Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(307) 30 октября 2002 г.

Израиль КЛЕЙНЕР (Мэриленд)

ПАРАДОКСЫ ЕВРЕЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

Владимир Жаботинский

Парадоксальность еврейского государства многогранна, как многогранны и его успехи. Тот факт, что это государство воссоздано после почти двухтысячелетнего перерыва, сам по себе поразителен. Но он еще более поразителен, если вспомнить, что современный Израиль создали вначале "на кончике пера" несколько евреев, не слишком известных и не слишком влиятельных (Теодор Герцль, кстати, был не первым из них). Как правило, подобные грандиозные утопические проекты и теории не приводят к конкретным результатам.

К этому следует добавить, что руководители Израиля, в большинстве своём, не были специалистами в военном деле, но создали одну из лучших в мире армий, не были специалистами в сельском хозяйстве, но создали в полупустыне цветущее земледелие и продуктивное животноводство. Они не были специалистами во множестве областей, но справились с огромным количеством неразрешимых, казалось бы, проблем. Вообще, это был народ, в течение почти двух тысяч лет не имевший собственного государственного опыта, но, тем не менее, создавший достаточно эффективное государство. Впервые утопия превратилась в реальность. Такого в истории еще не было.

Об этом уникальном успехе на Западе и в самом Израиле написано уже очень много.

Хотя такой необычайный эксперимент, осуществленный в условиях глубоко враждебного окружения, не мог пройти без серьезных политических ошибок, многие в Израиле считают, что их могло бы быть гораздо меньше. Кажется, с этой мыслью вполне согласен нынешний премьер-министр Ариэль Шарон, так как вскоре после того, как он возглавил правительство, он сказал, полушутя, что евреи талантливы во всех областях, кроме одной - политики.

Действительно, выиграв все военные сражения, Израиль проиграл слишком много политических, дипломатических и пропагандистских битв на мировой арене. Количество грубых просчетов во внутренней политике не уступает числу внешнеполитических провалов. Шарон - не первый еврейский политический деятель, обративший внимание на какую-то имманентную слабость евреев в политической области. Уже тот факт, что евреи во всем мире издавна валом валили в самые крайние марксистские, анархистские и прочие деструктивные организации с утопической идеологией (даже в фашистском движении Бенито Муссолини было вначале много евреев, поскольку Муссолини до своего союза с Гитлером евреев не преследовал), свидетельствует о недостатке политического реализма. Владимир Жаботинский в свое время писал: "Политическая наивность еврея безгранична и невероятна".

Среди грубых просчетов один из тягчайших - допущение массовой арабской иммиграции на территорию нынешнего Израиля для работы на еврейских поселенцев с самого начала еврейской колонизации Палестины. Это был принципиальный отход от идеи национального государства для преследуемого и уничтожаемого народа. А ведь первоначально идея сионизма состояла именно в возвращении еврейству статуса "нормального народа", имеющего свое национальное, а не многонациональное, государство.

В самом начале прошлого века сионисты исходили из того, что Палестина - страна малозаселенная, где живет сотня-другая тысяч арабов (тогда они еще не называли себя палестинцами, так как палестинцами в то время считались евреи), из которых около половины - бедуины, то есть население кочевое, сезонное. Там жили также несколько десятков тысяч евреев. Таким образом, эта территория прекрасно подходила для колонизации. Конечно, имелась в виду колонизация еврейская, а не арабская.

Если вы когда-нибудь зайдете в большой современный комплекс иерусалимской больницы "Шаарей цедек", обратите внимание на развешанные на стенах увеличенные копии старых газетных страниц, напечатанных в Палестине в самые первые годы двадцатого века. Тогда строилось, совсем в другом районе города, первое здание больницы. Это красивое здание - симбиоз европейской и восточной архитектуры - поныне украшает центральную иерусалимскую улицу Яффо, к сожалению, облюбованную недавно арабскими террористами. На старых газетных страницах вы увидите фотографии уже почти достроенного здания. Оно высится среди океана песка и камней, два или три еврейских инженера стоят во главе большой толпы арабских рабочих, выстроившихся перед объективом фотоаппарата. На одной из фотографий перед зданием проходит по песчаной дороге караван верблюдов. Так в Иерусалиме появилась первая современная больница, и лечились в ней, конечно, и арабы, и евреи.

Типичная по тем временам картина. Появились еврейские иммигранты - началось современное строительство, началось развитие, начался хозяйственный подъем, и тысячи арабских рабочих хлынули в Палестину, включая Иерусалим, где в начале двадцатого века только несколько кварталов каменных зданий да построенный тысячелетия тому назад Город царя Давида (теперь называемый "старым" или "арабским" городом), да еще две мусульманские святыни на Храмовой горе, где в древности красовался великий еврейский Храм, напоминали о существовании какой-то цивилизации среди этих камней и песков.

Возглавляемое Владимиром Жаботинским движение сионистов-ревизионистов резко выступало против арабской иммиграции и вообще против использования арабского труда. Ведь арабы нахлынули в Палестину именно потому, что находили работу и относительно (в сравнении с арабскими странами) высокую зарплату у еврейских поселенцев. В арабских странах с работой было очень туго и платили гроши.

Движение Жаботинского выдвинуло лозунг "авода иврит" ("еврейский труд"), но в еврейском ишуве (поселении в Палестине) с самого начала властвовали сионисты -социалисты, в головах которых идея еврейского национального государства странным образом путалась с идеей международной солидарности трудящихся. Не заметить несовместимости этих идей трудно, но основное течение в сионистском движении каким-то образом этого не замечало в течение многих десятилетий. Социализм в те времена входил в моду в Европе. Принципиального антисоциалиста Жаботинского социалисты ненавидели, а его сторонникам еще много лет после его смерти в 1940 году не давали в Израиле работы и всеми силами старались от них избавиться. То ли дело арабы - для них работа была всегда.

Основатель Гистадрута Давид бен Гурион

Не стоит много говорить о неоднократно описанном и, очевидно, самом возмутительном в истории Израиля случае, когда по приказу Бен-Гуриона (заслуг которого, тем не менее, никто не отрицает) израильская артиллерия потопила у берегов страны корабль "Альталена", на котором сторонники Жаботинского везли в Израиль много оружия, включая несколько танков. Это был 1948 год, шла Война за независимость, оружие было нужно позарез, но как социалисты могли допустить появление в стране вооруженной группы сторонников Жаботинского! А ведь кто знает, может быть, эти танки позволили бы отстоять весь Иерусалим, а не только его западную часть, и не пришлось бы опять воевать за его освобождение. Может быть, и судьба Израиля сложилась бы иначе. Конечно, история не признает сослагательного наклонения, но все же стоит, по-моему, подумать о значении этого эпизода...

Я иммигрировал в Израиль летом 1971 года, в числе первых новых иммигрантов из СССР, приток которых начался где-то в мае того года, после многолетнего перерыва.

Хотя к тому времени я уже много знал об Израиле, меня шокировали красные флаги в здании Гистадрута - профсоюзного объединения, владевшего большей частью израильской промышленности, то есть бывшего одновременно и капиталистом, и защитником рабочих от капиталистической эксплуатации - еще один израильский парадокс того времени. Оказалось, что красные знамена вывешиваются первого мая также снаружи - и на здании Гистадрута, и на зданиях лево-социалистической партии Мапам (теперь уже не существующей), и центристско-социалистической партии Мапай (теперь это партия Авода).

Старожилы говорили, что еще совсем недавно, уже после разоблачения Сталина Хрущевым, в кабинетах и многочисленных офисах социалистических партий висели сталинские портреты.

1971 год - это было время, когда еще не остыло гордое вдохновение в результате победы в "шестидневной войне" 1967 года, когда еще ощущалась новизна молитвы у Стены плача, отбитой у Иордании, когда головы еще кружились от триумфа победы.

Но уже чувствовались первые признаки неблагополучия. Арабы, оправившись от ужаса и поняв, что евреи не поступят с ними так, как сами арабы поступили бы с евреями в случае своей победы - то есть не будет ни массовой резни, ни массового изгнания, - и начали демонстрировать явную враждебность.

Впрочем, не все. Некоторые арабы на так называемом Западном берегу Иордана стали неплохо зарабатывать в новых условиях, особенно торговцы, получившие массового покупателя в лице израильтян и многочисленных еврейских и нееврейских туристов, хлынувших в страну. Я часто разговаривал с торговцами (они умели сносно объясняться на многих языках) на арабском базаре в Иерусалиме и даже подружился с некоторыми, у которых покупал всякие восточные безделушки - мое увлечение.

Эти арабы были, казалось, большими сионистами, чем социалистические руководители Израиля. Поняв, что экономические перспективы для них отменны и что преследовать и ассимилировать их не будут, они приспосабливались к новой действительности и были заинтересованы в стабильности еврейского государства. Они прямо об этом говорили, добавляя с оглядкой, что уже появились арабские экстремисты, угрожающие смертью всем арабам, поддерживающим Израиль.

Кажется, любое политическое руководство страны должно было бы использовать этих экономически ориентированных арабов, чтобы создать "на арабской улице" произраильское политическое движение и противопоставить его арабским экстремистам. Ничего подобного сделано не было. Вскоре все арабское население попало под полный контроль антиизраильских сил и уже было невозможно говорить с арабами на политические темы. Они боялись, и недаром: лояльно относящихся к Израилю арабов их собратья действительно начали убивать - люди тихо исчезали, и израильские власти в это не вмешивались.

Под полный контроль экстремистов попала и система арабского образования. Арабских детей и молодежь стали пичкать такой оголтелой антиеврейской пропагандой, которую до этого можно было наблюдать разве что в Гитлерюгенде - гитлеровском молодежном движении. Израильское руководство не реагировало.

Помню, как нас, тогда еще немногочисленных свежих "олим" из Советского Союза, собрали в большом зале здания Гистадрута в Иерусалиме, на улице Штраус. На сцене стояло пианино, запертое на железный замок амбарного типа. Грубые скобы для замка были вбиты в нежный корпус инструмента и в крышку клавиатуры. Это очень напоминало колхозный клуб. Было ясно, что на пианино никто не играл, и оно стояло здесь, "чтобы было культурно".

Перед нами выступил на русском языке некий работник Гистадрута. К большому огорчению моему и многих других присутствующих, его речь была не более, чем глупым и примитивным хвастовством. Он говорил, что Израиль стал великой державой в миниатюре и вызывает всеобщее восхищение в мире, что арабы в ближайшие сто лет не посмеют нас и пальцем тронуть, с восторгом восклицал: "Посмотрите - арабы строят для нас Иерусалим!", говорил о глубоком содержании израильского варианта социализма и расхваливал Гистадрут, который, по его словам, был и остается социалистическим стержнем израильского могущества и еврейской государственности. Мы угрюмо молчали. Выступавший явно не понимал, что мы в СССР узнали о социализме гораздо больше, чем знает он.

На стройках в Израиле действительно работали (как и поныне работают) одни лишь арабы, но я и многие другие новоприбывшие не видели в этом никакого основания для восторга. Израиль оказался в экономической зависимости от арабов.

Через некоторое время в том же здании Гистадрута организовали лекторий для новоприбывших. Лекторами были вышедшие на пенсию активисты социалистических партий и Гистадрута, бывшие русские евреи - социалисты и социал-демократы, удравшие в свое время от советской власти. В Израиле шутили, что после русской революции все большевики остались в России, а все меньшевики удрали в Палестину. Наши лекторы как раз и были людьми из этой плеяды. Их полузабытый русский язык служил нам развлечением, отвлекал от всей этой левой идеологической жвачки.

Но ведь мы приехали в страну нашей мечты и старались, по крайней мере, не преувеличивать её недостатков, а проанализировать их и понять, что здесь происходит. Мы видели целый ряд явлений, напоминавших нам Советский Союз, - высокую степень бюрократизации, а отсюда и неповоротливость государственного аппарата, сравнительную экономическую неэффективность государственных и гистадрутовских предприятий, искусственные препятствия на пути развития крупного частного бизнеса, балаган и неразбериху почти во всем, чем непосредственно руководило правительство.

Наивность социалистических руководителей вначале поражала и удручала, но потом я, как и многие другие, начал с ужасом понимать, что это не от глупости (безусловно, среди них были и умные люди), а от умственной и этической дезориентации в результате идеологического "сдвига по фазе". В Израиле в то время было не трудно попасть на выступления высших политических деятелей и увидеть их почти вплотную. Чем больше я таким образом узнавал ведущих израильских социалистов, тем яснее становилось, что они способны на любые эксцентричные эксперименты. Их общественно-политическое мышление было ориентировано на ломку всего нормального и строительство воздушных замков по самым утопическим рецептам. Поэтому меня вовсе не удивил грандиозный идиотизм "ословских соглашений".

Откуда же столько успехов и военных побед? Я думаю, это результат двух явлений: во-первых, так называемого "халуцианского духа" - духа самоотверженности и высокого идеализма, свойственного очень многим еврейским иммигрантам, приезжавшим на свою историческую родину, чтобы осуществить мечту тысячелетий; во-вторых, это результат общей высокой одаренности и работоспособности еврейского народа.

Кроме того, еще Жаботинский в одной из своих статей заметил, что еврейские социалисты действуют по-социалистически лишь до тех пор, пока беспощадная действительность не вынуждает их (до поры, до времени) повернуться лицом к реальности, в результате чего они начинают вести себя более здраво, встают на защиту национальных интересов.

Активистка партии Менахема Бегина "Херут" (наследником этой партии является нынешний "Ликуд") Лея Словина в своё время говорила мне, что подбор социалистическим правительством руководства армии по идеологическому принципу стоил жизней сотен солдат. Однако эта практика продолжалась и очень дорого обошлась в начале войны Судного дня 1973 года, когда бездарный генерал (но зато социалист!) Моше Гонен почти провалил кампанию в Синае, прозевал форсирование египтянами Суэцкого канала и беспомощно наблюдал дальнейшее продвижение египетских войск.

На третий-четвертый день войны стало ясно, что необходимо срочно спасать положение. Социалистическому правительству пришлось, скрепя сердце, призвать генерала Ариэля Шарона, нынешнего премьер-министра, и позволить ему выбить египтян из Синая, форсировать Суэцкий канал и дойти чуть ли не до Каира. Парадокс (или преступление) состояло в том, что сравнительно незадолго до войны Шарон был командующим Синайским фронтом, но социалистическое правительство отправило его в отставку, заменив "своим человеком" - Гоненом. Тем не менее, призвав по необходимости Шарона, правительство не освободило от должности Гонена, создав недопустимое в армии двоевластие. Шарон, находясь в формальном подчинении Гонену, выиграл войну, действуя по собственной инициативе, вопреки указаниям Гонена. Сразу после войны Гонен подал на него жалобу в военный суд, обвиняя в нарушении дисциплины и субординации. Это было и смешно, и дико - еще один из многих израильских парадоксов.

Чтобы быть объективным, следует сказать, что не только социалисты иногда, в силу необходимости, "правели", но и правые, придя к власти, часто проявляли, под влиянием парламента (Кнессета), левых сил и иностранного давления, несвойственную им нерешительность, половинчатость и непоследовательность. Ситуация - и внутренняя, и внешняя - всегда была чрезвычайно сложной, и правые нередко оказывались пленниками все той же имманентной политической близорукости.

Израиль зримо подтверждает пословицу, что там, где два еврея, там три политические партии. Количество политических партий в стране и в Кнессете явно превышает все разумные пределы, и это в значительной степени парализует политическую жизнь, так как малые партии постоянно прибегают к шантажу, угрожая выходом из правительственной коалиции и правительственным кризисом, если правительство не пойдет в каком-то вопросе у них на поводу. Количества правительственных отставок, случившихся по этой причине, я не берусь подсчитывать. Однако Кнессет упорно не желает прибегнуть к обычной для многих демократических государств мере - установлению более высокого избирательного барьера. Если бы в Кнессет проходили только те партии, которые набрали, например, не менее пяти или шести процентов голосов избирателей, это решительно оздоровило бы всю политическую жизнь.

В коротком очерке нельзя охватить все парадоксальные явления, которые искажают, а иногда и парализуют политическую жизнь в Израиле. Можно много сказать и о проблеме крайних религиозных ортодоксов, не признающих государства, и о неумении выработать единую государственную политику в вопросе о новых еврейских поселениях, и о многом другом.

И тем не менее, все теневые стороны Израиля не могут затмить главного. С того времени, как я туда впервые приехал, Израиль сильно изменился, повзрослел и в какой-то степени избавился от (простите за ленинское выражение) "детской болезни левизны". Гистадрут уже не владеет большей частью израильской промышленности, красные флаги и первомайские демонстрации исчезли, политический реализм начинает побеждать, "ословский процесс" отрезвил многих левых мечтателей.

Я надеюсь, что социалистический период в истории Израиля уходит в прошлое навсегда. Это порождает большие надежды. Проблем еще очень много, но, как гласит еврейская пословица: "Эйн беайот - эйн хаим" ("Нет проблем - нет жизни"). Поезжайте в Израиль, посмотрите. Вы увидите цветущую страну, патриотически настроенный народ, довольно высокий уровень жизни, бесценные исторические памятники, красивые пейзажи, прекрасную пищу, своеобразную архитектуру и свой, наконец-то свой, клочок земли под Солнцем, клочок, за который стоит бороться не только из упрямства, но и из чувства собственного человеческого достоинства, от которого, к сожалению, мы так отвыкли в бывшем Советском Союзе.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(307) 30 октября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]