Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 23(308) 13 ноября 2002 г.

Галина КУЛИКОВА

Помянуть Владимира Яковлевича... *

Мария Самойловна, мой друг, привела ко мне Владимира Яковлевича, чтобы он именно у меня пожил, хотя для них на Николиной Горе можно было в тысячу раз интереснее снять. Сразу мы так друг другу понравились страшно, и Владимир Яковлевич остался у меня прямо с ходу. Я ему комнатушку сдала, и так мы с ним зажили.

Я тут жила совершенно одна, никого из малышей у меня не было. И суровая у нас еще жистянка-то была. Ведь топили-то знаешь, чем?

И как-то сразу мы сдружились именно из-за книг. Он видит, что я чтица, моментально мне книги, моментально обсуждения, он мне в тысячу раз больше дал, чем эти книги - в дополнение. Полемика у нас иногда такая - часа на три. Я после думала, человек настолько выше, так сказать, умнее меня - и всем своим интеллектом и духовно, но он почему-то очень любил со мной разговаривать, особенно вечерами.

И доброта эта его страшная... Собака у меня жила маленькая - Тимка. И она разгрызла книги очень ценные, которые он привозил. Вы думаете, он обиделся на меня или на Тимку? Нисколько! Пришёл, так весело говорит: "Галина Константиновна, а ну-ка пойдёмте посмотрим, что Тимка-то у меня натворил". Идём туда с ним, у него лежит Географическая энциклопедия, которая ему нужна - что-то он переводил, когда жил здесь. И все углы у каждой книжки отгрызены. Я спрашиваю: "А хоть чьи книги?" А он говорит: "Да нет, это мои, пустяки. Это он мне отомстить хотел, Тимка, хотя я его очень люблю". И так он продолжал любить этого Тимку.

Потом такие были истории. Привeзли мне кирпич и свалили прямо на двор. Я потихонечку носила, ставила. Выходит Владимир Яковлевич: "Это что такое, Галина Константиновна, почему меня не позвали?" Сразу начал эти кирпичи носить, как будто он весь век их складывал, весело прямо мы всё с ним и сложили. Ещё потом привезли. В общем, короче говоря, мы больше шести тысяч кирпичей перенесли - вот до сих пор лежат, хотели дом совершенствовать.

А когда приезжала Елизавета Яковлевна, мы обязательно ходили на речку. И он почему-то залезал на довольно высокое дерево, устроится там в сучках удобно и декламирует. Очень было интересно - страшно.

Он ходил обедать в "Сосны". У него правило было - бежать, обратно он там заходил в библиотеку. Он не хотел, чтобы я ему готовила, хотя мне было бы гораздо лучше на двоих. И ужасно рад был субботе и воскресенью, когда здесь оставался. Мы с ним устраивали пир, пирогов я напеку, и мы с ним вдвоём обедаем. Он обязательно картошки мне притащит, с какой-то женщиной познакомился, купил ведро. "Господи, зачем?" - "Нет, нет, я так люблю картошку".

Однажды я просто попросила его купить в маленьком киоске у столовой лекарство. Знала, что киоск должен быть открыт. Это было в час, а его и в пять нету, и в семь. Зима зимская, холод страшный, и - ну ясно - пропал человек.

Приходит весёлый-развесёлый. Приносит мне эти две пачки. "Ну, как это случилось, - если в библиотеке были, меня предупреждайте, я очень волновалась, такая темнотища". "Галина Константиновна, это всё из-за Вас. Там в киоске было закрыто, мне сказали, что в десятых Горках есть аптека. А это отсюда шесть километров, пробежечкой туда, там не оказалось - одно было, второго не было. Тогда мне сказали, что в Перхушкове может быть. А в Перхушкове автобус не ходит там, где аптека, подходит только к станции. Опять надо четыре километра пробежечкой".

А я почему волнуюсь - он же в вязанке и в шапочке, вязаной. Градусов 15, как вы думаете? Спокойненько пришёл, принёс мне все лекарства. Ну, кто бы это стал, ну никогда бы...

Потом он выяснил за нашим завтраком, что я страшно люблю швейцарский сыр, и привозил мне его всегда. И своим всем сказал, и когда его уже не стало, Елизавета Яковлевна и Танечка привозили для меня трижды или пять раз. Я говорю: "Не может быть, чтоб было так легко купить именно вот этот сыр". "А почему нелегко? Я в один магазин, другой пробежался, купил - и всё, даже никаких разговоров".

А вот что книгами он меня баловал, я благодарна ему буду - ну до самого последнего моего дня. Вот Пастернака - этого, как его - Живаго, доктора - и всё на свете. Никто никогда мне таких книг не давал. И столько стихов мне читал Владимир Яковлевич. Никогда в жизни не забуду. Вдохновенно. Надо же - так просто мы сидим вдвоём: "Что это Вы загрустили? Сейчас я Вам буду читать стихи".

И читает дивные стихи, наизусть. Он знал, Владимир Яковлевич, что я стихи люблю.

Прожил он у меня четыре зимы, а летом, к сожалению, не жил. Чаще всего он в комнатке что-нибудь переводил. Курил изредка, когда чего-то сочинял.

Когда у меня какие-нибудь гости, конечно, первый гость за столом всегда он. Водочку он любил, одну рюмочку пил. Но никогда... Об этом не стоит и говорить - нет, нет, нет.

Я и сейчас обязательно сдаю, а на что жить?


* Куликова Галина Константиновна (1910-1996) - хозяйка дачи на Николиной Горе, у которой В.Я.Барлас снимал комнату в 1972-79 гг. (с перерывами). В отличие от большинства "номенклатурных" хозяев дач в привилегированном посёлке, автор всю жизнь проработала на земле, не получив практически никакого образования. Магнитофонная запись разговора о В.Я.Барласе сделана в 1985 г. Л.В.Кнориной. Печатается бережно отредактированная ею расшифровка этой записи.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 23(308) 13 ноября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]