Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(302) 21 августа 2002 г.

М. АЛЕКСАНДЕР (Иллинойс)

ДВЕ СТРАНЫ

М.Александер по профессии - инженер. Родился в Харькове, где прошла большая часть его жизни до иммиграции, за вычетом эвакуации, аспирантуры и многочисленных командировок. В США - с 1978 года.

Страны, как и люди, бывают везучие и невезучие.

Кто-то выигрывает в лотерее, или женится на ангеле небесном, или опаздывает на "Титаник". В Саудовской Аравии нашли нефть. Прежде это был далекий, никому не нужный край света, одни лишь бедуины гоняли своих верблюдов по его раскаленным пескам. Где-то расцветали и гибли империи - Ассирийская и Вавилонская, Персидская и Римская - но пустыни Аравийского полуострова никого не привлекали. Родилась здесь новая религия - ислам, но после смерти Мохаммеда, и ее центр сместился к западу - в Багдад, Каир и, наконец, в Константинополь, свежезавоеванную столицу Оттоманской Империи.

И тут, как раз когда и Турецкая империя ушла в прошлое, и племя Ал-Сауда стало заправлять всем полуостровом - вдруг такая удача!

Теперь Саудовская Аравия - главный "денежный мешок" арабского мира. Незаработанное богатство, найденное буквально под ногами, не воодушевляет на труд в поте лица. Работают иностранцы - индийцы, пакистанцы, филиппинцы, арабы из бедных стран: качают нефть, программируют компьютеры, нянчат детей, готовят в ресторанах. Их в стране примерно треть всего населения. А коренные саудовцы, не сильно напрягаясь, восседают на хорошо оплачиваемых синекурах.

Знакомство со страной начинается еще в воздухе, когда капитан объявляет по радио:

- Наш самолет вошел в воздушное пространство Королевства Саудовской Аравии. Допивайте ваши спиртные напитки. Шкаф с алкоголем заперт и запечатан.

Я приехал в это самое королевство, чтобы помочь местной компании выбрать лучший из трех проектов завода, представленных западными фирмами. Наша проектная команда сидит в конференц-зале за огромным столом, заваленным чертежами. А коренные жители в своих кабинетах проводят время за телефонными разговорами и питьем чая.

Часов в двенадцать в конторе возникает небольшое оживление. Слуга-пакистанец расстилает в коридоре коврики, весь трудовой коллектив выстраивается лицом к стенке и начинается молитва. После кратких вступительных замечаний, делаемых стоя, участники принимают молитвенную позу. Минут через десять все удовлетворенно возвращаются к своим телефонам и чаю. Коран предписывает молиться пять раз в день, предварительно вымыв руки до локтя и ноги до щиколотки. Газеты ежедневно печатают расписание молитв для всех городов Королевства.

Много лет назад я ехал в плацкартном вагоне поезда Махачкала - Москва. Темнело, я отвернулся от окна, за которым проносились красоты северного Кавказа. Все мои попутчики стояли на карачках на неудобных вагонных полках и что-то бормотали на непонятном языке. Дикий народ, дети гор, - подумал я ильфо-петровс кой фразой (мы тогда все знали наизусть "12 стульев"). А что думать, видя такое в современном офисе, среди компьютеров и копировальных машин?

Развлечений в городе немного. Ни театров, ни кино, конечно, нет. По телевидению идут, если не последние известия (текст читает дикторша, укутанная в чадру), то какие-то мелодрамы - то ли из Омана, то ли из Йемена. Единственное развлечение - послеобеденные прогулки.

Многоэтажные торговые центры полны народу. Кто прячется от вечерней духоты, кто смотрит футбол на больших телеэкранах. Сборная страны готовится к мировому чемпионату. Национальная гордость болельщиков ничуть не слабее оттого, что играть в футбол наняли чернокожих африканцев. Торговля тоже идет бойко. Больше всего оптик: дизайнерская оправа, воткнутая в чадру, - единственное, чем местная модница может похвастаться на улице. И еще много ювелирных лавок - наверное, под каждой чадрой затаились интимные браслеты и ожерелья. В food court американского типа мужчины едят свои пиццы и сосиски публично, а их спутницы жизни - в беседках, наглухо отгороженных вьющимися растениями.

В газетном киоске я как-то остановился полистать Newsweek. В маленькой заметке шла речь о конкурсе красоты где-то в Южной Америке. Фото победительницы в купальном костюме, размером в почтовую марку, аккуратно залеплено белой бумажкой. Правительство блюдет нравы своих подданных.

Джидда, Саудовская Аравия. Фото автора.

А город - весь новенький, вроде какого-то образцово-показательного микрорайона. Такое могли бы спроектировать в любом Горстройпроекте, были бы деньги. Только белые минареты придают местный колорит скучному городскому ландшафту. Широкие улицы полны машин. Над скоростной дорогой - щит-указатель: в Мекку налево, в Медину - направо. До Мекки тут совсем недалеко, километров пятьдесят. Именно там когда-то местный купец по имени Мохаммед на базе иудаизма, христианства и местных обычаев основал новое учение - ислам, что в переводе означает покорность Богу. Поначалу дела у него шли неважно, и в 622 году Мохаммеду пришлось бежать в Медину, в 400 км к северу. Это был, как сказал высадившийся на Луну американский астронавт Нил Армстронг, маленький шаг для одного человека, но гигантский прыжок для человечества. Так, по крайней мере, считает миллиард последователей Мохаммеда, ведущих с этого года свое летоисчисление.

После этого все пошло, как по маслу. И ста лет не прошло после той знаменательной даты, а калифы - прямые наследники Пророка - уже правили империей, простиравшейся от Инда до Атлантического океана. Пожалуй, только коммунизм распространялся по миру быстрее.

От правоверных требовалось немного - покориться Аллаху и бороться за торжество учения Его пророка, в котором декларировались идеи равенства, веротерпи мости, миролюбия. Взамен им сулили всевозможные блага и грядущий рай. Если же кто-то не хотел обращаться в новую веру добровольно, прельстившись ее простой и благородной идеей, тем помогали обратиться "убедительные аргументы" - победоносные армии ислама. Это что касается мира и терпимости. А равенство тоже кончилось очень скоро, когда калифы превратились в обыкновенных средневековых деспотов, и духовная власть полностью слилась с государственной. Сегодня страной неограниченно правит король и его полтораста принцев - так и хочется их назвать номенклатурой. Что делать, аналогии очень уж очевидны.

... Возвращаясь с работы в гостиницу, я каждый вечер проходил мимо большой бензоколонки. Когда громкоговорители возглашали час вечерней молитвы, покупатели бросались на колени среди насосов и штабелей шин, обращая лица в сторону Мекки. И правда - где же, как не на бензоколонке, благодарить Аллаха за то, что бензин все еще 33 цента - галлон, и молиться, чтоб никогда не кончалась нефть в Саудовских недрах!

* * *

Мое первое знакомство с Ливаном состоялось, когда я был еще мальчишкой. В наш город, не избалованный футболом мирового класса, приехала ливанская сборная. Гости парадом вышли на поле, осененные красно-белым флагом с зеленым треугольником ливанского кедра. После этого наша малопримечательная городская команда побила их с разгромным счетом. Если бы только на этом закончились все неудачи Ливана!

Я вспомнил об этом матче, когда года полтора назад оказался в бейрутском аэропорту. Всюду были плакаты Кубка Азии по футболу, который вот-вот открывался в Бейруте.

У многих, наверное, слова "Бейрутский аэропорт" вызывают в памяти телевизионную картинку - бандит в маске размахивает пистолетом, высунувшись из окна пилотской кабины угнанного авиалайнера. Сейчас аэропорт выглядит как любой другой его международный собрат средней руки: багажные карусели, обмен валюты, беспошлинные магазинчики, паспортный контроль. За 17 долларов мне приклеивают в паспорт разноцветную марку-визу - и я в Ливане.

Город начинается сразу за шлагбаумом. Наша "вольво" ныряет в поток машин - что это, час пик или у них всегда так? Слева виднеется море, справа город уступами поднимается в гору. Наверное, это главная торговая улица - нарядные витрины, французские и английские вывески, а чуть позади - многоэтажные дома, опоясанные просторными балконами. Похоже, кондиционеры еще не прижились здесь, и жители устраиваются на балконах подышать вечерним средиземноморским бризом.

Библос, Ливан. Фото автора.

Еще полчаса - и вот уже Библос, или Джебейл по-арабски, или Гевал в русской Библии. Гостиница стоит на склоне холма, прямо над пляжем, и выглядит как в любом субтропическом курортном городке. Но у этого городка длинная биография. Когда три тысячи лет назад царь Давид только начинал строить Иерусалим, у Библоса уже были за спиной тысячелетия: шумеры, филистимляне, финикийцы, еще Бог знает кто. Владели этими местами и Вавилон, и Ассирия, и Персия, и Александр Македонский с наследниками, и римляне. В 632 году появились арабы, а совсем уж недавно - в двенадцатом веке - крестоносцы. Это они построили цитадель, возвышающуюся на холме над портом Библоса. Из этого порта финикийцы отправлялись в дальние плавания по всему Средиземноморью и, как считают некоторые историки, добирались аж до самой Америки. Отсюда знаменитые ливанские кедры шли на экспорт, царь Соломон был в числе крупных заказчиков, когда оптом закупал стройматериалы для своего Храма. Сейчас об этих счастливых временах напоминают только лодки у пирса и вывеска "Кафе дю Порт". Но финикийская страсть к путешествиям не угасла. Хозяина ресторанчика, где мы обедаем, зовут Пепе. Он - коренной ливанец, но много лет прожил в Мексике и именует себя Послом Мексикан ского Гостеприимства. Еще при ресторанчике есть музей, где Пепе выставляет всякого рода древности, которые он вылавливает со дна морского - такое у него хобби.

По-южному быстро темнеет. Вокруг тишина, воздух свеж и чист, непривычно ярко горят звезды на черном небе. Зачем же на подступах к порту днем и ночью стоит солдатик в камуфляже, с автоматом наперевес? Да, кстати, а зачем возле такого мирного бейрутского аэропорта дежурили джипы с эмблемой ООН и ооновские солдаты в голубых шлемах?

А назавтра, на выезде из Библоса, на шоссе, ведущем на север, - уже настоящая застава, шлагбаум и вооруженные солдаты. Такой порядок, вздыхает шофер, эти хоть ливанцы, да и пропускают они нас без всякого осмотра. А вот пару километров дальше - тут уже сирийская застава. Сирийцы даже не в военной форме, и оружия как будто не видно, но это еще одно напоминание, кто тут хозяин. В свое время Сирия ввела сюда войска, якобы с целью примирения многочисленных армий ливанских христиан, мусульман и палестинцев. А потом сирийцы просто "забыли" уйти. Не воевать же с ними. Ливан вообще больше знаменит не ратными подвигами, а международной торговлей - с тех еще незапамятных времен, когда он назывался Левантом. К тому же политическая система не очень располагает к воинственности: по ливанской конституции президентом всегда должен быть христианин, премьер-министром - мусульманин-суннит, а председателем парламента - мусульманин-шиит. При таком разделении власти особенно не повоюешь. Остается только ворчать, что и делает наш водитель.

- Эта дорога ведет в Дамаск, - показывает он. - Три часа езды. Только я туда не поеду.

Сирийцы для него - просто оккупанты. Как и большинство жителей Библоса, он - христианин, да и весь этот городок не воспринимается как часть мусульманского мира. Очень уж по-западному выглядят и улицы, и люди. И женщины не низведены до статуса укутанных в паранджу бесполых силуэтов - они водят машины, сидят за компьютерами в офисах или просто прогуливаются, глазея на витрины магазинов. И, конечно же, бары и рестораны предлагают ливанские вина, ливанское пиво и арак - аперитив, вызывающий в памяти нашатырно-анисовые капли.

Мистер Жозеф, химик, получивший образование в Париже, владеет заводом, на который мы приехали. Он изобрел способ сжигать в качестве топлива дешевые отходы нефтеперегонных заводов. Мои заказчики, представители большой американской фирмы, решают, стоит ли покупать его патент.

- Понимаете, во время войны мы могли получать топливо только из Сирии, - объясняет мистер Жозеф. - Так что мне нужно было что-то придумать, чтобы не останавливать завод.

Мы сидим за ланчем. Андре, деловой партнер мистера Жозефа, замечает, что гостей, то есть нас, надо бы повезти в какой-то городок, славящийся настоящей ливанской кухней.

- Не надо, - морщится мистер Жозеф. - С этими палестинскими делами... Лучше уж оставаться на христианской территории.

Андре - армянин. Его отец бежал с семьей из Турции, спасаясь от резни 1915 года. Ливанские горы издавна давали прибежище изгнанникам. Здесь - одно из немногих мест в мусульманском мире, где христиане, как минимум до недавнего времени, чувствовали себя в относительной безопасности. Некоторые местные христианские церкви такие же древние, как само христианство. Помимо римских католиков, здесь живут еще католики-марониты. Их духовные отцы разошлись во взглядах с Римом где-то в седьмом веке, и 500 лет не поддерживали контактов с папой Римским. Несторианцы, именующие себя ассирийцами, отделились от господствующей церкви еще раньше - году в 400-м. А прямо рядом с заводом, на берегу моря, стоит греческая православная церковь, и шум машин заглушает хилый колокольный перезвон. Мешали ли религиозные барьеры смешению кровей?

- Наши предки - ханаанеяне, - говорит мистер Жозеф. - А потом кого здесь только не было, и все оставили свой след - и римляне, и арабы, и крестоносцы.

Это - Ближний Восток. И царь Давид не сильно задумывался о чистоте крови, когда увел жену Вирсавию у своего же генерала Урии Хеттеянина. Если подумать, то ведь и десять затерянных колен Израилевых, выселенных ассирийцами со своей земли, тоже, наверное, растворились в этом древнейшем плавильном котле.

В 1949 году в Ливан хлынули арабы из бывшей британской подмандатной Палестины, из тех краев, что стали частью новорожденного Израиля. Только ливанские арабы не спешили принять их в свою среду, так же, впрочем, как и арабы сирийские, египетские и саудовские.

- Во время войны, - рассказывает мистер Жозеф, - я платил рабочим, чтобы они оставались после работы сторожить завод. Ведь лагеря беженцев тут недалеко, возле Триполи, так что всего можно было ожидать.

И сейчас палестинцы, которых сердобольные соседи согнали в лагеря беженцев, остаются горючим материалом для будущих войн, чужеродным телом в таком мирном Ливане.

Мистер Жозеф пригласил нас на обед в свой бейрутский дом. В машине кто-то спросил, большая ли у него квартира - гостей ожидалось человек десять, - на что наш шофер только саркастически ухмыльнулся. Мы уже выехали из города, долго поднимались куда-то в гору по лесной дороге, пока, наконец, не въехали на мощеную кирпичом дорожку, идущую полукольцом вдоль входа в дом. "Квартира" оказалась трехэтажной каменной виллой, окруженной могучими, выше крыши деревьями. Сразу две горничные - в кружевных фартучках и таких же наколках на голове - уже ждали перед массивной резной дверью с бронзовыми инкрустациями.

Мистер Жозеф встретил нас в саду, как всегда с иголочки одетый. Ему за 70, и дела по заводу он постепенно передает сыну Пьеру. Сын, учившийся в Германии и Америке, работавший на всех континентах, говорящий на семи языках, бросил первоклассную фирму в Нью-Йорке, когда отец после второго инфаркта позвал его в Ливан возглавить семейный бизнес. А обе дочери мистера Жозефа пошли по другой линии: одна - историк, работает в Париже, в Лувре, а другая заведует археологическим музеем в Бейруте. Видно, в этом городе трудно уйти от истории. Вот и мистер Жозеф недавно опубликовал проделанную им небольшую исследовательскую работу. Его голубые глаза - наследие крестоносцев? - загораются, когда он рассказывает, как ему удалось расшифровать секрет изготовления пурпура - красителя, которым окрашивали тоги римских императоров.

И вот, мы сидим в беседке возле бассейна олимпийского размера. Два официанта в белых мундирчиках разносят коктейли и закуски.

- Во время войны, - рассказывает мистер Жозеф, - я отправил семью в Париж, а сам остался здесь - не мог же я закрыть завод и оставить людей без работы. По ночам тут иногда стреляли, так что ночевал я в подвале.

Он ведет нас в этот самый подвал, чтобы показать, где он ночевал - на диванчике под стенкой, подальше от окна. Во всем многокомнатном доме это было самое безопасное место.

Здесь же, в подвале - небольшая керамическая мастерская с гончарным кругом и печью для обжига. В свободное время наш хозяин развлечения ради делает художественную керамику.

- Во время войны, - говорит он, - я в этой печи пек хлеб и раздавал соседям.

А война эта продолжалась почти 16 лет. Христиане-марониты и мусульмане никогда между собой не ладили, но, тем не менее, в стране поддерживался некий статус кво, который в 75-м году был разрушен палестинцами. К этому времени король Хусейн выставил Арафата из Иордании, и его организация окопалась в Ливане, тут же бросившись в драку на стороне шиитов. Арабская Лига решила помочь братьям-арабам установить мир и направила в Ливан "миротворцев" из Сирии. Тут уже война началась всерьёз.

Палестинцы продолжали терроризировать Израиль со своих баз на юге Ливана, и израильтянам пришлось ввести туда свои войска. Арафата не очень беспокоили потери палестинцев - в лагерях беженцев был практически неограниченный запас слепо преданных ему боевиков. Но когда собственная безопасность Арафата оказалась под угрозой, он тут же убрался из Ливана. Между тем, Иран активно вооружал самых фанатичных мусульман-шиитов. Робкая американская попытка посредничать закончилась трагедией, когда самоубийцы-террористы одним взрывом уничтожили около 300 морских пехотинцев в Бейруте. После всего этого даже оккупация Бейрута сирийцами выглядела как долгожданная передышка. К 1992 году все успокоилось настолько, что впервые за 20 лет ливанцам удалось устроить выборы в новый парламент.

- Конечно, Сирия стабилизировала обстановку, - объясняет Андре. - Но и Ливан им нужен для их же стабильности.

Сейчас в стране работают около 30 тысяч сирийцев - на ливанские заработки в нищей Сирии можно неплохо жить. Сирийские войска по-прежнему оккупируют предгорья на востоке, а на юге, с их благословения, хозяйничают банды Хезболлы. Но у нас в Библосе - идиллически тихо. Люди улыбаются на улицах. Море спокойно и ласково. Каждый день, протиснувшись через узкие кривые улочки, автобусы доставляют очередной полк туристов - англичан, французов, немцев. Утром, позавтракав в гостиничном ресторане - овечий сыр, маслины, фрукты, турецкий кофе, - они пронесутся по историческим местам, сфотографируются на фоне древнегреческой колоннады и романской церкви XI века и двинутся дальше - в Баальбек, Тир и Сидон.

Пора было и мне присоединиться к ним, благо гостиница удобно расположена поблизости от древних руин. Из замка крестоносцев, выстроенного из местного полуотесанного известняка, открывается прекрасный вид на бухту. Церковь XI века красива своей безыскусной простотой и благородством пропорций. Рядом, окруженные дорическими колоннами, остатки мозаичного пола - всё, что осталось от римского храма. А чуть подальше - старинный, любовно восстановленный сук - базарная площадь. Здесь уже древнее искусство левантинских купцов цветет в полном согласии с нашим меркантильным веком. Тут есть все, что нужно для взыскательного туриста. То-то удивятся друзья в Дюссельдорфе или Манчестере, увидев купленные не где-нибудь, а в самом Ливане расшитый бисером наряд, или медный сосуд ручной работы неизвестного назначения, или резную шкатулку из того самого ливанского кедра. Но, конечно, все это бледнеет перед настоящей древностью - куском камня, в котором отпечатался скелет доисторической рыбы.

- Этой рыбе 10 миллионов лет, - сообщила молоденькая хорошенькая продавщица. Она сидела в своей лавочке и осторожно целилась зубилом в очередную окаменелость. Бац - и камень развалился пополам, открывая два симметричных рыбьих силуэта. Я попытался выяснить, как же это она так угадала, но, видно, помешал языковый барьер. В большой витрине были выставлены такие же экспонаты, которые не продавались ввиду исключительной научной ценности. Но к счастью, были и те, с которыми девушка охотно соглашалась расстаться за скромное вознаграждение. За пятёрку можно было купить маленький камешек с одной рыбкой, а если подороже, то и приличного размера плиту, на которой отпечатался целый косяк. Эти скелетики были подозрительно похожи на те, что я вчера вечером оставил на тарелке после обеда, но, наверное, это во мне говорил мой привычный скепсис. Я окаменелых рыб не покупал, потому что уже разорился на бронзовый чеканный кофейник и такую же кофейную мельницу.

Пора домой. Мы едем в аэропорт. Солнце серебряным диском поднимается над горами, покрытыми утренней дымкой. Остался позади христианский район. "Мы на территории Хезболлы", - мимоходом замечает Андре. Тут уже на нечастых вывесках - арабская вязь, и асфальт в выбоинах, и минареты возвышаются над домами в шрамах от былых перестрелок. Мы обгоняем колонну грузовиков с солдатами - куда они направляются? Уже вечером, в другой стране я вижу на экране телевизора: новые беспорядки, на этот раз на границе Израиля с Ливаном.

... Когда я собирался в Ливан, друзья говорили в один голос: "Ты сошел с ума!" Госдепартамент США официально предостерегал, что возможны серьезные неприятности, и перечислял места, где американцам никак нельзя показываться. То время, что я пробыл в Библосе, я чувствовал себя в полной безопасности. Но пяти дней, видимо, все-таки мало, чтобы говорить об этом с полной ответственностью.

Наверное, христианам Ливана непросто жить посреди мусульманского моря. Кто-то уверял меня, что Киссинджер в свое время предложил план - вывезти в Америку все полтора миллиона христиан, а взамен - поселить в Ливане палестинских беженцев, и тем самым решить палестинский вопрос. Даже и американский флот, якобы, стоял уже наготове в бейрутской бухте. Звучит это неправдоподобно, но ясно, что христианам здесь неуютно. Несмотря на безбедное существование, славную историю и благословенный климат.

Хочется пожелать им удачи.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(302) 21 августа 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]