года. Последний относится к событию, ставшему днем рождения ныне всемирно известной Нью-йоркской филармонии, которая в этом году отмечает свое 160-летие. Праздничный концерт намечен на 7 декабря. Будут исполнены те произведения, которые прозвучали на открытии филармонии более чем полтора века тому назад: фрагменты из опер Вебера "Оберон" и Бетховена "Фиделио" и его же Пятая симфония.

Юбилейный год был для нью-йоркской филармонии примечателен еще двумя важными событиями. Общественность Нью-Йорка - города, заслужившего репутацию столицы мира, и не в последнюю очередь - музыкальной, - 18 июля отметила 75-летие художественного руководителя и главного дирижера симфонического оркестра филармонии Курта Мазура. В этот день в Эвери Фишер-холле - главном зале филармонии (Линкольн-центр) - состоялся гала-концерт, посвященный юбилею. К сожалению, праздник был подпорчен уже давно объявленным известием, что руководство Филармонии решило не продлевать юбиляру контракт, так что юбилейный концерт явился одновременно и прощальным. После одиннадцати лет неутомимого, блистательного и безупречного служения на посту художественного директора Мазур покинул Нью-Йорк и уехал в Европу руководить Национальным оркестром в Париже.

Юбилейный концерт стал завершающим актом в серии памятных событий, которыми Нью-Йоркская филармония провожала Курта Мазура. Среди них - междуна родные турне, выступления в Филадельфии, Вашингтоне, на традиционном фестивале в Танглвуде и, наконец, серия прощальных концертов и записей в самом Нью-Йорке.

Прощальные программы отражали музыкальные пристрастия самого маэстро. Репертуар Курта Мазура чрезвычайно широк, но при этом стоит заметить, что практически все программы включали русскую музыку: Чайковского, Мусоргского, Римского-Корсакова, Шостаковича, Шнитке. Немало российских имен было и среди исполнителей.

В начале сезона в необычной программе, подготовленной Куртом Мазуром вместе с руководителем джаза Линкольн-центра Винтоном Марсалисом, прозвучала сюита из "Щелкунчика" Чайковского - поочередно в исполнении обоих оркестров.

Позднее, в большом симфоническом концерте "Спасибо, Курт Мазур" необыкновенно ярко, с точным ощущением национального колорита были исполнены "Картинки с выставки" М.Мусоргского.

Один из самых впечатляющих концертов состоялся в мае: третья симфония Брукнера и Первый концерт для виолончели Альфреда Шнитке, в котором солировала Наталья Гутман. Она была первой исполнительницей концерта, ей же и посвящённого.

И, наконец, прощальный гала-концерт Курта Мазура, передававшийся в прямом эфире по телевизионному каналу PBS. "Впервые в жизни, - написал в связи с концертом Мазур, - я дирижирую отдельными частями из крупных произведений - практика в прошлом для меня неприемлемая. Но исключение из правила имеет строгое объяснение. Завершая свою карьеру художественного руководителя нью-йоркской филармонии, я хочу отдать дань уважения музыкантам своего оркестра и продемонстрировать их мастерство".

"Русская" часть этого концерта была представлена финалом сюиты Римского-Корсакова "Шехерезада". Как известно, он называется "Торжество в Багдаде" и, исполненный в многокрасочной звуковой палитре, широко и празднично, для этого концерта был выбран, видимо, не случайно: он мог бы стать и финалом всего концерта. Спасибо, маэстро Мазур.

В качестве нового музыкального руководителя нью-йоркской филармонии был приглашён известный дирижер Лорин Маазель. Первый концерт Маазеля прошёл в Эвери Фишер-холле 18-го сентября, однако подлинное открытие сезона состоялось на следующий день: нью-йоркцы знакомились и с новым музыкальным руководителем оркестра, и с новым (мировая премьера) сочинением американского композитора Джона Адамса "На переселение душ", написанным им к этому дню по заказу нью-йоркской филармонии в память о погибших 11 сентября 2001 года.

Жанр этого вокально-симфонического произведения, скорее всего, можно определить как своего рода мессу. Композитор говорит, что он не хотел бы употреблять слов "реквием" или "мемориал", чтобы избежать очевидных ассоциаций, и предлагает называть свое сочинение "пространством памяти". Адамс использует в "Переселении душ", помимо оркестра - воистину вагнеровского масштаба, синтезированную электронную запись, а также взрослый и детский хоры.

В зале Эвери Фишер-холла как бы была воссоздана звуковая атмосфера, напоминающая ситуацию на "граунд зиро", но в то же время - и в каком-нибудь древнем кафедральном соборе, входя в который человек чувствует, что он окружен множеством душ, принадлежавших разным поколениям, но собравшихся здесь вместе, и ощущает их коллективную энергию. Еще пока не звучит музыка, в зале то в районе верхнего балкона сзади, то в партере справа, то еще в нескольких точках по всему объему помещения одновременно или по очереди возникают какие-то неясные звуки. Постепенно они становятся похожими на невнятную человеческую речь, материализуются, дифференцируются в детские, женские, мужские. Голоса эти, будто перекликаясь, упорно повторяют по несколько раз те фразы, которые после 11 сентября 2001 года доносились из-под развалин ВТЦ, либо из уст очевидцев, близких жертв трагедии.

Другие голоса монотонно и отрешенно произносят имена погибших, и кажется нескончаемым их перечень.

И только потом вступают оба хора и оркестр - звучит то ли реквием, то ли поминальная молитва...

"Я был глубоко тронут этим заказом, - говорит композитор. - Хорошо понимая всю глубину и напряженность эмоций, которые вызывает годовщина событий 11-го сентября, я сделал все, что в моих силах, чтобы написать произведение, воздающее должное этим эмоциям, при этом, не спекулируя на них". "Никоим образом, - продолжает Джон Адамс, - я не стремился воспроизвести катастрофу с помощью музыкальных образов. Я пытался воссоздать то, что я бы назвал поводом и местом для слушателя, размышляющего и пытающегося осознать происшедшее, вызвать к жизни его собственные воспоминания и эмоции".

Джон Адамс рассказывает, что у него не было никакого намерения создавать музыкальное повествование. К записи очень короткого текста он привлек друзей и членов семей погибших, подбирая голоса с различными тембрами. Имена погибших читают девятилетний мальчик и две женщины-матери среднего возраста. Эту запись композитор соединил с записью привычных, а потому почти не замечаемых звуков города: уличного движения, идущих людей, отдаленного смеха и крика, автомобилей, их захлопывающихся дверец и скрежета тормозов, сирен.

После представления, которое длилось 25 минут, слушатели устроили овацию исполнителям, которых было так много, что сцена едва всех вместила: симфонический оркестр филармонии, прекрасный Нью-йоркский хор под руководством Джозефа Фламмерфельта (в этом сезоне, между прочим, среди других произведений хор исполнит кантату Прокофьева "Александр Невский"), Бруклинский детский хор под управлением Дианы Беркан. Особых аплодисментов удостоился и вышедший на сцену композитор.

Джон Адамс работал над этим произведением около полугода. Через 6 месяцев после того, как началась расчистка развалин ВТЦ, композитор посетил это место. Оно представляло собой огромную строительную площадку, но печальная магия продолжала струиться, напряженно звучали голоса сопровождавших Адамса полицейских - участников событий 11 сентября, которые рассказывали ему о виденном.

"Для меня большая честь - дирижировать премьерой "Переселения душ" Джона Адамса, - сказал Лорин Маазель. - Я верю, что это произведение о трагедии и ее последствиях, затронувшее всех нас, отлитое в слове и музыке, найдет отклик у людей по всей стране и в мире".

Имя Лорина Маазеля известно каждому любителю симфонической музыки. Он дирижировал более чем 150 оркестрами, руководил пятью с лишним тысячами оперных постановок и концертов. В 2000 году Маазель совершил мировое турне, отмечая свое 70-летие. В последнее время он был руководителем оркестра Баварского радио (Германия), Берлинской национальной оперы, Кливлендского симфонического оркестра, генеральным менеджером и главным дирижером Венской оперы.

После "Переселения душ" Адамса Маазель с оркестром, хором и солистами исполнили бессмертную Девятую симфонию Бетховена - произведение, которым восхищались Вагнер и Верди, Дебюсси и Стравинский, Брюкнер и Малер, а Сергей Рахманинов считал, что "никогда не будет написано что-нибудь лучшее, чем эта симфония".

Солистами-вокалистами были известные певцы: тенор Майкл Шейд, бас Рене Папе, меццо-сопрано Джилл Гроув и сопрано Марина Мещерякова - солистка Большого театра, одна из самых блестящих русских певиц нового поколения.

Большой знаток Бетховена, Лорин Маазель дирижировал Девятой по памяти, с завидной уверенностью, но оттого, быть может, несколько более сухо, чем хотелось бы.

Как известно, в Девятой симфонии Бетховена звучит ода Шиллера "К радости". Ода точно совпадает с американским художественным опытом, сформулированным еще Уитменом, а потому не удивительно, что она могла бы стать прологом и к сочинению Адамса, как и ко всему этому памятному действу в целом:

Радость, пламя неземное,
Райский дух, слетевший к нам,
Опьяненные тобою,
Мы вошли в твой светлый храм...
Обнимитесь, миллионы!
Слейтесь в радости одной!
Там, над звездною страной, -
Бог, в любовь пресуществленный.