Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(307) 30 октября 2002 г.

Михаил САДОВСКИЙ (Нью-Джерси )

ЖАВОРОНОК (рассказ)

Михаил САДОВСКИЙ

Во влажный запах прибрежных мостков умещалось теперь всё Мишкино детство . Он сбегал поутру с пригорка по тропинке между деревьями , осторожно ступал шага два по чёрным скользким доскам и смотрел вниз, где в щелях между ними блестела вода.

Потом он сбрасывал штаны, рубашку и осторожно ступал по скользкому , чтобы не упасть, доходил до края мостков и плюхался в воду.

Плавать Мишка не умеет, но тут мелко, и можно стоять на гладком песке, большим пальцем выкапывать в нём обкатанный камешек и, замерев, слушать ... По воде далеко звук летит... сначала тонкий скрип, будто чайка, когда ссорится : "кри-и, кри-и", потом - еле-еле слышно: "пыл-плыл , пыл-плыл" -- это плицы вёсел по воде шлёпают, потом уж совсем близко вода по щекам лодки возле носа: "плюх-плюх -плюх-плюх" ... ходко идёт... и вот борт лодки разом вырос метрах в пяти, а Мишка - раз и под мостки - чуть колени согнул и стой себе сколько хочешь, смотри... голова между водой и досками .

Лодка днищем по песку - и стала... а Мишка с другой стороны мостка уже вылез и смотрит , как Тольваныч ноги через борт - штанины до колена закатаны ... сперва вёсла вынес, на попа у дуба поставил , потом за садком вернулся , а улов в ведре... Мишка сложил ладонь лодочкой и плюхнул по воде - очень гулко получается - обернулся рыбак:

- Ты что ж, мил человек, меня ожидал?

- Не-а... я зарядку делаю, - улыбается Мишка.

- А! Понятно... понятно... Ты бы не простыл, мил человек. А если насчёт рыбы - пожалуйста , пойдём посмотрим , какова нынче...

Но Мишка не идёт к Тольванычу , потому что не может смотреть на грустную рыбу в ведре... Однажды он так весь улов-то и выпустил ... Оставили ведро чужие рыбаки на берегу, чего оставили , куда ходили... Подошёл он, да как увидел серые рыбьи глаза - точь в точь, будто они плачут там - ухватился за проволочную ручку и поволок по песку ведро - канаву прокопал полукруглым краем днища. А как вода озёрная подбивать стала, он ведро прямо на глубину заволок и притопил ... Рыбы-то не поверили сразу такому счастью , толкутся глупые, в стенки тыкаются , никак понять не могут, откуда свежей струёй потянуло . Тогда Мишка чуть наклонил ведро, и они бегом! По одной, по одной - безо всякого шума-плеска , только хвостами на прощанье раз-раз и... нету... Потом его чуть не прибила те, когда вернулись ... От матери тоже попало - нажаловались , конечно, мол, хулиганство ... а он и спорить не стал... А на всякие хитрости и обманки живое-то вытягивать так, что дышать нечем - это что? Хулиганство -хулиганство ...

- Ты, значит, как уговорились , слышь Миш, не подведи... а то прошлый раз, когда мать в город тебя возила;
так и вечер пустой был... вот те, честное слово...

- Какое? - интересуется Мишка.

- Ну, какое? Моё. Хошь - мужское , хошь - рыбацкое ...

- Рыбацкое не хочу... Тольваныч , а мы как - на мотоцикле опять...

- Чего тарахтеть зря - тут пройти-то с полкилометра ... Ты бы обтёрся, а то весь пошёл пупырчиками , как ощипанный гусак - голос-то беречь, мил человек, надо... это ведь от Бога дар... не всякому ... а хочешь, пойдём чайку с мёдом или ушицы с полмисочки ?

- Пошли, - соглашается Мишка и идёт рядом, только не с той стороны, где ведро...

Дружба у них странная вышла. Началась она в прошлом году, когда в начале лета появились тут, в глухом углу, мать с мальчишкой . Остановились у Петелихи ... да тут и домов-то по пальцам посчитать ... деревня с конца двадцатых годов хиреть стала... богатая была... усадьба барская на взгорке в дубах стояла. С неё начали - зачем сожгли?... ну разграбили , растащили - ещё понять можно, а сожгли - зачем?... Потом раскулачивание ... сказали , что гнездо здесь кулаки свили... всех туда записали .... Потом одна за другой - три войны... мужиков вернувшихся - по пальцам сосчитать ... Двоих потом забрали , как вышло - навсегда , за то, что в плену были. За 10 лет никого не стало... после ещё бригадира Тимонина посадили ... Пашу Берегового ... сказали "шпионы" ... Бабы, кто выжили, к детям куда-то, вдовы, что смогли судьбу устроить , тоже с мест снялись... Тольваныч - не местный , из соседней деревни. Бобылём жить трудно... С детства у него один глаз слепой - потому и выжил... А жениться не успел... Вот, как стало к старости клониться время, он и перебрался сюда...

Городок тут недалеко , а ехать неудобно : так бы рыбки наловить да продать. А здесь продать некому... Наловит , наловит - в три горла есть не будешь... одной соседке отнесёт Прасковья , другой... сам он стесняется ... такой человек...

Как-то вечером сидел он с баяном в избе, наигрывал , вдруг за раскрытым окном обнаружился шорох непонятный . Выглянул и увидел мальчика . Ты чего, мол, и зазвал в горницу, стал расспрашивать , мёдом своим угощать майским да чайком - так и познакомились , а после чаю взялся он опять за баян, да просто так и сказал: ты, подпевай , мол, мне... песни-то какие-нибудь знаешь? А когда мальчишечка запел, он вдруг напрягся весь и даже играть стал тише, чтоб не заглушать его. Такая пошла у Мишки линия высокая и чистая, что, казалось , стаканы на полке отзванивают . И чего только не знал он! И "Тёмную ночь", и "Летят перелётные птицы", и "Ой, Самара городок" , а когда завёл "Ой, да ты кали-и-и-и -и-ну-ушка , ой, даты, мали-и-и-ну -ушка...", почувствовал старый человек, что слёзы у него сейчас побегут из глаз, и смахнуть их не удастся , руки заняты... Откуда такой колоколец в горле у мальчишки появиться может - ни натуги, ни трещинки , как возьмёт звук, он у него горошком в горле катается да в другой звук так плавно перетекает - ни перерыва , ни вздоха... Мил человек, ты дыши хоть, не забывай , - хотел он сказать , да осёкся, - какие тут советы, когда дух захватывает , а мальчишка запыхается , наберёт в себя запасу побольше , и опять, как заведёт... Только по радио, может, и слыхал он такое душевное пение... да здесь-то живое, рядом...

- Миш, а Миш, тебе учиться надо!

- А я и пойду в школу осенью, - согласился Мишка.

- Да я не про такую учёбу говорю, - тебе надо петь учиться!

- А что, разве так нельзя? Разве петь учатся?

- Э, мил человек! А как же - это наука большая! В консерваторию тебе надо! Там и грамота музыкальная -
ноты, значит, и профессор тебя учить будет... в Москву надо...

- Нет. - Мишка не согласился . - Я самолёты буду
строить.

- Почему самолёты ? У тебя, что же, мечта такая?

- Да, чтобы они не разбивались .

- Разве так уж и бьются?

- Бьются... сильно...

- Кто ж тебе сказал такое? Да у нас, знаешь, какие
самолёты , может, лучшие в мире... Может, у тебя отец
самолёты строит?

- Нет. Папа разбился . Построили самолёт , а он его
летал испытывать ... А я такой построю, чтоб никогда не
разбивался ...

- Эх, вот оно что!... Ну, прости... мил человек, хорошая мечта у тебя. Сколько ж тебе людей спасибо скажут... и отца непременно жалко... а только голос-то редкостный у тебя... Ты маму, мил человек, попроси - пусть тебя умным людям покажет. Они то же скажут... вот был бы я не самоучка , и жизнь у меня была б другая, музыкальная ! Да когда учиться- то было... война, да война... А сам попытался , знаешь, я и самоучитель купил... книгу такую с объяснениями и нотами, но духу не хватило ... работать надо, уставал очень, а чтоб по нотному играть, надо учиться много...

Вот так и началась их дружба. Само собой вышло, что ни вечер - у них спевка. Сначала вдвоём были. За неделю весь запас Мишкин перепели . А тут как раз и выяснили они, что уже несколько дней, как приходят местные бабы со своими стульчиками да скамеечками . Садятся укромно за разросшейся акацией , чтоб не смущать артиста , значит, и слушают ... А когда песни у них повторяться часто стали, запас иссякать вздумал , они приметили и начали подсказывать ... И пошла такая в деревне жизнь по вечерам, что со всех огородов да дворов не к телевизору спешили одиночество коротать , а на Мишкин голос...

До соседней Глуховки , такой же бедолажной полупустой деревеньки , с полверсты не больше... и там прослышали про их затеи... потянулись любители ...

А на этот год и сами они: Мишка с Анатолием Иванычем стали на выходе выступать . Закроет Анатолий Иванович свой баян в чёрный футляр, ремень на плечо... и идут по над озером дубовой рощей - красоты наглядятся по дороге, вроде специально , чтоб потом её всю и выпеть на разные мелодии.

Никуда, конечно, мама Мишку не показала после первого лета, хотя говорили ей и в городе. Когда узнал, Тольваныч огорчился , да помалкивал - не набрался смелости чужой женщине советы давать... Только погрустнел как-то: чем он Мишку подпереть мог - петь-то славно, конечно, и душе хорошо, да пареньку бы время не упустить . Своих детей не имел он и теперь переживал за чужого, словно сказать ему хотел, что сыну бы сказал: я не смог, а ты дерзни, раз тебя Бог отметил ... А уж это всем заметно было.

"Подрастёт ещё", - думала Мишкина мама... Недосуг ей было заниматься этим... сыт бы был, да дом в порядке... в тридцать лет вдоветь несладко ... но однажды, когда не оказалось сына дома, заволновалась , пошла его искать. Кто-то подсказал ей, что там они, в Глуховке , наверняка , потому что шли вместе с Тольванычем рощей в ту сторону . Она туда и направилась - решила наругать сына, что ушёл, не сказавшись .

Музыку творили в большой комнате - не любил Тольваныч посиделок на скамеечке у забора или на завалинке ... Полна комната набилась , окна-двери пооткрывали ... и пока шло всё знакомое , рассматривала она, как её Мишку слушают люди. А когда вдруг запел он такое, что она вроде по радио только слышала , уставилась она сама в рот ему и почувствовала , что прямо трясёт её всю. Особо, когда до самых верхов добирается Мишка, и такая нитяная нота звенит, а баян так бархатисто под ней стелется , что, кажется , задохнётся от волнения - воздуха не хватало ей, сердце заколотилось - вдруг сорвётся с высоты такой! А он - ничего, знай себе выводит: "Не видать певца полей, где поёт так громко, над подруженькой своей жаворонок звонкий" ... Просто про себя вроде поёт! И жаворонка она воочию видит в вышине где-то под синевой ...

И тут по-настоящему поняла она, что ей говорили и Тольваныч , и соседи в городе... - не глухая же... и так ей страшно стало: отчего это всё у них в семье в вышину мужиков тянет?! Один сорвался ... теперь - второй в поднебесье забраться хочет... может, не надо этого вовсе, не надо! Может от этого беды одни, а ходить надо по земле, как все... люди... не лезть... вверх... Мысли стрекотали кузнечиками и тоже рвались вверх скоро, скоро... и она почувствовала ещё, откуда этот страх... от её беспомощнос ти... пел и пел мальчишка ... она сама петь любила... а теперь увидела, что он уже забрался туда, на самую верхотуру , где поют жаворонки , и ничего нельзя поделать , чтобы вернуть его обратно на землю.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(307) 30 октября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]