Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(304) 18 сентября 2002 г.

Александр ЩЕРБАКОВ (Одесса)

БЛУЖДАЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ

А. ЩЕРБАКОВ

Kогда речь заходит о знаменитостях, нам хочется знать о них все. А сверх всего еще "что-нибудь такое". Ну, например, что ответила Тамара Гвердцители, когда ее спросили, замужем ли она. "Замужем. Но если мне встретится человек, скажем, масштаба Феллини, то я за себя не ручаюсь". Один знакомый подарил Ростроповичу гвоздь, выпавший из гроба Пушкина. Маэстро оправил его в золото и постоянно носит с собой, как талисман. Галина и Валерий Пановы в результате гастрольных поездок по США стали обладателями ключей от восемнадцати американских городов...

Книги Беллы Езерской "Мастера" написаны, разумеется, не ради подобных сенсаций. Они лишь украшают этот, почти двадцатилетний литературный журналистский труд, посвященный, главным образом, российской интеллектуальной элите, в разное время, но по разным причинам эмигрировавшей в США. Когда дочитываешь каждую из трех книг, какое чувство преобладает в твоей душе - гордости или стыда? Среди тех, о ком повествует Б. Езерская, или, вернее, с кем она ведет диалог (ибо перед нами - жанр интервью), нет ни одной ординарной фигуры. Все - личности, дарования, ярчайшие судьбы и блистательные творческие свершения. Уже сам перечень имен поднимает в душе теплую волну, которая, увы, тотчас же перекрывается волной горечи и обиды. Жутко вспоминать, что сделало с этими сынами и дочерьми социалистическое отечество, как исковеркал их судьбы и души сталинско-хрущевско-брежневский режим. "Лишить гражданства", "Выдворит за пределы", "С конфискацией"...

Интервью, разумеется, - не самая выигрышная форма словесности, и потому Б.Езерская с первых страниц уходит от монотонности вопросов-ответов, не заботясь о чистоте жанра, свободно, а подчас даже дерзко ввергает нас в пучину жгучей современности. И первым, доминирующим, оказывается пока еще безответный вопрос: почему так случилось? Сколького мы еще не знаем (и узнаем ли когда-нибудь?) об этих великомучениках. Автор книг "Мастера" убеждена, что знать надо все, и не оставляет за пределами внимания читателей ни одной подробности, какие узнала от собеседников.

У Георгия Демидова ("Колымский цикл"), чья судьба была страшнее даже судьбы Шаламова, власти конфисковали пять тысяч печатных страниц - итог восемнадцати лет исступленного труда. Его дочь Валентина брошена была с матерью в тюремную камеру в грудном возрасте.

Ростропович ни под каким видом не хотел покидать Россию, а когда вынудили, и он прощался с Шостаковичем - оба плакали. За то, что молодые художники ленинградской школы имени Репина интересовались старинным искусством - Кранахом, Грюнвальдом, Гентским алтарем, ночью их вывезли из общежития санитарной машиной в психушку, откуда они через полгода вышли совершенными инвалидами. На них испытывались психотропные препараты.

Чиновники из идеологического департамента ЦК, чьи имена никому не ведомы, один за другим запрещали лучшие спектакли Любимова - "Борис Годунов", "Дом на набережной", "Мастер и Маргарита", "Памяти Высоцкого". За интервью, данное во время гастролей газете "Таймс", он был уволен из театра и лишен советского гражданства.

Галина Вишневская: "Советскому человеку не принадлежат ни собственные вещи, ни собственные мысли, ни собственная жизнь. Жить в Советском Союзе унизительно, недостойно порядочного человека"...

Счет "окаянным дням" и "окаянным годам" есть у каждого, кто пережил их. И все это забыть? Простить? Списать на давность лет? Кто-то жаждет покаяния виноватых, у кого-то главное желание - забить осиновый кол в памятный холм прошлого. Но в Датском королевстве пока все хуже и хуже. Вместо ожидаемой эры благоденствия наступила эра бесстыдства.

В книгах Беллы Езерской - "сто пудов публицистики", ничуть не меньше литературной полемики, театроведения и прочих премудростей, без которых не обходится журналистика. Родовой признак ремесла - всеядность, которая сплошь и рядом оборачивается дилетантизмом, на этот раз начисто перекрыта профессионализмом и компетентностью. Понятно, что то и другое накапливалось годами, трудом и увлеченностью, шло от общения со "звездами". Но ведь для этого следовало соответствовать, быть на уровне, разбираться, а не барахтаться в проблемах. Активное авторское начало, "нерв" заинтересованности - главное притягательное свойство "Мастеров", и отношение тут полностью укладывается в два слова - "не оторваться".

Личности, с которыми общается Белла Езерская, настолько масштабны и неординарны, что каждая из них генерирует в ту или иную нравственную проблему. Автор, увлекаясь, увлекает и нас, и нам интересно всюду следовать за ним. Например, в парадоксальный мир Эрнста Неизвестного с его глобальной идеей сооружения "Древа жизни". Ваятель потрясен метафизическими свойствами Ленты Мебиуса, конструирует из нее восьмикратную структуру в форме человеческого сердца, и видит в этом образ Человека Будущего, Человека Библии, Человека Данте. Автор не склонна (и не предлагает нам) принимать суждения скульптора за абсолют: это всего лишь "информация к размышлению", как и блестящий публицистический пассаж о крестах: "Кресты, невиданные, наверное, со времен древнего христианства - немыслимой формы, странные, искореженные кресты, где каждое лицо прекрасно и трагично, как символ страдания; кресты, пронзающие свою жертву, как кинжал, и кресты, увенчанные головами мучеников".

Интервью с философом Михайло Михайловым (еще один заложник системы) в книге, скорее, выглядит обоюдозаинтересованным диалогом, и диалог неизменно балансирует на грани дискуссии. Это-то и захватывает читателя. Ну, в самом деле, можно ли не реагировать на такие, например, сентенции: "Невинных - нет. Человек всегда получает по заслугам"; "Жизнь отнюдь не кончается физической смертью"; "Религия как инструмент себя изжила. Она не спасает человека и не освобождает его. Классическая религиозная жизнь невосстановима, это музей". На вопрос: "Как вы можете доказать, что духовный мир реально существует?" философ отвечает: "А как вы докажете, что существует любовь, страсть, ненависть?"

Острейший интерес и даже порыв к полемике гарантируется читателям, когда они приглашаются в страну Романа Виктюка - создателя утонченного - изысканного эротического театра, чей спектакль "Лолита" был показан, например, в 28 странах. А как захватывают драматические перипетии судьбы Лещенко-Сухомлиной или Натальи Горбаневской! Читая диалог с создателем популярнейшего в Европе журнала "Континент", писателем Максимовым, понимаешь, что значит благородный фанатик благородной идеи. История американской писательницы Бел Кауфман, внучки Шолом Алейхема, автора нашумевшей книги "Вверх по лестнице, ведущей вниз" как будто лишена крутых драматических поворотов, но она покоряет обаянием личности, тонкой духовной структурой этой одаренной и мужественной женщины. А Алла Кторова! А Александра Данилова! А Иосиф Бродский. А...

Книга о людях искусства, специфике и тонкостях искусства, сама должна быть искусством. В этом смысле "Мастера" не могут вызвать претензий у самого требовательного читателя. Надо глубоко чувствовать красоту человека и красоту слова, чтобы сказать, например, о Плисецкой: "У нее узкое аскетическое лицо византийской иконы". Или о балеринах: "Они танцевали на скрещении прожекторных лучей и восхищенных взглядах публики". Или, вот еще: "Испокон веков цивилизации начинались с возведения храмов и кончались их разрушением".

Только много и заинтересованно размышляя о судьбах современного театра, можно сделать такое, на первый взгляд неожиданное, но точное наблюдение: "Если этому зрителю что-то и нужно, так это красота, или, если хотите, красивость, которой ему так недостает в современной жизни. Ему, этому зрителю, осточертела политика, он жаждет аполитичности, эротики, кича, праздничности".

Многие персонажи книги, как и положено избранным, биографически пересекаются с Одессой. Да и сама Белла Езерская, много лет проработавшая в Одесской областной библиотеке, начала свой путь с театрального рецензирования в нашей областной газете. Переиздать ее книги целесообразно не только поэтому. Читая ее, ощущаешь причастность к таким свершениям человеческого духа, таким взлетам воли и дарования, которые украшают мир.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(304) 18 сентября 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]