Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 21(306) 16 октября 2002 г.

Эдуард РОЗЕНТАЛЬ (Массачусетс)

ГРАВИТАЦИЯ МОРАЛИ-2

"Я - это и они"

Фрэнк Бухман

Может ли мораль внедриться в экономику и политику, стать движущей силой общества? А проще говоря, можем ли мы жить по-человечески? Вопрос древний, идущий еще от Скрижалей. Иммануил Кант, говоривший, что в мире есть только два чуда - звездное небо над головой и мораль внутри нас, ввел в обиход понятие "категорического императива", согласно которому человек, люди должны относиться к другому человеку, другим людям, как к цели, а не средству и воспринимать эту истину в качестве всеобщего закона.

Гегель возражал, справедливо замечая, что закон не может носить отвлеченно-формального характера. И был в этом поддержан Марксом, который назвал категорический императив Канта "чистым самоопределением свободной воли, воли в себе и для себя".

Уже в наше время один из наиболее компетентных философов советского периода Мераб Мамардашвили реабилитировал формулу Канта. Правда, при одном непременном условии: "Соотнося себя с остальными, человек отгораживается от них - "Я - не они, Я - другой". Вместо того, чтобы осознать, что "Я - это и они". Лишь тогда может начаться переосмысление и пересоздание истории".

В этом контексте имеет смысл привести и точку зрения известного философа Александра Зиновьева: "Сферы экономики и политики функционируют по своим законам, которые не имеют ничего общего с нормами морали. Это параллели, которые никогда не сходятся. Разговоры о некоей моральной политике и моральной экономике - идеологическая чушь и демагогия".

Позволю себе возразить уважаемому Александру Зиновьеву. Нет спору, в нашей жизни экономика и политика функционируют по иным законам, нежели мораль, однако общество не стоит на месте, и вчерашние параллели могут сойтись сегодня. Что я и попытался показать на конкретном живом примере в очерке "Гравитация морали", опубликованном в "Вестнике" (# 19, 2002 г.). Для героя этого очерка, Фредерика Филипса, одного из крупнейших предпринимателей современности, мораль в бизнесе уже не формально-отвлеченная "воля в себе и для себя", но самая что ни на есть объективная реальность, востребованная временем. Не в теории, а на практике он продемонстрировал, что честность и открытость в экономике выгодна для всех деловых партнеров. Ибо "я - это и они".

Отлично понимаю, что осознать и принять подобное непросто, испокон века "бизнес" и "мораль" внедрялись в подкорку как понятия полярно противоположные. А потому и не удивился, что этот мой очерк вызвал изрядный скепсис даже у людей, мне близких. Они допускают, что такие крупные корпорации, как "Филипс", имея огромные финансовые резервы, могут позволить себе поиграть в честность, но для предприятий средней руки, а паче мелких, каковых в экономике подавляющее большинство, подобные этические эксперименты неизбежно закончатся полным банкротством.

В Горном доме

Горный дом

Снова хочу возразить. И опять-таки на примере конкретного бизнесмена. На сей раз это Джеки Брандт, швейцарский предприниматель, с которым, как и с Фредериком Филипсом, мы познакомились в маленькой деревушке Ко-сюр-Монтрё, высоко в горах над Женевским озером. Здесь, в Маунтен хаузе, Горном доме, разместился Центр движения, которое долгое время называлось "Моральным перевооружением", а совсем недавно получило не очень, на мой взгляд, удачное название "Инициативы перемен", точнее было бы "Моральное обновление". Впрочем, это дело вкуса, от перемены вывески суть его программы осталась неизменной: активное включение морали в экономику и политику. Основатель этого движения американец Фрэнк Бухман в самый разгар гонки вооружений в преддверии Второй мировой войны определил ее следующими словами: "Нынешний кризис в основе своей - это кризис морали. Вот почему народы должны взять на вооружение не пушки, а мораль. Моральное здоровье - базис будущего экономического и политического здоровья". Его призыв тогда не был услышан.

Я, конечно, понимаю, что и сегодня мораль не в моде. И все же осознание того, что и нынешний кризис в основе своей - это кризис морали, овладевает умами и сердцами людей, материализуется в серьезное движение.

"Инициатива перемен" - это именно движение, а не организация, слово "организация" в привычном его понимании здесь не годится. В Горном доме нет ни официального членства, ни членских билетов и взносов, ни официальных протоколов заседаний, ни даже начальников. Президента - сейчас это Корнелио Самаруга, многие годы возглавлявший Международный комитет Красного креста - и других постоянных функционеров Горного дома, скорее можно назвать устроителями встреч. Ибо самым, пожалуй, точным определением "Инициативы перемен" будет "место неформальных встреч". Сюда ежегодно в летние месяцы съезжаются люди со всех концов планеты, знакомятся и делятся своими размышлениями, из которых нередко затем вытекают серьезные политические инициативы.

Как-то на одной из таких встреч я спросил у депутата Государственной Думы Владимира Аверчева, впервые посетившего Ко, о его впечатлении от увиденного здесь. Он ответил, что просто потрясен: "Пять лет я в Думе, и за эти годы привык к дискуссиям по самым различным проблемам. Но здесь столкнулся с тем, что мы вовсе не дискутировали, а обсуждали различные важные вопросы мировой политики с точки зрения человеческих отношений и накопленного нами опыта. Никто никого ничему не учил и ни за что не агитировал, и, однако, все это было очень весомо и поучительно. Я не могу себе представить другого места, где бы политики позволили себе говорить таким образом. Нужно иметь большую смелость, чтобы высказываться с такой откровенностью и так эмоционально. Я привык к диспутам, где на первое место ставится политический расчёт. В Ко я приобрел новый опыт, который что-то серьезно изменил во мне".

В Горном доме участники летних сессий не только дискутируют, но, разбившись на бригады, вместе готовят трапезу, моют посуду, работают в саду, играют в волейбол, теннис, выступают в самодеятельных концертах. И становятся друзьями: католики с протестантами, индусы с пакистанцами, евреи с арабами, сербы с албанцами, жители континентального Китая с тайванцами и тибетцами, атеисты с приверженцами разных религиозных конфессий... Имея швейцарские водительские права, я привозил на грузовичке из Монтрё двадцатикилограммовые полиэтиленовые мешки с молоком для всего сообщества. И подружился со многими интересными людьми. В их числе и с Джеки Брандтом.

В гостях у Джеки Брандта

Джеки Брандт

По окончании одной из сессий в Ко Джеки пригласил меня посетить его предприятие, которое в 1997 году справило свой столетний юбилей. Я с радостью согласился, мне давно хотелось побывать в Булле, живописном городке кантона Фрибур, где оно находится. По дороге Джеки вкратце поведал мне историю своего дела. Началось с того, что дед его установил в сарае плавильные печи и занялся ремесленным производством домашней утвари из металла. С развитием техники он начал изготовлять металлические конструкции для столбов электропередач. Отец Джеки слыл великим умельцем, его оригинальные изделия из кованого металла ценились как произведения искусства, их приобрела не одна церковь.

Сам Джеки, представитель третьего поколения, возглавил фамильное предприятие в 1970 году, когда развитие получило алюминиевое производство. Он отказался от ремесленных поделок и стал производить то, что сегодня называется легкими металлоконструкциями, прежде всего, оконные и дверные рамы. Кстати, ими сейчас оборудован и Горный дом, это был его подарок.

История интересная, но меня, естественно, больше занимали проблемы социальные. И я взял, как говорится, быка за рога:

- Мне известно, Джеки, что вы, руководствуясь в своем деле принципами морали, организовали недавно в вашем районе ряд дискуссий с участием швейцарских предпринимателей, профсоюзных деятелей, политиков и ученых, в которых основное внимание было уделено вопросам честности и открытости в деловых отношениях. Откуда это у вас?

- Наверное, это еще от деда и отца, о которых я вам рассказывал. И - от Горного дома, с которым я сотрудничаю уже четверть века. А вот к инициативе организовать дискуссии меня подтолкнул кризис, начавшийся после падения цен на нефть. Из-за него кое-какие средние и мелкие предприятия лопнули, как мыльные пузыри, причем, в первую очередь те, что занимались сомнительными махинациями. Именно это последнее обстоятельство и навело меня на мысль, а не является ли это некоей закономерностью? Вот я и предложил обсудить ситуацию, которая сложилась в мелких предприятиях, насчитывающих по несколько десятков человек персонала. Такого, как наше.

- Да, я знаю. Об этой вашей инициативе писали многие газеты. А в еженедельнике "Эбдо" меня привлек заголовок: "Портрет патрона, не такого, как другие". Это - о вас.

- Это преувеличение. Я вовсе не единственный, есть и другие. Иное дело, что нас, таких, не так уж много, это правда, но кто-то всегда должен начать. Как та ласточка, что не делает еще весны, но уже предвещает ее.

- И вы на организованных по вашей инициативе дискуссиях призывали других предпринимателей руководствоваться нормами морали?

- Нет. Я никого ни к чему не призывал. Просто я показал, что в бизнесе можно быть честным и преуспевать.

- А когда, Джеки, вы поняли это сами?

- Это у меня тоже от деда и отца, они были добрыми христианами. Но вот в Ко я осознал, что не имею права замыкаться в своих моральных устоях, а должен открыться миру, начав, прежде всего, с тех, с кем вместе работаю и ежедневно встречаюсь. И очень скоро убедился в том, что добрые личные отношения - это еще далеко не все. Если я, патрон, остаюсь единственным, кто решает все финансовые и производственные проблемы предприятия, то заинтересовать по-настоящему свой персонал в его делах и его судьбе невозможно. А, следовательно, в кризисных ситуациях, которые нередки в рыночной экономике, такое предприятие, где отсутствует сплоченность коллектива, подвержено большему риску банкротства, чем там, где коллектив един, ведь один в поле не воин.

И, осознав это, я стал посвящать служащих и рабочих во все текущие дела предприятия, начиная с объемов производства, планов его развития, сроков, покупки машин и кончая финансовыми тонкостями. Это очень помогло создать атмосферу товарищеского доверия и общей заинтересованности в росте производства. Причем настолько, что это превзошло мои самые оптимистические ожидания.

- Но участвует ли ваш персонал в принятии решений или вы только информируете его и консультируетесь с ним? А делаете по-своему?

- Не обходится, конечно, без разногласий, и тут все зависит от того, кто кого сможет убедить в своей правоте. Окончательное решение принимаю я, но нередко следую совету своих сотрудников.

- Например?

- Ну, вот, к примеру, в период высокой экономической конъюнктуры я решил построить еще один цех для того, чтобы запустить серийное производство оконных рам. Мои опытные служащие отнеслись к этому проекту настороженно, считая, что для потребностей нашего района нам вполне хватает и существующих мощностей. Я согласился, правда, с тяжелым сердцем, очень уж было заманчиво расширить дело. Но они оказались правы, уже через год разразился первый нефтяной кризис, и заказы значительно снизились. Тогда я по-настоящему оценил важность и эффективность коллективного мнения.

- Однако, Джеки, кризис, наверное, должен был вас вынудить к мерам, непопулярным в коллективе?

- Конечно. Спад производства заставил меня, после тщательных подсчетов, пойти на снижение заработной платы всему персоналу, что, естественно, не вызвало энтузиазма. Но мои сотрудники произвели свои расчеты и предложили мне иное решение, а именно - отказаться временно от пятой недели оплачиваемого отпуска, который предусмотрен в коллективном договоре. Я об этом не подумал. А бывает и так, что мне указывают на то, что цены, которые я хочу предложить клиентам, завышены. Или - занижены. Короче, мы полностью открыты и честны друг перед другом, а потому я сплю спокойно и не испытываю страха перед возможными трудностями.

"Безумная идея"

Участники летней сессии в Горном доме сами готовят себе еду.

Слова Джеки Брандта звучали вполне убедительно, но я продолжал "копать":

- И всё же вам вряд ли удается быть справедливым и одновременно избегать потерь. Законы рынка жестоки, и каждому хозяину, даже самому добродетельному, приходится время от времени идти на жертвы и прибегать к увольнениям.

- Вы правы. Бывают моменты, когда действительно стоишь перед дилеммой: отказаться от невыгодных заказов или сохранить штат. Но и тут мы решаем проблему солидарно и находим выход.

- А возможно ли это?

- Как-то именно в такой нелегкой ситуации мне пришла безумная идея собрать коллег-конкурентов за импровизированным круглым столом и поговорить с ними начистоту. Собрались, и я им поведал, что из-за сокращения производства у меня появились "лишние", свободные рабочие руки, которые я могу им временно предложить. И что вы думаете? Спустя несколько дней, мне позвонил один из моих наиболее весомых конкурентов и сказал, что имеет возможность занять часть моих рабочих на своем заводе. Честно говоря, я не ожидал такого. Но вскоре другой конкурент, пожаловавшись, что у него перегрузки и он не успевает выполнить в срок важный заказ, попросил нас помочь ему. Что мы и сделали. А недавно я сам взял у коллеги нескольких рабочих, чтобы они помогли нам не ударить лицом в грязь перед нашими клиентами. И теперь подобные контакты между конкурентами стали обычной практикой, удобной и выгодной для всех. А главное то, что в результате изменилась сама психология наших отношений, из врагов мы превратились в соратников.

- А вы не задумывались, Джеки, над тем, что подобной практикой товарищеских контактов между конкурентами вы нарушаете законы свободного рынка? И что это очень смахивает на идеи социализма?

Джеки Брандт рассмеялся. А я вспомнил, как общался с Егором Гайдаром, помогая ему в работе над его книгой "Дни поражений и побед". И как в ответ на мой вопрос о его мнении относительно концепций "конвергенции двух систем" и "рыночного социализма", появившихся на Западе, он безапелляционно отрезал: "Бред!" А между тем, эти концепции в свое время поддержал Андрей Сахаров, который понимал под такой конвергенцией соединение рыночной экономики с ее индивидуальной предприимчивостью, служащей мощным стимулом технического прогресса, с коллективистской психологией и общечеловеческой моралью, дающей цель и направление этому прогрессу. К великому сожалению, российская экономика, ведомая аморальными технократами, пошла по иному пути, который привел к тому, что Россия, по словам умного американского экономиста Маршала Голдмана, "вобрала в себя все самое худшее от капитализма и коммунизма".

Думаю, что пример Фредерика Филипса и Джеки Брандта, представителей большого и малого бизнеса служит серьёзным аргументом не в пользу Гайдара. Что же касается самого Джеки Брандта, то на мой вопрос о рыночном социализме он ответил, что далек от политики и какой бы то ни было партийности, что его партия - это Горный дом. А насчёт моей реплики о нарушении законов свободного рынка сказал:

- Новые времена диктуют новые правила, рынок не всесилен, и подобные нарушения его законов лишний раз подтверждают эффективность принципов открытости и честности в деловых отношениях. Кстати, инициативы, о которых я рассказывал, осуществляются сейчас в Швейцарии уже в рамках общенациональной Ассоциации патроната. Это создает определенные гарантии защищенности малого бизнеса в кризисные моменты. И государство поддерживает наши инициативы, ибо мы частично снимаем с его плеч заботы по обустройству безработных.

Мера всех вещей

- Так вы еще и патриот, Джеки!

- Чего у нас швейцарцев не отнимешь, так это патриотизма, нам есть, чем гордиться. И заметьте, наверное, не случайно Центр нашего движения обосновался именно в Швейцарии, стране с тремя равноправными языками, разделенной на двадцать три самостоятельных кантона, очень разных, но в рамках единой государственности. К тому же, в стране, вот уже почти двести лет не принимавшей участия ни в одном военном конфликте. Вы не согласны?

- Согласен. И все же простите меня за дотошность: ведь бывают моменты, когда во всей вашей отрасли случается застой и обмениваться кадрами не с кем. Что тогда?

- В рыночной экономике все может случиться, стихия - вещь неуправляемая. Но вот, что я скажу: если вы ставите на первый план человека, он вырастает в собственных глазах. Доверяя своим рабочим и служащим, я вижу, что они делают больше того, что обязаны делать, и хотят знать больше, тянутся к знаниям. Помогают своим менее опытным товарищам. А знающие, образованные кадры могут в экстремальных ситуациях найти себе применение и в других, смежных сферах производства. Это - в ответ на ваш вопрос. Со своей стороны, я стараюсь помочь их профессиональному росту. Финансирую обучение молодежи, хотя знаю, что отдача от нее придет значительно позднее. А кое-кто из бывших молодых уже стали моими конкурентами, и я горжусь ими.

- Но вы же конкуренты?!

- Да. Но и друзья тоже...

Не правда ли, есть над чем задуматься?

Беседуя, мы прошлись по заводским цехам, тогда, в отпускной период, они были пусты, только на сборке конструкций работали несколько человек. Побеседовали с ними потом пообедали в маленьком экзотическом ресторанчике. Вместе с сыном Джеки, представителем четвертого поколения семейного предприятия. Оба расспрашивали меня о России. Я рассказал о наших олигархах, для которых мораль - все равно, что красная тряпка для быка. О Борисе Березовском, сказавшем, что он "нравственен только перед самим собой и своей семьей", а все остальные его "мало интересуют". О Юлии Дубове из команды Березовского, написавшем роман о российском бизнесе, в котором утверждает, что любой бизнес, будь то дикий или цивилизованный, "по сути своей рационален и находится вне морали". Те же, кто пытается зарабатывать моральными методами, считает он, "просто не выживут".

Джеки выслушал меня внимательно и сказал:

- Если выживут такие, как они, то вряд ли выживет Россия.

Джеки плохо знает Россию. В своей истории она выживала не раз, выживет и теперь. Вопрос в другом: какой ценой? Впрочем, такой вопрос сейчас стоит и перед человечеством в целом. Ответ на него в немалой степени зависит от того, станет ли мораль составной частью экономики и политики. Смогут ли редкие пока ростки нравственности привиться на черствой почве эгоизма. Сможет ли мерой всех вещей стать человек, а не доллар, евро или рубль.

Вот в чем вопрос.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 21(306) 16 октября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]