Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(302) 21 августа 2002 г.

Яков ХЕЛЕМСКИЙ (Москва)

ПЕРЕВОДЫ

ЛЮБЛЮ ПЕРЕВОДИТЬ НЕ ПО ЗАКАЗУ

Люблю переводить не по заказу,
А по приказу собственной души.
Порою не печатались ни разу
Те строки. Мудрый принцип: - Не спеши!

Другие, в периодике журнальной
Мелькнувшие, я в книги не включал.
А третьи... Вариант первоначальный
Созрел не вдруг. Блуждал, ища причал.

Из антресольных папок непрерывно
Листки-находки извлекаю я.
О, давние друзья! Вы вновь близки мне,
И дороги, как лирика моя.

Немало лет переложеньям отдав,
Не ощущал я жанровых границ.
И нескольким воскресшим переводам
Я посвящаю несколько страниц.

III.2001

С УКРАИНСКОГО

МАКСИМ РЫЛЬСКИЙ

* * *

Ко мне явился в лисьей куртке гость,
Он с трубкою в зубах и с пойнтером Нероном.
Пан выпить не дурак. Нерон смакует кость.
Две чарочки звенят. И вместе хорошо нам.

Кругом зима. Часы еще не били шесть.
Но сумерки густы. Закат сгорел червонно.
А ветер затрубил, как завтрашняя весть,
Как медногулкий рог охотничьего гона.

Пускай грядущий день промчится на коне,
На мощном скакуне, чья индевеет грива.
А нынче нам тепло, дрова трещат в огне.

Мой добрый гость - брехун. Но выдумщик на диво.
Знаток любых охот, он вновь поведал мне,
Как бил акул средь вод Бенгальского залива.

1922

* * *

Ласточки летают. Им летается,
А Ганнуся любит. Ей - пора.
Как волна зеленая, вздымается
По весне Батыева гора.

Гнутся клены. Крылья голубиные
Тучу серебрят в тени сквозной.
Да и мы с тобой уже раскинули
Голубые крылья за спиной.

Пусть вокруг светильника вращается
Вешняя Земля, хоть и стара.
Ласточки летают. Им летается.
А Ганнуся плачет. Ей - пора.

1926

ЛЕОНИД ПЕРВОМАЙСКИЙ

* * *

Прощай и смейся беспечально,
Коль в памяти твоей угас
Тот огонек, теперь уж дальний,
Что согревал когда-то нас.

Не повторить неповторимость,
Другая началась пора.
Пусть близкое тепло обнимет
Тебя у нового костра.

Но если холодом потянет
Дыханье этого огня
До боли в сердце, до рыданья, -
Немедля позови меня!

1949

ЛИНА КОСТЕНКО

* * *

Мастера умирают. И память - открытая рана.
Барельефы печали тревогу рождают опять.
Подмастерья еще подрастают, не став мастерами,
А работа не ждет. Кто-то должен ее продолжать.

И спешит о себе заявить откровенная бездарь,
Потирая ладони, свою ахинею несет.
И пока созревающий гений рыдает над бездной,
Слов отары бесстыжая нечисть спокойно пасет.

Несуразный пейзаж. Утверждаются антиталанты.
Рвется к небу седьмому пронырливая суета.
С мастерами нам легче жилось. Ведь они, как атланты,
Держат своды искусства. Хранится при них высота .

1978

* * *

В ненастный час привиделся мне Блок,
Колючими дождинками унизан.
Задумчив, бледен, он продрог, промок,
До слез реален и безмерно близок.

Он ни о чем со мной не говорил,
Лишь улыбнулся дивными очами.
И ночь в изломах врубелевских крыл
Стояла долго за его плечами.

1978

С БЕЛОРУССКОГО

ПИМЕН ПАНЧЕНКО

ГРУСТНЫЙ ВЕРЛИБР

На Северо-Западном фронте
В редакции газеты "Героический штурм",
Мы жили в землянке
С Михаилом Светловым.
Вернувшись из действующих частей,
Отрапортовав и "отписавшись",
Мы разжигали веселую печурку.
За дружеской беседой
После двух-трех стопарей
Душа оттаивала.
И Михаил Аркадьевич
Запевал шутливую арию:
- Что в Пимене тебе моем?..
Я согласно кивал головой
И подхватывал:
- Вот Пименно!
Давно уже скрылся мой друг
За чертой горизонта.
Я сам приближаюсь к тому порогу,
Который никому еще не удавалось обойти.
И страшновато спросить у читателя:
- Что в Пимене тебе моем?

1972

НИЛ ГИЛЕВИЧ

* * *

Сорок третий... Сраженья, лишения.
И еще не видать им конца.
Как бездонно беды отражение
В строгом взгляде подростка-бойца.

Хватит мне своего, незабытого:
Детства дни опалило войной.
Но шинель и пилоточка Быкова,
Как и прежде, всегда предо мной.

1972

РЫГОР БОРОДУЛИН

ПРОЛЕТАЯ НАД ОБЛАКАМИ

Планета мчится по своей орбите,
А облака белым-белы опять.
Их, словно пену, кто-то взбил в корыте,
Чтоб Землю, как ребенка, искупать.

1980

ЖЕЛАНИЕ

Любую позабыть напасть
В моей, в твоей судьбе.
К тебе припасть,
В тебе пропасть
И прорасти в тебе.

1980

С ГРУЗИНСКОГО

ТИХА КВЛИВИДЗЕ

Памяти Симона Чиковани

Всего больнее душу ранит мне
В осиротевшей комнате его
Не тот портрет поэта, где лицо,
Как поле боя, где глаза враждуют
С невыносимой ретушью улыбки.

Больней всего не эти стеллажи,
Подернутые пылью, не шкафы,
Где золотятся корешки томов,
За створками прозрачными мерцая,
Как за стеклом аквариума рыбки.

Всего больнее здесь - его очки.
Они, как утомившийся кузнечик,
Присевшие с чернильницею рядом,
Стеклянным, выпуклым, незрячим взором
Уставились на дверь. Чего-то ждут.

Не друга ли душа глядит сквозь них,
Ждет встречи с телом, вышедшим на миг.

1981

С ИДИШ

ПЕРЕЦ МАРКИШ

МУЗА

Никуда от истоков не деться,
От начальных младенческих дней
Снова видится мне, словно в детстве, -
Мать всегда у постели моей.

...Я, бывало, в ночи просыпаюсь,
Беспричинно реву. Не до сна -
Вспоминаю, сочувственно каясь,
Мама - рядом. Не спит и она.

Босиком, в белоснежной рубахе,
Свято пестует чадо свое.
Развевает наивные страхи
Колыбельная песня ее.

Расцелован, любовно обласкан
Неустанной и нежной рукой,
Зачарован веселою сказкой,
Я опять обретаю покой.

...Постаревший, полночной порою
Все не сплю я, тревогу тая.
Почему ты не рядом со мною,
Мама - первая Муза моя!

1948

САМУИЛ ГАЛКИН

Ну, что еще сказать? Что сладостно ярмо
Моей любви к тебе. Что правит зло само
Всем бытием земным и всей моей судьбою
В тот смутный день, когда я разлучен с тобою.

Лишенный солнца день... Я не могу один.
Берусь за новый труд - не ладится зачин.
Меж небом и землей вишу я, обессилев:
Для ног опоры нет, а для полета - крыльев.

1958

С ВЕНГЕРСКОГО

ШАНДОР ПЕТЕРН

Гордость Альфельда - мой город Кечкемет!
Хлеб твой сладок, слаще не было и нет.
Брат мадьяр, погуще землю засевай,
Ты, красотка, испеки мне каравай.

Ремеслу я не обучен. А зачем?
Работенка есть получше - пью и ем.
Деньги водятся. Глаза мои глядят.
В поле путника примечу - я богат.

Конь мой строен, тонконог и быстрокрыл.
Не купил его я - даром раздобыл.
Друг мой пегий, с белой звездочкой на лбу,
С ним делю я эту вольную судьбу.

На ветру моя рубаха парусит.
Шляпа сбита набекрень - отменный вид!
Шляпу ту ни перед кем я не сниму,
В чистом поле я, как в собственном дому.

Я в степи - некоронованный король.
Вот корчма. Давно не бражничал? Изволь!
У меня неограниченный кредит,
А расплатимся, когда мне подфартит.

Пегий зорок. Он - хозяину под стать,
Оттого меня жандармам не догнать.
Конь увидит их, заржет. А я - в седло.
Нас обоих словно бурей унесло.

С ПОЛЬСКОГО

ЛЕОПОЛЬД СТАФФ

НИКА САМОФРАКИЙСКАЯ

Слышу - музыка в складках твоих одеяний возникла.
Узнаю тебя, вестница Самофракийской победы.
Ты летишь сквозь века, о, богиня, прекрасная Ника,
Сквозь пространство летишь, наслажденье триумфа изведав.

Ты доселе полна вдохновеньем далекого боя.
Никогда не мечтал я о лаврах, победе, почете.
Лишь тому я завидую, Ника, кто избран тобою,
Для кого потеряла ты голову в этом полете.

1916

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(302) 21 августа 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]