Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(305) 2 октября 2002 г.

Наум КОРЖАВИН (Бостон)

"БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЙ КОНФЛИКТ" И СУДЬБА ЦИВИЛИЗАЦИИ

Я начал писать эту статью на очередном витке так называемого ближневосточного кризиса (о том, почему так называемого - чуть позже), когда "живые бомбы" (чаще всего, превращённые в бомбы дети, рассчитывавшие на немедленное перемещение в рай) терроризировали жизнь израильских городов, а ответные действия Израиля (до введения войск на "Западный берег") встречали хорошо организованное и оркестрованное осуждение, а то и возмущение "мирового сообщества". А ведь они были даже не террором в обычном понимании этого слова, а новым, пока еще диковинным способом ведения тотальной войны - через истребление гражданского населения.

Меня это волнует и как человека еврейского происхождения (у которого в Бабьем Яре погибли родные и школьные товарищи), но я всю сознательную жизнь был русским поэтом, человеком русской, следовательно, европейской культуры, мои пути совершенно естественно привели меня к христианству, и изменять себе в конце жизни я не собираюсь. И поэтому сейчас я хочу говорить не только и не столько об Израиле, сколько в связи с ним о судьбе нашей общей цивилизации. Ибо Израиль, я надеюсь, несмотря на все опрокинутые на него ушаты грязи, сейчас выживёт, а насчёт нашей цивилизации в целом у меня такой уверенности нет. Разумеется, речь идёт о перспективе. Жизнь не прекращается и после крушения цивилизации. И всем, в том числе и Израилю, я желаю уцелеть и в этом случае (поскольку это касается жизни и смерти людей), но самому мне, хоть это и грех, не хотелось бы выжить при этих условиях - вне нашей цивилизации. Неинтересно как-то...

Всё чаще мне кажется, что цивилизация наша гибнет - во всяком случае, в своей колыбели, в Европе. Легализовав предательство, Европа в лице своего истеблишмента не заметила, что начинает предавать саму себя, не только свои ценности, к чему она привыкла, а самоё себя - оказалось, что это связано.

Началось это её самопредательство не сегодня. Первым его проявлением была Первая мировая война со всем, что к ней вело. Страны европейской культуры, используя достижения Разума, "пошли тузить друг друга - кто, как, и чем во что" (разрешилось это Октябрём Семнадцатого). Второй ступенью падения было завершение этой войны, то есть Версальский мир, откровенно грабительский, ограбивший и унизивший каждого немца персонально (последствие его - гитлеризм и Вторая мировая). Третьей ступенью падения был Мюнхен 1938 года (об этом - ниже). С четвёртой - нынешней антиизраильской вакханалией, имеющей целью откупиться Израилем от грозящих бед - мы имеем дело сейчас. Даже если эта волна схлынет, возможны рецидивы, ибо раскаяньем не пахнет. И речь у нас именно об этой "ступени".

Нынешний трагический фарс отличается особой тотальностью - в нём участвуют все политики и интеллектуалы и прикосновенные к этой теме журналисты всех видных изданий и телеканалов Западной Европы. Деятельность последних я бы назвал преступной. Работа всех европейских СМИ в подмене истины, в дезинформации и дезориентации народов (звучит патетически, но таковы масштабы их совместной работы) требует уже не исследования даже, а расследования - так она была слажена. Но, боюсь, на Земле расследовать это теперь уже некому, а Небо в расследованиях не нуждается. Но, как всегда, расплачиваться за это придётся многим невиновным. И отнюдь не только евреям.

Не остались в стороне и считающие своим профессиональным долгом соответствие современности писатели. Вот недавно приезжал в Бостон португальский прозаик, лауреат Нобелевской премии Хосе Сарамаго. Отвечая на вопрос о Холокосте, он сначала объявил, что теперь Освенцим - это Дженин, но потом "поправился", что, конечно, масштабы не сравнимы, но он имел в виду накал расизма.

Хосе Сарамаго

Как известно, инсинуации либеральной прессы насчёт Дженинa не подтвердились. Но поражает отношение этого писателя к точности своего слова. Даже если бы версия европейских СМИ не оказалась клеветой, как можно было в штурме Дженинa усмотреть расизм, а тем более - его накал? Нацисты были расистами, но сама по себе осада Ленинграда при всей её жестокости расизмом не была, как не было его и в ковровых бомбардировках немецких городов. Как можно писателю так подменять слова и понятия - по принципу уличного агитатора: что бы ни сказать, лишь бы слова были ругательные? К удивлению моему, я слышал хорошие отзывы о романе г-на Сарамаго, но сам его не читал (к сожалению, я уже почти полностью ослеп и читать не в силах). И чем черт не шутит, может, несмотря на такую неточность устной речи (которую я у хороших писателей не встречал), он и в самом деле хороший писатель - в литературе всё случается. Здесь для меня это не так важно. Важны его слова и увёртки (и именно ввиду его способности и склонности повторять трюизмы) как информация о сегодняшнем состоянии молодой творческой и иной европейской интеллигенции. То, что он говорил об Израиле, теперь общепринято. Но на приём, который он использует, и который нынче в таком большом ходу, - сравнение израильтян с нацистами - следует обратить особое внимание. Это не просто ораторское хамство и не просто сваливание с больной головы на здоровую. Это способ завуалировать, скрыть от себя и других своё собственное сходство, во всяком случае, своё совпадение с нацистами. Таким, как Солана, нужно скрывать это от других, большинству и таким, как упомянутый г-н Сарамага, - и от самих себя.

Том Полин

Г-н Сарамаго не один. Английский поэт и оксфордский профессор Том Полин (Tom Paulin) объявил, что американских евреев, селящихся на "Западном берегу", надо расстреливать. Тут всё на месте - весь нынешний "джентльменский набор". Обругана, хоть и косвенно, Америка, прямо - израильская оккупация Западного берега, проявлена враждебность к евреям, но в рамках. Не ко всем вообще (это еще в джентльменский набор не входит), а только к части американских, наиболее провинившейся перед передовой общественностью. Естественно, происходящее в европейских СМИ всколыхнуло и традиционных антисемитов, воспринявших это как повод для легализации своей низменности. "Евреи напрашиваются на это, - сказал неназванный член палаты лордов, - и теперь, слава Богу, мы им можем сказать наконец, что мы думаем" (о них, видимо). Возникает вопрос: а почему до тех пор помалкивал? - ничего себе аристократ! Впрочем, я никак не вешаю его освобождённости на других лордов, хотя читал, что в аристократических кругах антисемитизм стал моден (на основании дезинформации в СМИ). Но ведь не все следуют моде. А лорд этот давно мне знаком и понятен - таких очень любил описывать в своих романах Ивлин Во, а я любил его читать. Всколыхнулись и чистые нацисты: в свете препарированных фактов, преподносимых либеральной прессой, они, вроде бы, оказались правы.

Чем были движимы те, кто стоял за ней, создавал эту атмосферу? Нефтяной зависимостью? Зависимостью от голосов мусульманских пришельцев? Страхом очередного, но на этот раз направленного уже против европейцев "11 сентября"? Всё это имеет место и всё это оборачивается парализующим равнодушием: то ли его порождает, то ли из него произрастает. И подспудное соображение, что лучше бы вообще избавиться от существования этой "маленькой говённой", по изящному выражению французского посла в Лондоне Даниэля Бернара, страны, доставляющей своим желанием жить так много беспокойства жаждущим покоя серьёзным, солидным людям, - защитная реакция равнодушия. Равнодушие доводит этих прожжённых реалистов до глупости, они надеются, что с исчезновением Израиля исчезнет и агрессивность исламизма (я вовсе не свожу к нему Ислам как религию). Между тем, эта агрессивность вызывается не Израилем, не силой исламизма, а только внутренней слабостью европейцев. Германская полиция из лучших побуждений попросила религиозных евреев поменьше появляться в своей ритуальной одежде, поскольку полиция не всегда может предотвратить нападения на них. Чьи? Разумеется, не немцев. Так кто же теперь хозяин в их стране?

Тут всё малопочтенно, но рационально. А вот почему бурлящий, протестующий молодёжный конформизм повернулся именно в эту сторону? А почему в 1968 году, когда советские танки душили свободу Чехословакии, - свободу говорить, писать и знать свою историю, - свободолюбивые парижские студенты устраивали бурную "революцию от скуки" и чуть не опрокинули свою вполне свободную страну кверху дном? Освобождались от свободы. И освободились бы, но Де-Голль помешал. Он - основатель той постыдной политики, которую я формулирую как "Grandeur sans d'honeur", но Францию он тогда спас. Теперь две эти самоубийственные тенденции - "...sans d'honeur" (grandeur`а пока не получилось) и бессмысленное бурление наследников тогдашних "бунтарей" - и нет никого, кто мог бы спасти. Что? Израиль? Да нет! Я, конечно, не знаю, что будет с Израилем, но он хотя бы сам спасается, как может. Нет, речь идёт о самой Европе и обо всех нас. Ибо все мы пока беззащитны перед лицом исламистской экспансии. А Западная Европа всё больше и больше становится её проводником. Экспансия эта религиозно окрашена, но, как сказал кто-то из переселившихся в Америку мусульман, движима отнюдь не религиозным чувством, а стремлением к господству под прикрытием религии. Последнее никак не исключает фанатизма. Фанатизм - это тоже не сила веры, а её замена - крайняя степень самоутверждения. Он сам по себе - страсть к господству.

Должен сказать, что и после конфронтации со сталинским и послесталинским СССР Запад и в том числе Соединённые Штаты не отучились видеть в своих тоталитарных оппонентах себе подобных. Так было и с СССР. Из того факта, что советские руководители - отнюдь не революционные фанатики, был сделан ложный вывод, что они "прагматики", и, значит, любые конфликты с ними - конфликты интересов. Между тем они, обладая огромной властью и мощью, сами не знали, кто они такие, и движимые комплексом неполноценности, исходили во внешней политике не из интересов, а из амбиций. Если американские советологи слышали такое, они с высоты своей "науки" называли это паранойей. Что ж, паранойей это и было, но паранойей не тех, кто это говорил (как считали советологи), а самой действительности.

И теперь Соединённым Штатам и всему Западу противостоит такая же (по меркам Запада!) паранойя, столь же хорошо или даже лучше организованная. Вы помните, как Советский Союз, не имея ничего за душой, тем не менее, несколько лет, до самого прихода Рейгена, доминировал в ООН и превратил Соединённые Штаты в тряпку, об которую все вытирали ноги? Это не соответствовало ни соотношению сил, ни взносов, ни, тем более, моральной сущности, но так было. Доходило до того, что на заседании Ассамблеи представитель Индии, когда в его стране произошло какое-то природное бедствие и Соединённые Штаты объявили, что окажут помощь пострадавшим, счёл своим долгом потребовать, чтобы США перед этим извинились перед чуть не всем человечеством за грехи перед ним. А кто-то из американских президентов даже с гневом отвергал обвинение в антикоммунизме (хотя к последнему его обязывала американская Конституция. - Н.К.). Казалось, что такова, так сказать, воля судеб, или, как говорили образованные марксисты, "непреодолимая воля истории".

Однако после победы Рейгана на выборах эта "воля" была довольно быстро преодолена. Правда, для этого потребовалось осознанное и направленное усилие другой воли - воли рейгановской администрации, в первую очередь - ставшего государственным секретарём Александра Хейга. Генерал Хейг долго служил в Европе, тесно соприкасался с советской политикой, разгадал нехитрые, но действенные способы её воздействия - ту технику и логику театра, которыми она пользовалась. Он понял, что в сложившихся условиях важно не только быть, но и выглядеть сильней. И что если советские дипломаты несут несусветную и подлую чушь, вроде: "нельзя смешивать терроризм с национально-освободительным движением" (теперь эту брежневскую фразу взял на вооружение Жак Ширак) и это им сходит с рук, то они выигрывают. Эта глупость становится выгодной им нормой. Это их техника - техника побеждающего блефа. С техникой нельзя полемизировать, её можно только поломать. И тогда блеф сам собой рассеивается. Даже когда за этим стоит мощная "империя зла". Да, ложь рассыпается, но только если её чарам активно противостоят.

В 1938 году, когда дело шло к Мюнхену, лжи в Европе мало кто противостоял. Гитлер делал вид, что занят только объединением немецких земель, и требовал "вернуть" ему отошедшую по Версальскому договору к Чехословакии (но от развалившейся Австро-Венгрии, а не от Германии) населённую немцами Судетскую область, представлявшую собой, кроме всего прочего, хорошо оборудованную линию обороны Чехословакии, которая, таким образом, могла бы стать сильным Южным фронтом всех антигитлеровских сил в случае войны.

Чехословакия была связана системой договоров с СССР, Францией и через Францию - с Англией. После сдачи этой позиции вся Чехословакия оказывалась (как и случилось вскоре) лёгкой добычей Гитлера, нацизма, о котором в Европе знали достаточно. Защищало бы её только честное слово Гитлера. Короче, надо было или воевать (до Мюнхена Германия была слабей союзников), или предавать. Воевать, естественно, населению версальских держав и их правительствам не хотелось. А хотелось поверить в честное слово Гитлера. Прежде всего - политикам. Казалось, что это не за свой счёт, и это вдохновляло. И вообще лучше бы этой Чехословакии вообще не было - расстраивает.

Производилась и обработка общественного мнения демократических стран - причём методами, похожими на нынешние. Телевидения тогда не было, но кинохроника и газеты были. И все они - а отнюдь не только фашистские - были полны кинокадров, очерков и фотографий, рассказывающих, как подлая чешская полиция издевается над бедными судетскими немцами (то есть, над подстрекаемыми Гитлером местными нацистскими элементами, специально для этой цели выступавшими, чтоб не сказать: позировавшими). Раздавались и "трезвые" голоса, твердившие: "Мы не хотим воевать за евреев и их капиталы".

Эксплуатировалась и не к месту вдруг начавшая просыпаться общественная совесть - стремление отнестись к немцам "с пониманием". Дескать, немцев действительно можно понять - уж слишком хватили мы с этим Версалем. Благая мысль, но - поразительное дело - когда в начале двадцатых давили одно за другим демократические правительства Германии, она почти никому в голову не приходила и ничью совесть нисколько не тревожила, а по поводу Гитлера вдруг заговорила. Так, к слову сказать, либеральное общественное мнение потом относилось и к России. Пока она была тоталитарной, все её заслуги и потери во Второй мировой войне безоговорочно признавались, и этим оправдывались все трусливые отступления перед тоталитарным нахрапом. А когда Россия освободилась, все её заслуги испарились из сознания. Даже такая наглядная, как эффективная помощь западным союзникам в битве при Арденнах. Россию просто не пригласили на празднование пятидесятилетия высадки союзников в Нормандии. Школьники - так составлены учебники - просто не знают о вкладе России в общую победу. Как-то уж очень прагматично устроена совесть свободного мира - обслуживает самые бессовестные поступки.

А что может быть бессовестней того, что произошло в Мюнхене? Респектабельные господа съехались, поговорили с Гитлером, потом вызвали дожидавшихся в другом помещении членов чехословацкой делегации, как провинившегося школьника на педсовет, и продиктовали им гитлеровские условия. И разъехались. Чемберлен в Лондоне, помахивая текстом соглашений, объявил встречавшей его толпе: "Я привёз вам мир!". И толпа была довольна. Как мог после этого Гитлер уважать своих партнёров по переговорам? И как он, будучи Гитлером, мог эти соглашения не нарушить? Он их и нарушил почти сразу. И это ему тоже сошло с рук. А когда ему Польша с рук не сошла, он до конца жизни возмущался вероломством западных демократий, вдруг переставших ему подыгрывать.

"Мюнхен, - как точно сформулировал Солженицын, - болезнь воли благополучных наций". Отсутствие воли, как известно, наказывается. Оказалось (а впрочем, это было очевидно с самого начала для всех желающих видеть), что Чемберлен привёз не мир, а войну, но с укрепившимся противником и при ослабленных позициях союзников. Без такой сильной позиции, как Чехословакия с её заводами Шкоды, работавшими теперь на противника. "Болезнь воли", как всякую болезнь, нельзя запускать, а тем более культивировать. В Европе она попахивает летальным исходом. Но и в Америке она опасно запущена.

И те, кто планировал операцию "11 сентября", именно на это рассчитывали. И я не думаю, что они просчитались. Это была хорошо организованная, глубоко эшелонированная операция, которая отнюдь не исчерпывалась чудовищным терактом. Теракт этот был поводом для развёртывания хорошо подготовленного пропагандистского наступления, развёрнутого сразу же после него и параллельно объявлению Бушем войны терроризму. Этот беспримерный по варварской жестокости акт был поддержан "мирными" выступлениями множеством живущих или гостящих в Америке арабов. Один за другим они выступали по всем каналам радио и ТВ по одной и той же разработанной однажды схеме. Для порядка осудив этот акт, они тут же начинали "озвучивать" невысказанное требование террористов. По этой же схеме выступили и руководители всех арабских стран, особенно "дружественных". Все они - и лидеры, и гости, и обретшие гражданство США (только последние употребляли "мы") - говорили одно: Америка должна изменить свою политику в отношении Израиля, и тогда таких прискорбных случаев не будет. Некоторые даже добавляли, что если не изменит, то такое может и повториться, "потому что арабам обидно". Особо обратило на себя моё внимание одно выступление, где оратор усиленно упирал на то, что "нас" (не помню только кого - арабов или мусульман вообще) в Америке столько-то миллионов, и это надо учитывать при принятии решений. Это высказывание на фоне слаженного хора, о котором я только что говорил, не может не наводить на некоторые серьёзные подозрения.

Верховный представитель Европейского союза по внешней политике и безопасности Хавьер Солана

Я не сомневаюсь, что многие арабы, переселившиеся в США, как и многие другие, сделали это действительно для того, чтобы приобщиться здесь к американскому образу жизни, к процветанию и свободе. Один араб-мусульманин так и сказал, что в Америке ему хорошо быть мусульманином - никто не внушает ему, как именно он должен это делать. Мне это напоминает моё ироническое высказывание 70-х годов: "Истинно верующим коммунистом можно быть только под защитой пушек НАТО". Правда, в Югославии эти пушки (помимо всего прочего, о чём - ниже) защищали не верующих мусульман, а агрессивный исламизм - то, от чего этот человек (и, наверно, многие другие) уехал в Америку. Такие люди после 11 сентября были смущены, растеряны, им было не по себе, неловко, и ни с какими агрессивными поучениями они ни к кому не лезли. Таких, безусловно, есть немало. Но, видимо, были и другие - такие, кто с тем и приезжал, чтобы стать пятой колонной агрессивного исламизма (или был завербован потом посредством шантажа или подкупа). Логика простая и подражательная: "евреев в Америке много, и они поддерживают Израиль ("существование Израиля", хотел бы я напомнить, к тому же никто из них не переселялся сюда с этой целью. - Н.К.), так пусть нас будет еще больше, и тогда Америка поможет нам ("уничтожить Израиль" - опять хотел бы я напомнить, хотя для тех, кто направляет эту "попытку", уничтожение Израиля - это только начало). Чтобы к этому не возвращаться, напоминаю, что в том и состоит весь так называемый "ближневосточный кризис" на всем своём протяжении, а также непримиримость позиций его сторон (и потому я беру этот термин в кавычки), что арабские страны хотят уничтожить Израиль, а он этого не хочет. И на протяжении всего "кризиса" Запад (пока он еще был Западом) со старательной наивностью стремился найти компромисс в этом "конфликте". Логика простая: раз есть конфликт, то необходим (и возможен, если постараться) компромисс. И компромисс достигался - всегда за счёт ослабления позиций Израиля в его борьбе за выживание. До этих пор Запад в лице Западной Европы сознательно не ставил перед собой задачи уничтожить Израиль - больше уступая напору СССР.

Но последний "мирный план", предложенный Германией и одобренный Евросоюзом, говорит о том, что этот "Рубикон" уже перейден. Сводится этот слегка закамуфлированный (пожалуй, что только словом "мирный" в названии) план почти прямо к тому, чтобы сам Израиль создал необходимые и требуемые арабскими лидерами предпосылки для своего уничтожения:

1. Допустить превращение автономии Арафата в независимое и неконтролируемое, но давшее обещание быть мирным государство.

2. Вернуться к трудно защитимым, изломанным границам 1967 года (из-за нежелания мириться с существованием Израиля даже в этих границах арабы и начали тогда войну, которую быстро проиграли) и

3. Впустить большое количество враждебно настроенных беженцев и их потомков.

Я.Арафат

А уж после этого начать переговоры о границах - то есть, о еще большем сужении крохотной территории Израиля. Так что при таком поиске выхода из "конфликта" даже слово "уничтожение" и произносить не надо - Арафат с Саудами и так будут удовлетворены, а это - главная забота нынешней свободной Европы. А так что ж - просто Евросоюз ищет решения, которое бы не было обидно как тому, кто хочет убить, так и тому, кто не хочет быть убитым. Дорого обходится Израилю "маленькая" лингвистическая неточность нынешних политиков - она разрешает им принимать сознательное участие в попытке задушить, извести Израиль.

Я не очень высокого мнения об интеллекте людей типа г-на Соланы, но они знают, что делают, хотя и закрывают глаза на последствия этой активности для своих стран. Но это удел всех "прагматиков". Таков сегодня уровень европейского политического мышления и общественной морали, одинаковой для солидного истэблишмента и "протестующей" молодёжи. На вопрос о том, что у них общего, могу ответить: нравственная безответственность.

Но и люди иного мышления и иной морали иногда попадают в эту ловушку. Например, утверждают, что необходимо уничтожить все израильские поселения на палестинской территории.

Не понимая, что такая постановка вопроса имела бы смысл, если бы арабо-израильское противостояние поднялось до уровня территориального спора. Но пока речь идёт только об уничтожении Израиля, и отдавать позиции в этом противостоянии нелепо.

Впрочем, арабы могут и договор подписать, что после выполнения немецких условий гарантируют Израилю безопасность. Представители Хамаса не подпишут, а Арафат - с дорогой душой. Но говорить об его подписи серьёзно и при этом не рассмеяться могут только дипломаты Евросоюза. Кстати, как противники Израиля относятся к своим подписям под документами, говорит рассказ "умеренного" Хосни Мубарака о том, как "мы" якобы обманули "самый умный народ мира" (в этом уверены только самые глупые евреи и почти все антисемиты). Обманули же просто - получили Синай в обмен на пустую бумажку. Бумажкой этой был договор о мире и признании

Мубарак врёт - в данном случае своим братьям-мусульманам. "Бумажка" эта для Израиля значила много, а Садату стоила жизни, но важна тут не фактическая сторона, а то, почему он врёт именно так, то есть, что по его мнению должно понравиться этим "братьям". А понравиться им должно было такое, пренебрежительное, отношение к таким "гяурским глупостям", как подпись под бумажкой с договором.

Они вообще научились говорить "с гяурами по-гяурски", то есть, использовать чуждые им ценности нашей цивилизации как нашу слабость. Допустим, подставить под огонь наименее ценный для них контингент - женщин и детей и стрелять из-за их спин. Это даёт много преимуществ. Во-первых, любой нормальный противник не сразу решится отвечать на огонь в таких условиях. Во-вторых, меньше рискуют более ценным с их точки зрения контингентом - мужским. В-третьих, если противник всё-таки будет вынужден отвечать на огонь, получится еще лучше: глупые гяуры, по своей слабости очень чувствительные к страданиям этого менее ценного контингента, поднимут шум, и противник в их глазах будет скомпрометирован. Как ни взгляни, всё разумно.

Характерная деталь. Представители исламских государств собрались на конференцию в Рангуне с утопической целью - выработать такое определение терроризма, под которое бы и по гяурским представлениям действия тех, кого они поддерживают, не подпадали, а действия Израиля подпадали. Совещались долго и упорно, но, естественно, ничего не получалось - сопротивлялись и логика, и грамматика. И тогда сформулировали просто - терроризмом является то, что делает Израиль. Правда, "неохваченными" этой формулой оставались "живые бомбы", тогда еще не совсем забытые, но и тут исламистская диалектика не подкачала, "Бомбы" эти - объявили эти юристы, - дело вынужденное и, следовательно, терроризмом не являются. Глупо? Было бы глупо, но ведь никто в ответ не рассмеялся. А раз так, то это не глупость, а победа глупости.

И разве европейский антитеррористический трибунал, учреждение которого Соединённые Штаты, слава Богу, не поддержали, собирался действовать на более серьёзной "юридической" основе? Судя по тому, что происходит сейчас, уровень правосознания европейских лидеров (и профессиональных правозащитников) теперь достиг уровня, близкого к зафиксированному в Рангуне.

И такой вопрос. Как известно, за все годы своего существования Израиль сам не начинал ни одной войны, но пока, слава Богу, все выигрывал (ибо иной конец означал бы вполне обещанную гибель - как самого государства, так и всех его граждан), но почему-то всегда спустя срок с ним начинали обращаться, как с виноватым, а его противникам (например, Египту до исторического визита Садата в Иерусалим) спускались прямые нарушения всех договорённостей. А какую активность развил "умнейший в мире человек" (Киссинджер) в конце Октябрьской войны 1973 года, чтобы в последний момент спасти окружённую Вторую египетскую армию - вырвать у Израиля окончательную победу над напавшим на него в Судный день Египтом.

Впрочем, тут я уже говорю не о несправедливости, а об идиотизме. Это идиотизм выпускников кафедр политических наук, которые с младых ногтей заучивали, что в политике, принимая решения, надо следовать не наглядной логике, а некой виртуальной "профессиональности", согласно которой стремление "дать поверженному противнику возможность сохранить лицо" (вне зависимости от того, есть ли что сохранять) - высшая мудрость. Видимо, это должно обеспечить благодарность и снятие напряжённости. Как это действует, видно на примере Садама Хуссейна.

Говорят, что Израиль проигрывает информационную войну. Уместно ли это выражение? Речь идёт о тотальном преступлении всех западно-европейских и отчасти американских СМИ. Ведь все газеты - от "Ле Монд" и "Фигаро" до "Франкфуртер Альгемайне" и "Лос-Анжелес Таймс" (диссонанс внесло только страстное выступление Орианы Фаллачи в итальянском журнале "Панорама" *, остальное не пробилось) дезориентировали простодушного читателя. Правда, возникает вопрос, как это было организовано и куда мы все движемся. Ведь в печати ни один голос не возмутился, не вскрикнул: "Да что вы нам тут мозги промываете?" Вряд ли их не было совсем - в печати не было. Что за этим - арабские нефтедоллары или эйфория шестидесятников? Не так уж важно - важно, что паралич воли.

В меньшей мере этот паралич поразил пока Америку. Мысль, что Америка должна в первую очередь думать не об Израиле, а о своих собственных интересах и о своей собственной безопасности, которую мне приходилось слышать от вполне порядочных и благожелательных по отношению к Израилю людей, я считаю бесспорной. Это обязанность и право любой страны. Если Америка не будет заботиться об этом в первую очередь, она не сможет ни сама существовать, ни помогать кому-либо. Весь вопрос в том, в чём заключаются эти интересы. Ведь рыба, когда заглатывает наживку, тоже считает, что преследует свои интересы. И такое ли это обеспечение безопасности - выведение из строя единственного надёжного союзника в нужном регионе? А ведь даже предложения порядочных, благожелательных людей, когда они начинают мыслить о ситуации как о конфликте (а Америке действительно невыгодно ссориться с нефтедобывающими странами), обрекают своего союзника на изнурение и в конечном счёте - на гибель. На этом и строятся расчёты врагов Израиля. Не стоит оправдывать эти расчёты: это не только нехорошо, но и опасно.

Да, опасно. Я действительно убеждён, что всеобщая плотная тотальная западно-европейская (c включением части американских СМИ вроде CNN) волна лжи и клеветы, которая обрушилась на Израиль и может его погубить, опасна отнюдь не только, а может, даже не столько для Израиля и, допустим, для евреев вообще (поскольку этот посев по своему характеру безусловно даст антисемитские всходы), а и для всей нашей цивилизации. Еще больше понижает уровень её духовности, самоуважения, а значит, и сопротивляемости.

Поставленным под вопрос оказалось многое, чем я дорожу больше, чем Израилем, и ради приобщения к чему на равных правах и создавали Израиль пресловутые сионисты. А теперь, вроде, и приобщаться не к чему. Неужели к Солане? Но беда в том, что и тем, к кому надо было приобщаться, постепенно начинает казаться, что защищать им стало нечего. Другое дело - откупиться за чужой счёт, но защищаться?!. Главное несчастье Израиля в том, что волей судеб он на свою беду оказался форпостом цивилизации, которая не хочет себя защищать. И плохо это отнюдь не только для него. Думаю, что духовное состояние любой страны имеет прямое отношение к её интересам и безопасности.

Вернёмся в связи с этим к "11 сентября". Как только произошло это несчастье, включились в работу не только арабская пятая колонна, но и тот страшный слой, который на Западе почему-то именуется либералами (и в который до сих пор еще входит множество евреев). За 28 лет моей жизни на Западе я убедился, что либеральность они проявляют только по отношению к тираниям. Свобода мнений, если она до сих пор существует в Соединённых Штатах, то вопреки им, благодаря тому, что они, хотя и влиятельны, но всё же пока еще не всемогущи. Сейчас они всем своим ульем занимаются тем, что в СССР называлось "подрывом обороноспособности страны" - стараются гасить возмущение, лишать его адреса. Еще и "Близнецы" до конца не обвалились, как по ТВ началось буквальное воспевание Ислама как религии любви и мира. Я отнюдь не сомневаюсь, что Ислам именно такая религия (других религий не бывает, и мой опыт общения с мусульманами в России это не опровергает), но не тот был повод, чтобы на этом столь усиленно сосредотачиваться. Ибо то, с чем мы сейчас имеем и еще долго будем иметь дело - это, как здесь уже не раз говорилось, - не совсем Ислам, а исламизм, в значительной мере утилизовавший Ислам и освящающий свой безудержный экспансионизм и воинственную ненависть именем Ислама. Надо ли доказывать, что такой "Ислам" - а имеем мы дело только с ним - одинаково чужд и миру, и любви, и религиозности? Но большинство телевизионщиков этого не замечают. Впрочем, только ли они?

Включились в работу и университеты. Сразу после 11 сентября преподавателям стали рассылать специальные бумаги, призывающие "гасить" ненависть. Призывали к толерантности в момент, когда Америка должна была и хотела собраться в кулак для отражения агрессии. А в печально знаменитом Беркли заставили извиняться редакцию газеты, посмевшую поставить Христианство выше Ислама. Заявления противоположного свойства сопротивления не встречали.

Да что говорить, если тем же самым - поддержкой мусульман против христиан - уже много лет занималась и "большая политика". Вот, до каких высот объективности дошёл секуляризм! Геноцид христиан в Судане никакой реакции пост-христианских правительств не вызвал. А ведь тамошних христиан не просто убивали - их распинали на крестах. Зато призрачное по сравнению с этим нарушение прав мусульман в Косово заставил сердца западных лидеров и журналистов обливаться кровью. Настолько, что все они выступили в союзе с "Освободительной Армией Косова", доселе числившейся - и совсем не по политическим причинам - в списке преступных организаций. Я отнюдь не сочувствую Милошевичу, мне ближе Коштуница и его товарищи. Но отменил автономию Косова, то есть, совершил то, что переполнило чашу терпения натовских человеколюбцев (лишившихся в связи с развалом СССР смысла деятельности), он только после того, как стал свидетелем безобразной сцены - увидел, как "автономные" албанские полицейские в его присутствии избивают сербов, пришедших к нему жаловаться на притеснения. Кстати, теперь Запад втихаря, против всех своих заявлений, добился уже не автономии, а полного отторжения Косова от Сербии. И помог им прижать к стене уже ни в чём перед ним не виноватую Македонию, ибо как же не уважить исламскую экспансию. Бок о бок с политиками выступает и пресса, клеветавшая на сербов не меньше, чем теперь на израильтян. У них даже атрибут особый появился, так сказать, своя приданная им (либеральной прессой) специфика: насиловать женщин. Этим они занимались везде. В Косово, в Боснии и Хорватии. Правда, недавно к ним в качестве насильников подключили и хорватов: поскольку они тоже не мусульмане, а христиане - не жалко.

Интересная деталь. Все эти идиотские вмешательства в дела бывшей Югославии затевали европейцы, но потом на первые роли, преодолевая её сопротивление, выталкивали Америку: дескать, вы лидеры свободного мира, ну, и давайте! Потом на Америку все шишки валились. В России до сих пор ей ставят в счёт бомбёжку Югославии. Неужто и с Израилем будет так? Во имя защиты либеральности и прав человека. Так что же сетовать на бедных студентов!

Вообще, все нынешние умонастроения и движения, использующие, наряду с тоталитарными исламистами, все завоевания демократии, были всегда и остаются теперь по отношению к ней фактором подрывным и разрушительным. За супер-гуманными заботами нынешних энтузиастов ясно прослеживается традиция безответственности, тянущаяся с "героических шестидесятых", когда Америка из-за таких энтузиастов проиграла войну тоталитаризму. Разрушительная традиция безответственности, неграмотной уверенности (образование - особенно гуманитарное - с тех пор непрерывно "демократизуется"), беспардонного идеализма - всё время развивалась и крепла.

Первоначальная основа этой безответственности - в большевистском намерении решить экзистенциальные проблемы политическими методами. Потом это стремление освободилось и от большевизма, превратилось в гормональное своеволие, для которого все лозунги годятся. Личность освобождается до свободы всего безличного, для противостояния чему и создавались все цивилизации. Бушующий антиглобализм - при требовании глобальной ответственности всех имущих стран перед всеми неимущими, с твёрдой уверенностью, что им (антиглобалистам) ведомо, как эти страны осчастливить.

Как говорил герой русского писателя Булгакова Шариков (существо, превращённое в ходе эксперимента из собаки в человека): "надо всё взять и разделить!" Правда, если выяснится, что делиться придётся и им самим (а они требуют делиться принудительно), то антиглобалистам это не понравится, и они начнут не менее бурно вопить, что делиться надо было "как-то не так". Некоторые (более разумные) даже о порядке начнут тосковать. Может, даже поймут, что помогать (кроме как людям, ставшим жертвами внезапных бедствий) можно только тем, кто хочет сам себе помочь. Остальные эту помощь быстро проедят и пропьют и начнут ждать, да что там ждать - требовать, как своего законного достояния, новой "помощи". Даже возмущаться тем, что она поступает иногда с опозданием.

Вместо содействия развитию самостоятельности этих народов малограмотные гуманисты неколебимо содействуют развитию у них паразитизма. Впрочем, это их не волнует. Их сочувствие бедным и несчастным было и остаётся сентиментально бесчувственным, неграмотным, равнодушным и неколебимо твёрдым. Разве те, кто поддерживал установление власти чёрных в Северной Родезии (пардон, в Зимбабве), чувствуют ответственность за последствия, за голод, к которому неминуемо вела эта власть? И ощущает ли журналист "Нью-Йорк Таймс" господин Гвирцман хотя бы тень стыда за своё воспевание революции в Мозамбике в свете того, что получилось? Я был в Южной Африке и видел представителей освобождённого мозамбикского народа, убежавших угнетаться в апартеидную Южную Африку, чтоб спастись от голодной смерти, на которую обрекла их устроенная советскими чиновниками и восторженно поддержанная свободной западной общественностью революция. А как интенсивно сталкивали они в пропасть саму Южную Африку!

Н.Мандела

И если бы не то, что стал её главой Нельсон Мандела, а не кто-либо другой, то она уже давно была бы там, где Зимбабве. Но, похоже, он только замедлил процесс - голоса, требующие восстановить справедливость - разделить имущество белых (словно оно с неба свалилось, а не добыто тяжёлым трудом), не умолкают и в какой-то момент могут возобладать. И в случае победы в неминуемой при этом гражданской войне (буры - бауэры - просто так своего не отдадут) соседним голодающим уже некуда будет бежать угнетаться. Но энтузиастов освобождения это не волнует. Они продолжают искать, кого еще освободить (или от чего еще освободиться самим).

У этих людей свои табу и фобии. Средоточие зла для них, даже если они природные американцы, - Америка. Почему? А не почему - просто, попав из школы на кампус, в объятия шестидесятников, они мгновенно узнают, что там это все давно знают. Америка богата, а все вокруг бедные.

Вторым злом является Израиль - потому что его поддерживает Америка. И потому что он сильный и применяет силу против более слабых. Тот факт, что применяет он силу всегда вынужденно и что если он потеряет силовое превосходство над мечтающим его уничтожить противником, он потеряет его вместе с жизнью - во внимание не принимается, поскольку противоречит искомому ответу. А эта публика по условиям своего воспитания привыкла мыслить ответами и за ответы эти держаться, как за устои существования, стремясь любыми средствами подавить и заглушить всё, что этим усвоенным ответам противоречит.

Раш Лимбо

Вот, например, такой случай. Некий гарвардский этнограф - говорят, знаменитый - пожелал встретиться с русским интеллектуалом. Об этом сообщили моему другу, известному русскому биохимику и прозаику, и тот пригласил этнографа с супругой в гости. Разговор начался высоко интеллектуальный и высокоспециальный (друг мой интересовался и этнографией), обе стороны получали удовольствие. Но внезапно произошло страшное - кто-то случайно задел кнопку радиоприёмника, послышался голос Раша Лимбо.

- Это что, у вас так случайно стояло? - строго спросил этнограф.

- Нет, мы вообще любим его слушать, - ответил мой друг.

И - всё.

Этнограф поджал губы, встал и обратился к жене (хозяин и хозяйка не только перестали для него существовать, но и оказались вне пространства, где необходима вежливость):

- Пойдём отсюда, дорогая. Нам больше здесь нельзя находиться.

И они удалились. Они не знали, кто такой реально Раш Лимбо, и что он говорит (и что им, несмотря на свою нормативную интеллектуальность, не вредно было бы и послушать), но они знали, какова его репутация, и это "знание" казалось им собственными мыслями и убеждением. И таким было, вероятно, их представление о мышлении вообще - кроме экзерсисов в профессиональной области.

Кстати, репутация Раша Лимбо - блестящий пример промывания мозгов. Одна моя знакомая уже в дни операции "Защитная стена" при упоминании его имени откликнулась: "А, этот фашиствующий!" Это было в момент, когда Раш Лимбо почти единственный сопротивлялся неправдоподобной клевете на Израиль, которая эту знакомую очень оскорбляла. Я ей объяснил это. Она смутилась и сказала смущённо:

- Понимаете, по всем каналам, которые я смотрю, о нём говорят только так. Я и привыкла.

Она уже давно знала, что к информации каналов следует относиться осторожно, а тут не отнеслась - благо, это имя само по себе ей ничего не говорило. Но уже вроде бы что-то о нём знала. Она-то как человек самостоятельный потом посмеялась над этим своим "знанием" и забыла его. Но в скольких людях оно застревает навсегда!

Это и есть промывание мозгов, которое считалось атрибутом тоталитарного строя.

Кофи Аннан с вице-премьером Ирака Тариком Азизом

И действительно, оно требует тотальности. Но оказывается, в наше время такую тотальность можно воссоздать и в демократических обществах, на всём пространстве европейского демократического сообщества. Возможно создать атмосферу, в которой святотатством будет считаться не то, что в христианскую святыню - Храм Рождества Христова в Вифлееме - ворвались боевики с оружием и оттуда стреляли по израильтянам, а то, что израильские войска окружили этот храм, имея при этом жёсткий приказ в сторону святыни не стрелять. Так же, как никому не приходит в голову вопрос, на каком основании Кофи Аннан, пусть он даже глава ООН, берёт на себя роль третейского судьи в означенном "конфликте", если он как минимум дважды голосовал за приравнивание сионизма, то есть стремления евреев воссоздать Израиль, - к расизму, то есть, открыто признал, что отрицает право Израиля на существование? Абсурд, но кто его заметил?

Промывание мозгов часто действует и на самих промывателей. Некий Фишер из "Лос Анжелес Таймс" настолько вжился в представление об Израиле как об источнике агрессии, что предложил не только создать независимое палестинское государство, но и дать ему возможность иметь современную, хорошо тренированную армию, вооружить её так же, как израильскую, чтобы силы были равны. Словно речь идёт о подготовке любимой команды к спортивному поединку, а не о подготовке базы для уничтожения Израиля, то есть (выражение английского историка Пола Джонсона), "второго Холокоста". Непонятно только, почему он хочет только уравнять силы, а не создать для тех, за кого он болеет, преимущество. Но для промытых мозгов войны с применением "живых бомб", терроризовавшей уличную жизнь в Израиле, просто не было - были только некоторые взрывы отчаяния, на которые последовал неадекватный ответ Израиля. То, что эти "взрывы отчаяния" готовились в специальных лагерях, вообще лежит за пределами промывающего и промытого сознания, ибо мешает работать.

Я не имею чести быть лично знакомым с г-ном Фишером и не знаю, кто он - абсолютный подлец или абсолютный дурак (если он при этом еще еврей по происхождению, это прибавляет колорита, но значения не имеет) - третьего тут как будто не дано. Впрочем, к сожалению, тут может быть и третье. Просто приученность к "самостоятельному немышлению", которое столь часто культивирует американская школа. Он вполне мог где-то подхватить, что совесть - качество для журналиста непрофессиональное. Это усиливает беззащитность человека, да и общества в целом, перед промывающими его мозги.

Ибо возможность промывания мозгов в таких масштабах меняет всю историко-культурную ситуацию. Между тем, это просто техника, сумма приёмов, но с её помощью люди весьма ограниченного ума могут навязывать свой уровень представлений гигантскому количеству людей, иногда даже таким, кому в умственном отношении в подмётки не годятся. Конечно, если к этому быть готовым (и если это "промывание" не поддержано тотальным террором - тогда это труднее), никакие приёмы не действуют, и хотя стряхнуть с себя наводимое наваждение всё равно не очень просто, но всё же и не так уж сложно. Однако чаще всего включение брандспойтов этого промывания застаёт людей врасплох.

Практически такое промывание началось давно - не без участия советских специалистов - в кампусах, в печати, в обществе, где устанавливался особый уровень интеллектуального приличия. Кроме того, СССР хорошо умел играть на комплексах представителей развивающихся членов ООН. И как бы за гулом этих брандспойтов заметить, что большинство стран, именующих себя "развивающимися" (но, не дай Бог, не отстающими или "малоразвитыми"), таковыми не являются. Они не развивающиеся, а скорей - во всяком случае в лице своих представителей - компенсирующиеся. Это сказывается и на их поведении, и на общем облике этой организации (о нём уже шла речь), которую давно пора снять с американского довольствия и отправить куда-нибудь в Фонтенебло. А в случае возрождения Франции (чего я жажду и на что надеюсь) - куда-нибудь подальше. Например, в Рангун - в мир естественного для этой организации представления о правах.

Так что не удивительно, что СССР при попустительстве Америки становился лидером этой организации. Тем более, что его лидеры (дипломаты реже) сами, несмотря на все отличия, тоже были из компенсирующихся. Их роль в "ближневосточном конфликте" общеизвестна. Но у советских дипломатов есть еще одна "заслуга", которая пока остаётся в тени, - они обучили арабов демагогии. Еще по окончании "шестидневной войны" арабские дипломаты прямо объявляли: "Мы хотим уничтожить Израиль, потому что само существование Израиля есть агрессия". С тех пор они неустанно борются за мир и обвиняют в агрессии Израиль. Этому и многому другому их обучил СССР. Наиболее способным учеником оказался Арафат. И всё идёт как по маслу - он врёт, а с ним разговаривают.

Всё, о чём шла речь, - это результат глубокого кризиса, который переживает наша цивилизация и который до сих пор столь бравурно воспринимался как её кульминация, как пир прогресса. Джордж Буш может сколько угодно раз менять свою позицию, но война, начало которой он констатировал 11 сентября, действительно, если не началась, то вышла из латентного состояния именно в этот день. И продолжается. И это от модуляций его голоса не зависит.

В этой войне на нашей стороне как будто бы все преимущества. У Америки (и, думаю, у её вероятных европейских союзников) превосходная, хорошо тренированная и технически блестяще оснащённая армия, колоссальный экономический и технический потенциал - чего больше желать? Между тем - многого. Прежде всего, чтобы её генералами не командовали юристы. Как, допустим, во Вьетнаме - кто еще мог придумать самоубийственную "войну сдерживания", если не они? Не военные же.

Или вот такое проявление превосходства сил - в Ливане, в семидесятых, американцы установили своё военное присутствие в Бейруте. Пришли огромные корабли, высадились морские пехотинцы, построили блиндаж, сотни три из них там поселились. И - стали присутствовать. Забыли, правда, что военное присутствие - это военный контроль: хотели присутствовать демократически. Кончилось тем, что блиндаж вместе с морскими пехотинцами взлетел на воздух: был взорван шофёром-самоубийцей. А корабли ушли. Правда, перед этим авианосцы целую ночь стреляли полуторатонными снарядами по пустому месту. Полагаю, что по специально найденному. Ибо, как сказал тогда один вашингтонский правительственный интеллектуал, "все равно мы показали им свою огневую мощь!" К тому и стремились - чтоб показать, не задев. А что показали? В огневой мощи Соединённых Штатов и так никто не сомневался, показали только отсутствие решимости её применить. Другими словами, показали слабость. Так это было и воспринято - теми, кому показывали.

Так и теперь арабскими лидерами воспринимаются все уступки и поддакивания Запада в отношении Израиля. Они-то знают, чего они хотят и что делают. И что "непонимание" этого Западом есть предательство, они тоже понимают. И что оно объясняется только страхом - страхом перед нефтяными трудностями и оголтелостью исламистов - им тоже понять нетрудно. И то, что из-за этого страха "гяуры" сами топчут честь, совесть, истину и здравый смысл - все атрибуты своей цивилизованности - наполняет уверенностью и верой в свою правоту и победу. Еще бы! Ведь, несмотря на все свои превосходства, нечестивый противник заранее показывает им спину.

А уж этого допускать, имея дело с людьми такой психологии, никак нельзя. Да, на стороне исламистов нет никаких преимуществ - только наша слабость. И этого хватает - они в наступлении. Их сейчас скорей удивляют не их успехи, а осечки - например, внезапное осознание Жаком Шираком того простого факта, что во Франции надо считаться не только с избирателями-арабами (которых и вправду всё больше), а всё-таки и с избирателями-французами (которых в стране пока еще намного больше). Но это осечка. До сих пор они наступали беспрепятственно, некоторые даже излагают открыто планы исламизации всего христианского мира. И не так уж они несбыточны. Надо помнить, что несут они не свет какой-либо религии, а беспросветную, беспроглядную тиранию, мрак и запустение. На несколько сот лет, не меньше. И лучше бы этого не допустить. Либеральная демократия намного предпочтительней.

Но что делать, если на протяжении последних ста лет она только то и делала, что подрывала свои устои? Если она пародировала сама себя, все свои высокие и такие притягательные слова и ценности, доводя их значение до абсурда и на абсурде жёстко настаивая? Как уже говорилось, во имя свободы личности освобождая в человеке всё безличностное. Освобождая прежде всего своеволие от элементарной ответственности, от всех норм, которые отличают человеческое бытие от скотского. И это не только повод для "устарелого" морального негодования, это, может быть, главная наша слабость в сопротивлении исламизму. Ибо он всё-таки использует ислам и его нормы. Эти нормы часто вполне свойственны и христианству, но на них, как и на самом христианстве, "человеку Двадцатого (а тем более Двадцать Первого!) века" стало как-то неудобно, "непросвещённо" настаивать. И этим не только допускается освобождённое своеволие, но и компрометируются необходимые для достойного существования человека свободы и права. Ибо всё это так или иначе связано с христианской цивилизацией.

Но своеволие не унимается. И результаты его видны уже даже теперь.

Джон Уокер - "Джонни-талиб"

Вспомним нашумевшую историю Джонни-талиба, американца, взятого в плен американцами в Афганистане. Не будем здесь решать, стрелял ли он по своим согражданам или нет. Я вовсе не отношусь к этому факту индифферентно, но установление его вне пределов моей компетенции. Важно для меня сейчас другое - как и почему он вообще оказался среди талибов и почему вообще принял мусульманство.

Понять это, к сожалению, просто. Когда Джонни было двенадцать, отец его ушёл из семьи и стал гомосексуалистом, мать стала принимать наркотики и выпивать. Как это отражалось на жизни Джонни, догадаться нетрудно. Но все вокруг вели себя так, как будто всё это нормально, как будто так и надо, во всяком случае, так можно - свободные взрослые люди распорядились своей судьбой, как хотят.

В Америке широко развита благотворительность, но тут требовалась не благотворительность, а участие. Он хотел услышать, что то, что с ним произошло, - непозволительно. И услышал он это только от мусульман, встретившихся на его пути, скорее всего, случайно. Оказалось, что интуитивно он всё чувствовал правильно, что согласно их правильной религии такое строго запрещено. И он пошёл за ними. Я не знаю, были ли эти люди исламистами или талибами (вовлечься в крайности он по младости мог и сам), но сказали они ему то, что должны были сказать любые религиозные люди. Прежде всего, христиане. Или иудеи. Просто обязаны были сказать.

Но не сказали. Как, дескать, можно противопоставлять "живой современной жизни" устаревшие догматы? Люди, принимавшие как должное или хотя бы допустимое венчание однополых пар и посвящение женщин в священники, сказать без обиняков чему-нибудь: "нельзя" - не могли органически. А тех, кто мог, шельмовали и заглушали.

А как не посвящать женщин в священники при равноправии, переходящем в тождество? И зачем освобождённой женщине рожать, если у неё есть более высокое назначение? А несвободные мусульманки исправно рожают, и если свободные женщины не вспомнят Бога и не перестанут воевать со своей женской природой, мусульманское море затопит весь христианский мир вместе с Израилем даже без всякого насилия. Самим ходом вещей. И героизм никакой не поможет.

Цивилизация не отменяет нашей зависимости от собственной природы и от Бога. А в тот момент, когда ей кажется, что она ни от чего не зависит и ей ничто не угрожает, она гибнет. Религия всегда это знала про человека. Но мы, отринув её, отринули это необходимое знание.

Так и получилось, что исламисты наступают, выдвинув вперёд Ислам (пусть и в опошленном варианте), а в тылу христианской цивилизации христианство почти не проглядывается. Только некая бесформенная "прогрессивность", политкорректностью зафлажившая всё пространство интеллектуальной и духовной жизни, так что чувству общественного самосознания сквозь это не пробиться. Напоминаю, что "зафлаживание" - это обвешивание флажками по всему периметру участка леса, в котором предполагается травля волков - волки почему-то страшатся прорывать эту призрачную завесу. Современные либеральные интеллектуалы так зафлаживают сами себя понятиями, из которых предварительно вынут смысл или вставлен смысл прямо противоположный. Сквозь эту зафлаженность трудно увидеть, что вера в прогресс малость подводит, что в отношении человеческой природы он явно не абсолютен, что действительно наступила другая эпоха, безусловно, новая, но что её новизна чревата неожиданностями, может быть, и неприятными, и что, может быть, надо не столько стараться с ней слиться и приспособиться к ней, сколько спасти от неё всё хорошее, что стоит спасти.

И вообще, что происходит не долгожданное благорастворение воздухов, а схватка цивилизаций, и мы должны защитить свою, самую человечную, несмотря на все её несовершенства. И поэтому надо чётче разбираться в таких понятиях, как элементарные "добро" и "зло" в нашем понимании (меньше считаться с тем, что у каннибалов другие понятия.) А псевдоинтеллектуальная зафлаженность, как она ни престижна, как и всё, что ограничивает нашу способность видеть реальность и возможность спасения, - смертельна. Уверяю вас, что на свете есть намного более неприятные вещи, чем потеря престижа (к тому же, скорей всего, временная) среди тех, кто его в данный момент олицетворяет.

А если перестать стыдиться своих ценностей - всё равно, христианских или иудейских, - всё еще можно спасти: и Израиль, и Европу, и свободу, и вообще всю нашу грешную цивилизацию, без которой всё, чем мы в жизни дорожим, стало бы неуместным и невозможным.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(305) 2 октября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]