Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(300) 24 июля 2002 г.

Михаил НОСОНОВСКИЙ (Бостон)

ИСААК ЛУРЬЕ И ЕВРЕЙСКИЙ МУЗЕЙ В САМАРКАНДЕ

Петербургское еврейское историко-этногра Фическое общество

И.С. Лурье. Фото около 1930 г. (из фотоархива ТЕМ)

О человеке, создавшем в 1920-е годы уникальный музей бухарско-еврейской культуры в Самарканде, известно очень мало. Исаак Симхович Лурье (1875-1930е) был представителем Петербургской школы иудаики, которая сформировалась в 1890-е годы. Возникновение этой научной школы связано с именами историка Семена Дубнова, опубликовавшего программу "Об изучении истории русских евреев и учреждении русско-еврейского исторического общества" и юриста Максима Винавера, одного из создателей партии кадетов, основавшего в 1890 г. вместе с группой энергичных молодых юристов-евреев "Историко-этнографическую комиссию" при Обществе для распространения просвещения между евреями России. Первоначальной целью этого кружка (или комиссии) был поиск разрозненных материалов о евреях в многочисленных сборниках исторических документов, законодательных актов, статистических отчетов, судебных дел, переписке. Со временем деятельность кружка расширяется, в его работе принимают участие такие видные ученые, как А.Гаркави, Н. Переферкович, В. Соловьев. Участники издают ряд исторических публикаций "Регесты и Надписи" (1899 г.), "Русско-еврейский архив" (1903 г.), проводят работу по организации музея еврейской культуры (экспозиция была развернута в 1904 г. в Хоральной синагоге).

В 1908 г. на базе кружка учреждено Еврейское Историко-Этнографическое Общество (ЕИЭО), имевшее разветвленную структуру и объединявшее историков по всей стране. Председателем общества был М. Винавер, историчес кой секцией руководил С. Дубнов. С 1911 г. под руководством замечательного этнографа С. Ан-ского проводятся этнографические экспедиции в Подольскую, Волынскую и Киевскую губернии. Эти экспедиции финансировались еврейским филантропом бароном Д. Гинцбургом и другими благотворителями. Разработанный Ан-ским амбицио ный проект экспедиций, в которых предполагалось участие писателей Х.Бялика и Ш. Аша, художника Л. Пастернака, осуществился не полностью из-за начавшейся в 1914 г. Первой мировой войны. Экспедиционные материалы составили основу (686 из 994 экспонатов) коллекции Петроградского еврейского музея, открывшегося в 1916 г. В советское время экспонаты еврейского музея долго хранились в запасниках ленинградского Музея этнографии. В 1992 году была организована выставка этих материалов, которая с огромным успехом прошла не только в Петербурге, но и в Европе, Америке и Израиле. Автору этих строк довелось участвовать в подготовке ее каталога.

ЕИЭО выпускало научный журнал "Еврейская Старина", в котором публиковались работы С. Ан-ского, М. Балабана, М. Вишницера, Ю. Гессена, Д. Маггида и многих других историков. Выходил историко-мемуарный альманах "Пережитое". Связанное с ЕИЭО "Общество для научных еврейских знаний" подготовило и выпустило в 1911-1914 годах шестнадцатитомную "Еврейскую Энциклопедию". Ее основой стала вышедшая в Америке в 1904 г. The Jewish Encyclopedia, статьи которой были переведены на русский, к ним добавлены многие оригинальные статьи о евреях в России и Восточной Европе. С ЕИЭО были связаны "Общество еврейской народной музыки", "Еврейское литературное общество", "Общество любителей древнееврейского языка". Все эти культурно-просветительские организации открылись на волне либерализма, последовавшей за революцией 1905 года.

В 1907 г. были основаны "Курсы востоковедения им. барона Д. Гинцбурга" (Еврейская Академия) - частное высшее учебное заведение, где преподавались различные дисциплины, связанные с еврейской историей и литературой.

Шломо-Зейнвил Аронович Рапапорт (1863-1920), подписывавший свои работы псевдонимом "С.Ан-ский", стоял у истоков научной этнографии евреев. В молодости Ан-ский увлекался идеями народничества, он работал секретарем Петра Лаврова, был одним из организаторов партии эсеров. Позднее он заинтересовался палестинофильством (движением "Ховевей Цион"), сотрудничал с Бундом и даже стал автором бундовского гимна "Ди швие" ("Клятва"). Он был также видным литератором, всеобщую известность завоевала его пьеса "Диббук", которую перевел на иврит Х.-Н.Бялик. Социалистические идеалы, тяга к народной жизни и интерес к еврейским проблемам привели Ан-ского к изучению фольклора. По его мнению, народное еврейское творчество должно было стать источником вдохновения для еврейских писателей, художников и композиторов. В изучении национальной жизни, культурных корней, традиций и верований еврейской массы видел он ключ к народному просвещению, воспитанию национального самосозна ния.

В 1918 году ЕИЭО насчитывало 800 человек, из них 300 - в Петрограде. После революции наступили тяжелые времена. Многие члены ЕИЭО оказались за пределами Советской России. Общество испытывало финансовые проблемы. С 1919 г. по 1925 г. в Петрограде-Ленинграде действовал Еврейский университет, ставший преемником Курсов востоковедения, который возглавил историк С. Лозинский, пользовавшийся доверием новой власти. В 1923 г. деятельность ЕИЭО возобновилась под руководством Л.Штернберга. В середине 20-х годов, однако обостряется соперничество новой "марксистской" школы еврейских историков, ориентировавшихся на изучение революционного и рабочего движения и поддерживаемых партийной Евсекцией. В 1925 г. закрывается Ленинградский еврейский университет, а в 1929 приходит конец и ЕИЭО.

Исаак Лурье в Петрограде и Самарканде

С. Ан-ский. 1916 г. Фото YIVO.

Исаак Лурье был слушателем Курсов востоковедения. Будучи уроженцем Новгорода, Лурье сумел добиться права на жительство в Петербурге и стал одним из организаторов ЕИЭО. На протяжении многих лет он работал архивариу сом общества. Вместе с несколькими другими учениками Ан-ского, Лурье участвовал в разработке всеобъемлющей "Еврейской этнографической программы", предназначенной для организации этнографической работы в самых широких масштабах. Первая часть этой программы-анкеты, вышедшая в 1914 году, включала 2087 вопросов, касавшихся традиционной жизни еврея на всем ее протяжении, местных обычаев, преданий и обрядов.

Лурье принимал активное участие в создании Петроградского еврейского музея. С. Анс-кий не имел права на жительство в Петрограде, поэтому Исаак Лурье фактически взял на себя роль хранителя музея. В переписке Ан-ский отзывался о Лурье как о своей "правой руке". Музей был открыт для посетителей весной 1917 года, но уже в сентябре, в связи с бурными революционными событиями и участившимися случаями налетов и грабежей, его пришлось закрыть. В 1918 году власти предпринимают попытку экспроприировать собственность музея у ЕИЭО. В тот раз музей удалось отстоять, в 1923 г., уже после смерти Ан-ского, он открывается вновь, вплоть до окончательного закрытия в 1929 году.

В мае 1921 годы Лурье отправился в Туркестан и Бухару по заданию Петроградского Географического института. Обнаружив в Средней Азии богатейший материал, касающийся совершенно не исследованной группы бухарских евреев, называвшихся тогда также "туземными", или "местными" евреями, Лурье решает продолжить изучение этой группы. Уже осенью 1921 года он вновь возвращается в Среднюю Азию, на этот раз по заданию ЕИЭО. В подписанном председателем ЕИЭО Штернбергом и секретарем Равребе письме говорится, что Исаак Лурье командируется в Туркестан и Бухару сроком с 1 ноября по 1 мая.

В работе по сбору этнографических материалов Лурье руководствовался принципами, разработанными С. Ан-ским. Он привозит из Петрограда книги, методические материалы, даже валики для фонографа с целью фиксации фольклора. К середине 20-х годов, преодолев многочисленные трудности, Лурье удается открыть музейную выставку. Туземно-еврейский музей (ТЕМ) располагался в здании в центре самаркандского еврейского квартала, известного как "Махалла" или квартал "Восток" (ныне здание аптеки на ул. Толмасова).

К концу двадцатых годов обостряется борьба новых "пролетарских" историков со старорежимными учеными. На Лурье обрушиваются стандартные, в общем-то, обвинения в национализме, в том, что, собрав обширный материал о религии бухарских евреев, он и не думает заниматься антирелигиозной пропагандой, что музей не отражает новый быт и социалистическое строительство среди среднеазиатских евреев и вообще не занят революционной агитацией. Сходные обвинения в конце 20-х обрушились и на Еврейский музей в Ленинграде и на ЕИЭО. И действительно, революционная агитация и описание нового быта вовсе не были частью этнографической программы Ан-ского.

В Средней Азии появились "новые ученые", тоже интересовавшиеся этнографией бухарских евреев. Самым известным из них был Залман Львович Амитин-Шапиро, уроженец Белоруссии и сын раввина. Во второй половине 20-х годов он, будучи студентом Туркестанского университета, активно занялся историей бухарских евреев, опублико вал несколько статей о них. В 1937 г. Амитин-Шапиро переезжает в Киргизию и становится профессором местного пединститута, начинает серьезно заниматься историей киргизов. В 1938 г. он был арестован, но освободился в 1944 г. и стал одним из крупнейших специалистов по истории Киргизии.

Лурье был человеком другого склада, педантичный, он предпочитал заниматься описанием и систематизацией. К сожалению, нет ни одной его публикации по результатам многолетней работы в Средней Азии. В конце 20-х на него обрушиваются многочисленные комиссии, критика, а то и просто доносы. Наконец, в конце 1931 года выходит распоряжение об увольнении Лурье и преобразовании Туземно-Еврейского музея в Туземно-еврейский филиал Самаркан дского центрального государственного музея. 18 февраля 1932 г. появляется акт о передаче материалов музея новому директору И. М. Бадалову; при этом Лурье был обвинен в "хищении" ряда экспонатов. Следующий этап тяжбы - выселение Исаака Симховича из его квартиры, которая находилась при музее. 22 апреля составляется акт о том, что Лурье "сорвал работу музея, закрыв ворота на замок". Лурье пытается жаловаться в РКК при центральном музее, по всей видимости, безрезультатно. О дальнейшей судьбе Лурье ничего не известно, вероятно, он был репрессирован и погиб.

Туземно-еврейский отдел просуществовал до 1937 года, когда в августе было принято решение о его ликвидации. Материалы и экспонаты были переданы в Самаркандский городской музей-заповедник, где часть из них сохранилась до наших дней.

Этнографические экспонаты

Изготовление мацы к Пасхе (из фотоархива ТЕМ)

Что же представлял собой ТЕМ? Судить об этом можно по материалам, частично сохранившимся до наших дней в запасниках Самаркандского государственного музея-заповедника. В архиве музея хранятся 53 папки с документа ми из ТЕМ, в библиотеке - примерно 300 книг и 16 рукописей. Сохранилось около полусотни предметов из текстиля (парохеты, капореты, одежда) и некоторые ритуальные объекты. Большую ценность представляет фотоархив, содержащий более трехсот стеклянных фотопластинок с негативами, на которых запечатлены сцены быта самаркандских евреев конца 1920-х - начала 1930-х годов. Выполненные фотографом В. Котовским снимки ушедшего мира еврейского квартала сравнимы по документальной ценности с фотоальбомом Р.Вишняка о евреях в Польше 30-х годов.

Эти материалы были изучены и задокументированы в 1992 году совместной группой Иерусалимского университе та и Петербургского еврейского университета, в работе которой автор принимал участие.

И.С.Лурье стремился следовать принципам сбора этнографического материала, разработанным С. Ан-ским. Среди собранных им экспонатов были коллекции национальных костюмов, ритуальных объектов, связанных с жизненным и годовым циклом, предметов быта, амулетов, предметов, связанных с обычаями народной медицины и отражающих верования бухарских евреев.

Язык бухарских евреев близок таджикскому, в современной научной литературе он обычно называется "еврейско-таджикским", в первой половине ХХ века его чаще называли "местно-еврейским" или "туземно-еврейским". Среди сохранившихся документов в архиве музея - многочисленные ученические тетради с записями фольклорных текстов на бухарско-еврейском языке, таких, как народные сказки, загадки, пословицы. Эти материалы еще ждут своей расшифровки. Вместе с этим Лурье уделял внимание и зарождавшейся бухарско-еврейской литературе. В библиотеке сохранились рукописи ХIX века с оригинальными произведениями. Лурье сотрудничал с такими представителями бухарско-еврейской интеллигенции, как Я. Калантаров, М. Бачаев, предоставивших музею ряд интересных материалов, как литературных, так, например, и исследование художественных изображений на надгробиях.

В библиотеке хранились также редкие книги, часть из них издана в Иерусалиме представителями бухарско-еврей ской общины. Другие являются первыми еврейскими книгами, вышедшими в Средней Азии: перевод сказок "1001 ночи" на бухарско-еврейский язык (Коканд, 1914) или перевод памфлета К.Либкнехта "Пауки и мухи".

Представляет интерес история борьбы И.С.Лурье за получение свитков Торы, найденных им в генизе синагоги Якубой в Бухаре в 1926 г. Свитки, возраст которых, по утверждению Лурье, насчитывал до тысячи лет, были конфискованы ГПУ. Лурье добился от Совета Народных Комиссаров Туркестана распоряжения о передаче свитков в еврейский музей. Эта история получила довольно широкий резонанс, о находке писала ленинградская "Красная Газета" (от 3.9.1926) и даже Christian Science Monitor (24.11.1926, v.18, no.306, p.8). Для изучения свитков предполагалось привлечь академика Коковцова. Несмотря на международную огласку, дальнейшая судьба находок неизвестна.

Отдельный раздел музея был посвящен горским евреям Кавказа, этнической группе, родственной бухарским евреям по языку и обычаям. Лурье поддерживал переписку с М. Хаймовичем из азербайджанского города Куба, автором учебника горско-еврейского языка, изданного в 1926 г.

Помимо сбора чисто этнографических материалов И. Лурье собирал исторические сведения о бухарских евреях, их правовом положении, переписке с соплеменниками в Палестине, открытки, фотографии. Музей был научным центром, в котором концентрировались материалы по истории бухарских евреях. Большое внимание уделялось проблеме права на жительство в дореволюционном Туркестанском крае евреев из Бухары, включая чала (евреев из Бухарского эмирата, насильственно обращенных в ислам, которым грозила смертная казнь за вероотступничество в случае их депортации в Бухару). В двадцатые годы в музее проводились также антропологические измерения.

Бухарские евреи в 1920-х годах

Постановка пьесы "Амнун и Тамар" по мотивам романа известного писателя на иврите Авраама Мапу "Любовь к Сиону" (из фотоархива ТЕМ)

Многие документы в архиве музея отражают события общественной и культурной жизни бухарско-еврейской общины Самарканда 20-х годов. В течение десятилетий перед Первой мировой войной евреи Средней Азии поддержи вали тесные связи со своими соплеменниками в Иерусалиме. Жители существовавшего там с 1890 года Бухарского квартала во многим зависели от пожертвований из Средней Азии. В ответ они слали книги, которых не хватало в Бухаре, лулавы и этроги . Покупка земли в Палестине, как крупных участков, так и символических "четырех локтей" для погребения было делом чести для богатых бухарских евреев, для этой цели действовало общество "Нахалат Цион". Из Палестины прибывали эмисары-"шалиахи", занимавшиеся сбором пожертвований. Бухарские евреи поддерживали общину Иерусалима, Хеврона и Тверии, больницу "Мисгав Ладах" в Иерусалиме, систему общественных кухонь.

Сразу после революции было организовано кооперативное общество "Сион", в 1920-м году создается так называемый "Комитет содействия", взявший на себя функции общинного самоуправления.

Не удивительно, что сионистские настроения были широко распространены у бухарских евреев в первые годы после революции. В Самарканде действовал "Союз любителей иврита", отделение культурно-просветительной организации "Тарбут" ("Культура"), ячейка партии сионистов. В 1921 г. открывается Туземно-еврейский институт просвещения, готовивший учителей. Предполагалось преобразовать хедеры и русско-туземные еврейские школы в советские образовательные учреждения. Языком преподавания в школах и на учительских курсах был выбран иврит, во многом потому что это был единственный общий язык у учителей, приехавших из европейской части страны, и у местных евреев. Но уже в 1923 г. вводится преподавание на разговорном языке бухарских евреев.

Вскоре начинаются гонения на сионистски настроенную молодежь. К 1924 году относятся документы, рассказы вающие об исключении двух студентов, И.Кусаева и А.Аминова, с медицинского факультета Среднеазиатского университета за членство в "сионистической" организации "Тарбут".

В 20-е годы произведения на библейские темы, такие, как "Продажа Иосифа братьями" или "Амнон и Тамар" (по роману А.Мапу) уступают место описаниям нового быта. Возникает круг новых бухарско-еврейских авторов. Среди них - Я. Калантаров, М. Бачаев, Э. Фузайлов, Я. Акылов. Якуб Исхакович Калантаров принимал активное участие в сборе этнографических материалов для музея, в архиве хранятся и его собственные поэтические произведения лирического и официального характера. Впоследствии Я. Калантаров стал видным ученым-этнографом и лингвистом, он был репрессирован в 30-е годы. Мордехай Бачаев (псевдоним Мухиб) стал известным поэтом, позднее он переехал в Израиль, где изданы книги его стихов, а также мемуары "Дар чували сангин" ("В каменном мешке") на бухарско -еврейском языке.

Уделялось внимание в материалах музея и борьбе с антисемитизмом. Ряд документов посвящен "Чарджуйскому делу" - кровавому навету в г. Чарджоу в 1926 г. Письмо З. Увадеевой к И.Лурье (1931 г.) содержит описание кровавого навета у киргизов. К 30-м годам относятся газетные вырезки, жалобы евреев в официальные инстанции, в частности, фельетон об антисемитских выходках со стороны завторготделом райпромсоюза в г. Маргилане по отношению к членам еврейской артели.


Советизация бухарско-еврейской культуры

Изба-читальня в бывшем доме богатого еврея (из фотоархива ТЕМ)

Как мы помним, в 1932 г. Лурье уволен, а ТЕМ превращен в Туземно-еврейский отдел Самаркандского городского музея. Новым директором стал И.Бадалов, а затем (с 1933 г.) - Р. Мулокандов. С этого времени музей уделяет внимание почти исключительно социалистическим преобразованиям, "советской" бухарско-еврейской культуре, которая должна была, согласно известной формуле, быть "бухарско-еврейской по форме, но социалистической по содержанию". Несмотря на то, что советская еврейская культура имела мало общего с еврейскими традициями, она представляет определенный интерес сегодня. Советская еврейская культура развивалась очень недолго. В 30-е годы, в соответствии с новыми веяниями национальной политики, были ликвидированы последние очаги культурно-нацио нальной автономии. Национальные культуры могли развиваться только в соответствующих республиках. Бухарско -еврейский язык, который в 30-е годы шел в официальной номенклатуре языков народов СССР под названием "местно-еврейский", просто исчезает из всех перечней.

С начала 20-х годов по 1940 г. было издано около 750 книг на "местно-еврейском" языке. Около 1938 г. вся культурная деятельность сворачивается: закрываются школы, перестают издаваться учебники и книги, в мае 1938 г. закрывается газета "Знамя Труда" и журнал "Трудовая Жизнь", местные газеты, театральные студии. Еврейский филиал самаркандского музея был закрыт в августе 1937 г. Аналогичный процесс происходил в 1935-1952 г. с евреями европейской части СССР: закрывались школы, прекращалась культурная деятельность, был взят курс на ассимиляцию - с той лишь разницей, что гораздо более развитую и многообразную культуру на идиш, с несколькими миллионами носителей, нельзя было уничтожить одним росчерком пера. Затянулся процесс сворачивания культуры на идиш и из-за присоединения земель на западе СССР, с их густым еврейским населением, и из-за войны, когда требовалась консолидация всех антифашистских сил. Кульминация же наступила, на мой взгляд, в 1952 г., когда были расстреля ны ведущие еврейские писатели и поэты на идиш.

В первой половине 30-х годов, однако, шло бурное строительство социалистической еврейской культуры, в том числе и в Средней Азии. Среди документов в архиве музея - черновики произведений писателей-коммунистов на местно-еврейском языке, такие, как пьесы "Борьба за Урал" и "Иго капитала" М.Аминова, "Раскрепощение женщин" Я.Хаимова, "Жизнь старорежимных евреев" Ш. Ашерова. Эти названия говорят сами за себя. Также среди архивных документов - рецензии, материалы общественно-политического характера (например, брошюра И.Пинхасова "СССР через 5 лет"), стенгазеты, стихотворения, посвященные советским праздникам и на другие официаль ные темы.

По замыслу новых хозяев музея, дореволюционный быт должен был противопоставляться советскому, для этого служила экспозиция "Судебные вопросы до и после революции" и антирелигиозный раздел, открытый в 1932 г. Музей был призван пропагандировать достижения социалистического строительства. Предполагалось превратить туземно -еврейский отдел в отдел национальных меньшинств, для чего создать экспозиции, посвященные местным цыганам и бухарским арабам.

Некоторые документы касаются еврейских школ, Туземно-еврейского пединститута (1924 г.), бухарско-еврейской печати: газет "Байроки Михнат" ("Знамя Труда", выходила с 1925 по 1938 г.), "Рост" ("Правда", с 1921 г.), журнала "Хаяти Михнати" ("Трудовая жизнь", с 1931 по 1938 г), местных газет самаркандского и маргиланского горкомов партии "Октябрь" и "Рохи Ленин" ("Ленинский Путь"), комсомольской газеты "Яш Ленинчи" ("Ленинская молодежь"). Другие документы рассказывали об активистах-революционерах и участниках Гражданской войны из среды местных евреев, таких, как Эмануил Фузайлов, в прошлом - член общества любителей иврита, затем слушатель Еврейских педагогических курсов (1921), позднее - режиссер труппы туземно-еврейского рабочего дома (1923) и заведующий еврейской школой имени Луначарского. Или Мордехай Фузайлов, уполномоченный Реввоенсовета Туркестана, состояв ший на службе в Особом отделе Туркфронта (1920-1922 гг.). Отдельная папка касается Пролетарской больницы квартала "Восток".

Часть архивных материалов отражает перевод бухарско-еврейского языка на латинский алфавит. Традиционно бухарские евреи пользовались ивритскими буквами для записи текстов на своем языке. Книги на бухарско-еврейс ком стали регулярно издаваться с 1890 года, когда в Иерусалиме был основан Бухарский квартал. Эти книги, выпускавшиеся р. Шимоном Хахамом, пересылались в Среднюю Азию. За период до начала Первой мировой войны (когда связь между Иерусалимом и Бухарой прервалась, и бухарский квартал пришел в упадок) было издано около 150 бухарско-еврейских книг. В самой Средней Азии с 1910 по 1916 год на языке бухарских евреев издавалась газета "Рахамим" ("Милосердие"), печатавшаяся еврейскими буквами. Ее выпускал в Скобелеве (Фергане), а затем Коканде предприниматель Рахамим Давидбаев, редактором был Азарья Юсупов. Они же выпустили несколько книжек, в том числе - упомянутый выше перевод первых сказок "Тысячи и одной ночи". На Востоке, как правило, тип письма определялся религией, поэтому мусульмане-узбеки и таджики пользовались арабскими буквами, а евреи - еврейскими.

Советской властью в 1920-е годы выдвигается предложение о переводе национальных языков на латинскую графику. Эта мера, по мнению многих в ту революционную эпоху, должна была с одной стороны облегчить обучение грамоте, с другой - способствовать сближению народов мира в преддверии Мировой революции и способствовать секуляризации грамотности и отделению религии от школы. Практически перевод письменностей народов СССР на латиницу начинается лишь с конца 1920-х. Эта кампания затронула почти все языки СССР, кроме славянских, грузинского, армянского и идиш, хотя и их перевод на латиницу обсуждался. "Местно-еврейский" язык также был переведен на латиницу. Уже в 1920 г. прошел "съезд работни ков социалистической культуры среди туземных евреев", поставивший задачу разработки орфографии на основе латиницы. На протяжении 20-х годов этот вопрос обсуждается, январем 1928 г. датирована докладная записка И.С.Лурье в ЦК ВКП(б) по вопросам орфографии. На протяжении 30-х годов бухарско-еврейские книги и газеты издаются на латинице. В конце 30-х годов, когда стало ясно, что мировая революция скоро не последует, языки народов СССР были переведены на кириллицу, что вновь потребовало мероприятий по разработке новой орфографии. "Местно-еврейского" языка это уже не коснулось, так как любая культурная деятельность на нем была прекращена к тому времени.

Ряд документов от 1928-1932 годов касаются создания бухарско-еврейских колхозов. Эта работа проводилась Обществом землеустройства евреев трудящихся (ОЗЕТ) и Комитетом с тем же названием (КомЗЕТ).

* * *

Для С. Ан-ского и его последователей изучение еврейского фольклора было способом развития национального самосознания. В вековых традициях народного быта они надеялись найти источник вдохновения для национального искусства, материал для воспитания нового поколения. Особенно важным для них было зафиксировать и сохранить для потомков существовавшие веками обычаи, обряды, произведения народной литературы, на глазах уходившие в связи со стремитель ными переменами, которые нес новый век.

Совсем иные задачи ставила советская власть. Еврейский музей для нее был прежде всего агитационным учреждением, предназначенным для антирелигиозной пропаганды, для демонстрации преимуществ нового быта над старым. Именно поэтому к концу 20-х годов усиливаются гонения историков и этнографов "старого" типа. К 1930 г. все еврейские некоммунистические течения (сионисты, бунд) были разгромлены, подвергалась репрессиям религия, и на арену вышла пролетарская еврейская культура, которая тоже, увы, оказалась раздавленной всего два десятилетия спустя.

Литература:

1. В. Лукин. К столетию образования петербургской научной школы еврейской истории // История евреев в России. - СПб., 1993.

2. В. Лукин. От народничества к народу (С. А. Ан-ский - этнограф восточно-европейского еврейства) // Евреи в России: культура и история. - СПб., 1994.

3. М. Носоновский. Библиотека и архив Туземно-еврейского музея в Самарканде // Евреи Средней Азии в прошлом и настоящем. - СПб., 1995.

4. М. Хейфец, М. Носоновский, Т. Вышенская. Фотоархив Туземно-еврейского музея в Самарканде // Евреи Средней Азии в прошлом и настоящем. - СПб., 1995.

В статье использованы фотографии из архива еврейского музея в Самарканде, опубликованные в работах [3] и [4]. Другие статьи автора на сайте rjews.net/berkovich/Avtory/MN0.htm

 

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(300) 24 июля 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]