Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(299) 10 июля 2002 г.

Лидия ШОДХИНА (Бостон)

МОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ

ПО УЛИЦАМ СЛОНА...

Только не слона водили, а платье. Или, вернее, меня, четырехлетнюю, в этом платье. И было оно бархатное, зеленое, с золотыми пуговичками. И не по улицам, а среди грязных бараков рабочего поселка Строитель под Москвой. Но то, что напоказ - это точно! Как заморскую диковину. Как сказочную жар-птицу или, скажем, инопланетянина. Было это до войны - 36-й год. В бараках жили (это я теперь понимаю) сбежавшие от коллективизации, раскулачивания и голода крестьяне - в жуткой скученности, грязи и бедности. Но душа их, видимо, жаждала не только хлеба. И вот - ребята постарше привели меня туда в этом платье, и торжественно его водили - напоказ. Впрочем, меня рассматри вали тоже, и весьма доброжелательно - "Ишь, чистенькая какая, кудрявая". Папе-инженеру дали комнату в единственном каменном доме (с водопроводом!) при заводе. Заметим - при заводе, выпускавшем кирпич.

Так вот, в связи с этим платьицем и услыхала я впервые, что есть такое место на земле - "Америка". В эту сказочную страну - в 20-е годы - увез муж папину молоденькую сестру. Она была такой немыслимой прелести, что - В ОДЕССЕ! - СЧИТАЛАСЬ - КРАСАВИЦЕЙ!! А это - все равно как - по Бабелю - среди биндюжников слыть грубияном. Так вот, эта самая тетя и прислала мне сказочное платье. Сейчас такое на flea-market потянуло бы центов на пятьдесят.

Впрочем, в 30-е годы цены, наверное, были другими.

SHIRLEY TEMPLE

Моя отдельно взятая - сбывшаяся - Американская Мечта. 

А еще была - Кукла. И у нее было имя - Шерли Тэмпл! Вот как ее звали. И звучало это имя прекрасно и таинственно. А как еще могло звучать имя Куклы ИЗ АМЕРИКИ?!

Когда в июле 41-го собирались в эвакуацию, экономя каждый грамм - ее не взяли. Но заверили меня: "Мы скоро вернемся, она тебя подождет". Мы вернулись, но Кукла меня не дождалась.

В войну мирный кирпичный заводик выпускал что-то секретное для фронта, и случился страшный взрыв. То ли "шпионы" (официальная версия), то ли неосторожность работавших там женщин и подростков. Это несчастье многих лишило жизни, а уцелевших - крыши над головой. И, конечно, нашу пустующую комнату заняли, а вещи разобрали. Вернувшись в 43-м, мама пыталась что-то найти, и женщины безропотно все отдавали - тазик, утюг. Маму в поселке уважали. Говорили классическое: "Ты хоть и евреечка, а хорошая". И Куклу мама нашла, но не взяла. Сказала: "Ты уже большая, а девочка, у которой сейчас Шерли Тэмпл - маленькая. Пусть играет. Там такое горе". Я не посмела возражать. И только волшебное имя светило мне: "Шерли Тэмпл из Америки!" Через много лет кто-то сказал: "А это была такая малышка, играла в кино". Вот как... в Америке кукол называют именами живых девочек...

И вот прошла тысяча лет. "Лоб в поту, душа в ушибах". Я в Америке. Включаю телевизор - и вижу: белокурая маленькая девочка с нежным и лукавым личиком смеется, плачет, пляшет... И, обомлев, читаю в титрах: "Shirley Temple"!

... У этой истории еще два - чуть ли не мистических - продолжения. Когда все уже про Куклу было написано - в приемной русского врача попадается мне в руки журнал - с такой вот информацией (кстати, журнал-то был "Вестник!)

Через небольшое время - опять же случайно - заклянула в TV-guide, и вижу Ее, Куклу из моего детства - когда "все были живы - все, все, все!" - и бабушки и дедушки, еще не замученные в гетто, и родители, молодые и счастливые, и красивая тетя, подарившая мне это чудо, которое вернулось ко мне через жизнь.

ЭЛИКСИР ЖИЗНИ

Эту фотографию подарила мне тётя уже здесь, в Америке. На той, уничтоженной, она была ещё лучше, моложе.

Как мы ждали второго фронта... Чтобы американцы вступили в войну. Как чуда, как счастья, как спасения. Теперь мы знаем - они тянули потому, что Сталин пугал их не меньше, чем Гитлер. Но могло ли это - тогда! - придти нам в голову?! И с горьким юмором "вторым фронтом" стали называть американские консервы - тушенку, яичный порошок, сосиски. Даже при той голодухе, которая так мучила нас, подростков (двоюродный братик с тоской говорил: "Эх, набить бы наконец эту пасть!") - кое-что удивляло. Например, безвкусные сосиски в чем-то похожем на вазелин. Но иногда... Редко, но все же... Нам доставалась - как семье фронтовика - СГУЩЕНКА!!! Невозможно передать словами это - не ощущение - но чувство! Нечто молитвенное. Видимо, это было то, что жизненно необходимо детям - для формирования мозга, нервной системы, для роста. Что вливало жизнь в тощее, изголодавшееся дитя войны. А кроме еды были еще вещевые посылки из Америки! Мне досталась черная юбочка из тяжелого шелка. Я в ней и после войны много лет проходила. Все восторгались. А ведь на ней была только одна маленькая дырочка от папиросы! Помню искреннее недоумение - как можно расстаться с ТАКОЙ вещью? И горячая благодарность к неведомой американке.

А от тети мы уже ничего не получали. И боялись даже звуком выдать страшную тайну - "родственница за границей"! Безродная космополитка, предавшая Родину! Кто помнит - тот поймет... Я же никогда не забуду одну сцену в нашем доме. В сущности - фантасмагорическую. Но это - было, и ни глаза мои, ни сердце - не забудут. Наш мужественный, войну прошедший, добрый, сдержанный папа с ожесточением рвет письма и фотографии любимой сестры. Один ее портрет был особенно хорош. Я на него только что не молилась. Это спокойное прекрасное лицо давало надежду, что где-то есть нормальная жизнь - без постоянного напряжения, без постоянного унижения - теснотой, очередями, бедностью... Очень больно было. Как-то не по-детски больно. Я понимала, что присутствую при трагедии, я видела это по лицам родителей.

... Никогда не устану восхищаться тем, что Америка - НОРМАЛЬНАЯ СТРАНА! Да - с "заскоками", да - с "заносами", да - с проблемами. Но тут не унизят человека, контролируя все - от образа жизни и мыслей до длины волос и юбок. Страна, где осуществляется тот близкий к идеалу общественный строй, основы которого гениально сформулировал Булат Окуджава: "Господи - дайте же людям жить как они хотят!"

У БОГА В КАМЕННОЙ ШКАТУЛКЕ...

Мы судим и рядим... "Родина, как мать - одна...", "Родина - это там, где нам хорошо...", "...Где наши дети, и где хорошо им..." Зачем категоричность? Это такое личное. Я вспоминаю о своей официальной родине с горечью.

- Сколько там встречено хороших людей...

- Сколько затоптано хороших идей...

- Сколько там наших унижений и потерь, сломанных наших единственных судеб.

Думаю - родина это место, о котором вспоминаешь с нежностью, и для меня это - Старый Таллинн. Хотя тело мое бренное родилось на Украине, проживало в Подмосковье, Одессе, Ленинграде. И каждое из этих мест оставило след в душе - Одесса... Город, где из полуподвала на Дерибасовской, 10, на глазах у соседей, среди бела дня, папиных родителей - Розу и Соломона Шодхиных увели на мучения и смерть... Одесса, которая после Москвы показалась и мне "фабрикой пошляков", по выражению К.Чуковского. Но со временем в душу проникли и восхитили - барочная, солнечная радость ее архитектуры, мудрая жизнестойкость лучших ее обитателей. Тронула сердце трагедия упорного разрушения ее плоти - домов и улиц, ее души - веселой и предприимчивой. Помню, бежала я в толпе женщин по пустому одесскому Новому рынку - успеть купить молока для маленького сына. И вдруг - как бы споткнулась, услышав горькое: "Бежи, бежи, дожени Америку". Было это время хрущевских бредней. Старик-украинец печальным взглядом провожал нас, гулко топающих, гремя бидонами - за молоком для своих младенцев - будущего Страны Советов. Где даже станки назывались "ДиП" - "Догнать и Перегнать". Вот мы и бежали, догоняя и перегоняя друг друга, твердо зная одно: "На всех не хватит".

Впрочем, что касается Одессы, то я - надеюсь! Поскольку даже в советские "года глухие" там не забывали, что "реклама - двигатель". На прилавке гастронома на Дерибасовской - обрывок картона и - вкривь и вкось: "Пряник свежий и очень вкусный". А знакомый одессит недавно рассказал - старики-родственники живут на 8-м этаже, и в их доме украли кабель от лифта! Деньги на ремонт должны собрать жильцы. Ох, Одесса - даже несчастья твои - с юмором!

Была свидетелем сцены на Брайтоне. Действующие лица (вернее - бездействующие) - бесстрастная кореянка -продавщица и растерянный чернокожий покупатель, а на него гневно кричит, бурно жестикулируя, молодая "русская". Ее подруга по-русски, с одесским акцентом, пыталась обличительницу утихомирить. Но дама - в лучших традициях одесских скандалов, желая последнее слово оставить за собой, никак не унималась. Жертве удавалось только изредка вставлять жалобное: "And who are you?" Браво, Одесса! Будь здорова, милая! Или, как говорят здесь в народе: "Get well soon!"

... А вот с Ленинградом - все было наоборот. Сначала - восторг и трепет. Пушкин! Ожил первый мой "взрослый", не "сказочный", пушкинский томик - синий с золотом - прочитанный в войну, при коптилке. "И в Летний сад гулять...", "Одна заря сменить другую...", "... и светла Адмиралтейская игла" - будто сон сбывается! Летний сад - золотые листья под синим небом. Екатерининский - синий с золотом - дворец... Но со временем этот образ потускнел. Горы мусора вокруг нелепо-крошечных урн на Невском. Грязь, грубость, ужасный быт. Конечно, это - моя, личная, печаль. Но это было. Sorry, Пушкин.

И - Таллинн. Таллинн, который совсем не хотел, чтобы я полюбила его. Напротив - все мы знаем - он даже видеть меня не желал. Но случилось так, что я его увидела, и сердце мое осталось там. "Теперь, бессердечный, хожу по долине".

Как милы и трогательны детский лепет, детские рисунки и каракули - так прекрасны и эти кривые узенькие улочки, эти игрушечные домики, очаровательные площади - СОРАЗМЕРНЫЕ ЧЕЛОВЕКУ! Эти соборы, эти шпили, указующие в небеса... Запах травы и свежих булочек вокруг маленьких кафе ранним утром... Наивные и уже не страшные легенды о привидениях. Давно не пугающие, а умиляющие - в наш век чуть ли не абсолютного оружия! - крепости, стены и башни из детских сказок. Защитный ров, в котором плавают лебеди и рыба - с полено, закормлен ные умиленными туристами.

Старый Таллинн. Ты - моя родина, родина моей души.

"У Бога в каменной шкатулке
Есть город темной штукатурки,
Испорошившейся на треть,
Где я свое оставил сердце -
Не подышать и насмотреться,
А полюбить и умереть".
                         Борис Чичибабин "Таллинн"

"Я ВСТРЕТИЛ ДЕВУШКУ..."

"Мама, я встретил девушку!" - радостно объявил сынок, только что поступивший в Таллиннский Политехниче ский. У меня - ну, мамы поймут, где у меня екнуло, и вихрь каких мыслей пронесся в мозгах. "И знаешь, как ее зовут? Наири!" "Красиво зовут" - пробормотала мама. Но тут сын больше томить не стал, а пояснил, что так зовут не девушку, а кое-что получше - электронно-вычислительную машину! И что ему разрешили пару часов поработать на ней. "Правда, только ночью, но это не важно", - ошарашил меня ребенок, добудиться которого всю жизнь было практически невозможно. Дело в том, что сын мечтал освоить эту новую и увлекательную область, и был, был такой факультет в институте! Но - обучали там на эстонском. Которому в русской школе формально учили, но - на 1 (одном) уроке в неделю. Мы, родители, ходили к учительнице и просили: "Заставьте ребят хоть словарик завести, они ведь ничего не знают!" А она отвечала: "Это - лишнее". Только в 91-м мы узнали, что были инструкции ЦК о негласной, но неуклонной "руссификации".

Словом, с факультетом получилось то, о чем горько шутили: "В России - потому что еврей, а в Эстонии - потому, что русский". И только здесь, в Америке, через 15 лет... с величайшим напряжением, "беря" одновременно язык и специальность, подрабатывая на переноске мебели в магазине, теряя нервы, здоровье - дорвался сын до любимого дела. Тот случай, когда счастливец дивится тому, что "еще и деньги платят", а начальство - способностям и трудолюбию.

Америка! The beautiful! Благодарю тебя за то, что ты уважаешь, ценишь и используешь способности и усердие наших детей! Уважаешь возраст и усталость их родителей, помогая им, и давая молодым возможность спокойно трудиться - на всеобщее благо, растить детей, путешествовать .

Благослови тебя Бог, Америка.

АМЕРИКАНСКАЯ ТРАГЕДИЯ

Ну, трагедия - не трагедия, а так - неприятность. Но чисто американская - это точно! Внучка получила по английской литературе двойку - "D", по-местному. А перед тем у нашей Иришки случился триумф. Когда задали подобрать картинки к какой-нибудь книге, она принесла прекрасный фотомонтаж - к "Анне Карениной"! Соученики - никак не реагировали - по случаю полного незнакомства с Прекрасной Дамой Толстого. Но американский учитель был в полном отпаде! И вдруг - такой пассаж.

Дело было так - надо было написать сочинение на тему: "Как герой "Американской трагедии" Драйзера дошел до жизни такой (вернее, до такой смерти)". Спохватившись, вестимо, только накануне срока, внучка не нашла в библиотеке американского издания. Куда податься? К бабушке - за русской "Американской трагедией". Я, обзвонив знакомых, нахожу книгу, и спешно начинается сотворчество. Бабушка дает советы и идеи, внучка делает синхронный перевод, сочинение сдано во-время. Все довольны. А и чего тут было долго думать?! Все давно на полочках. Кто виноват? Семья! Не подготовила к жизни. А также - общество. Америка - страна контрастов. Расслоение, соблазны. Девушки. Опять же, красивые. Бедный, бедный юноша - жертва жестокого социального строя! Что делать? А совершенствовать, переделывать это все - семью и школу, общество! Девушкам - тоже поскромнее бы надо быть. И за все это - "пара"?! Ребенок расстроен - еще пришлось и спорить с учителем, мнение которого было однозначным - "Чепуха! Сам виноват! За свои поступки человек обязан отвечать сам!" Бабушка-советница поначалу тоже была смущена. Но, подумавши - пришла в полный восторг. И ровесники мои, с которыми поделилась, интеллигенты-книгогеи, но советской школой воспитанные - после некоторого шока - тоже восхитились. И верно - ведь у героя трагедии было полно ровесников с похожей родословной! Но далеко, далеко не все они убивали невинных людей, чтобы пробиться наверх. Братцы - так это же ихний принцип личной ответственности! А ведь и нам отечественный гений давно уж намекнул: "Неча на зеркало пенять..." - да не привилось... Все плачем над Бедными Лизами, ищем "жертв и продуктов общества". А здесь - начали с себя и - победили! И свершилась в голове совковой бабушки Великая Американская Революция. И, пожалуй, это и было моим Главным Открытием Америки.

Я ПИШУ ТЕБЕ ПИСЬМО...

Я пишу тебе письмо со свободы.
Все вокруг нам непонятно и дивно.
Всюду много то машин, то природы,
А в сортирах чисто так, что противно.
                                  Игорь Губерман

Городок Линн - недалеко от "Американских Афин" - то бишь Бостона. Берег океана. Посредине пляжа - довольно убогое строение - общественный туалет. А над ним гордо реет... правильно - Флаг Соединенных Штатов Америки! Мало кто из наших замечает его, а когда обращают внимание, говорят: "Уж эти американцы! Ну, что за глупость!" А я думаю - все правильно. Да, туалет. Да, довольно обшарпанный. Но! Всегда чистый!! И "само собой" - туалетная бумага - и в избытке!!!

А теперь давайте, братья и сестры, вспомним кое-что. Между нами. (И только между нами - ведь больше никто нас здесь и не поймет). И - каждый свое. Я, например, о том, как нам завидовали. Не у каждого хозмагазин был прямо под окнами! Сразу видно - очередь собирается! Спросишь с балкона: "Что?" И если ответ: "Бумага" - немедленно отряжается дедушка. Молодым стоять некогда, а дед - участник Великой Отечественной войны, и завоевал - право на дефицит без очереди! И возвращается наш ветеран с гирляндой из пипифакса, из-под которой скромно выглядывают орденские планки.

Есть страны, символ которых - смеющаяся красавица с венком из цветов на смуглой шейке. А одно из горьких и позорных олицетворений нашего совкового прошлого - счастливое лицо человека, украсившего себя бумагой для уборной.

Наверное, у каждого эмигранта был тот "момент истины", когда дрогнуло сердце: "Я - в Америке!" И у меня был. Когда в аэропорту Нью-Йорка среди толпы увидела - огромный "лиловый" парень толкает огромную телегу с огромными пакетами рулонов туалетной бумаги. И никто - никто! - на него не обращает внимания.

Я - в Америке!

СОБАЧЬЯ РАДОСТЬ

"Почему здесь собаки без намордников?
Чтобы всем была видна их чисто американская улыбка".
                                              Шутка КВН.

"Америка - страна, где даже собаки улыбаются незнакомым, а люди - еще и здороваются!" "Но это же неискренне! Это - фальшиво, не от души!" Суждения наши часто скороспелы и поверхностны. Думаю - даже такая улыбка, и пусть вскользь брошенное, но доброе слово - подарок и помощь. "Человеческий взгляд, от которого легче становится", как говорит Рублев у Тарковского. И неверно, что в средствах массовой информации здесь "мало доброты и много насилия". Это - как смотреть. Вернее - на что. Сколько нежности, мудрости и выдумки в передачах для детей! Обаятельный мистер Роджерс с его песенкой: "There are many ways..." - о том, как много способов выразить свою любовь - родителям, друзьям, соседям. А участие детей в инвалидных колясках в веселых детских передачах? А могли мы допустить, что в развлекательной программе может участвовать "весьма" беременная женщина? А тут в "Колесе фортуны" - прародителе московского "Поля чудес" - ведущая выносила на глазах у миллионов не одного, а двух деток! Я думаю - это очень трогательно и человечно. И поучительно. Во-всяком случае - для нас. (Представим себе беременную помощницу Якубовича! Или ведущего американского "Колеса", которому дарят самодельные консервы, самогон или копченую рыбу - без обертки!) Ведущий московской программы "Моя семья" простодушно рассказывает: "В Америке - везде пандусы для колясок! Я их спрашиваю - у вас что - так много инвалидов? А они отвечают - какая разница - сколько? Они есть!"

Вспоминаю. Прекрасный концертно-спортивный зал в Таллинне. К Олимпийской регате Москва отгрохала. Лестница туда вела - огромная, величественная. И захотели мы показать этот зал, этот комплекс нашей маме - что оказалось недоступным - и для нее, и для всех других людей с больными ногами или сердцем. Ни лифта, ни пандуса не предусмотрели. Да что зал! Как бы роскошь... Кому приходилось возить детей в колясках и на санках "там" - помнят, чего стоило все это каждый раз поднимать на тротуар!

Полагаю, что никто так странно не реагирует здесь на телерекламу, как мы, "выходцы из бывшего СССР". Вот пожилая дама, радостно улыбаясь, съезжает по перилам лестницы - в специальном кресле. Цена, адрес фирмы, гарантии. Такие "веселые картинки", а у меня - слезы. ...Мама уж совсем не ходила. И папа загорелся идеей - заказать устройство, при помощи которого больная могла бы спуститься по лестнице, чтобы потом, в обычной коляске, подышать свежим воздухом. Сколько хлопот, звонков, волнений, расходов! Наконец какой-то умелец соорудил нечто - громоздкое и ненадежное. И мама, слепая к тому же, побоялась этим устройством воспользоваться. Можно ли забыть, как плакал отец, устав от напряжения, бесполезных усилий, но главное - в отчаянии, что уже ничем не может ей помочь!

Или - на русском телевидении - КВН. Играет "наша" американская молодежь. Как правило, звук неважный. Знакомые возмущаются. Я же говорю: "Да мне все равно. Я не слушаю, а смотрю. И не смеюсь, а плачу". Плачу от радости за них, наших молодых, цветущих, нарядных, любимых. Вспоминаю голодное студенчество своего времени - Одессу 50-х годов. Мы, местные, хотя бы ели дома, горячее. Мама, например, часто делала вареники с картошкой, говорила: "Дешево и сердито".

А в общежитиях (в комнатах кровати - впритык, не хватает раковин, кухонь, туалетов) - как бедствовали ребята! Достать конскую колбасу - это была удача! Часто ели продукт под народным названием "Собачья радость". Цвет ее был гнусно-серозеленый, а об ингредиентах говорили шепотом. Вместе с дипломом молодые специалисты часто получали хроническую болячку. А также обязательное направление на работу - с нищенской зарплатой и, как правило, без жилья.

"Единица - вздор, единица - ноль" - такая формула. Конечно, и радости тоже были - планы, романы. Словом, по Довлатову: "Хорошее было время, если не считать культа личности".

Наши, кто давно живет в Америке, сердятся: "Совсем не в том дело, что тут людей жалеют, любят, уважают! В основе - расчет. Чтобы купили, заказали, выбрали".

Пусть так. Но насколько человечнее эта холодная теория с такими теплыми результатами, чем пламенное: "Человек - это звучит...!" со столь леденящими душу итогами.

ВОТ - ЖИВУ В АМЕРИКЕ

Никакой истерики,
Все идет как надо.
Вот - живу в Америке,
Навестил Канаду.
                 Наум Коржавин

Америка, прости. Мне уже не полюбить тебя. Ты не войдешь в мою душу, как Подмосковье, где ребенком впервые увидала чудо-чудное, диво-дивное - из черной мокрой земли, еще снег не сошел - фиалочка смотрит скромная, "среднерусская".

- Как Одесса, где я впервые - до книг и лекций - поняла, что из холодного камня могут быть сложены дома, излучающие свет и тепло южного солнца.

- Как Ленинград, где почувствовала Пушкина как "живого, а не мумию" - событие великое для читающего по-русски.

... Как Старый Таллинн - о нем плачет ностальгически моя душа. Единственное место моего бывшего жительст ва, которое не разочаровало, не изменило. Эстония, избравшая своим символом скромный василек. А вот американ ский штат Массачусетс, в котором живу сейчас, выбрал "mayflower" - "Майский цветок". Впрочем, выбора у него и не было - ведь так назывался корабль первопоселенцев, приставших к этим именно берегам.

А если задуматься - какой цветок мог бы стать символом нашего общего прошлого местожительства - СССР? Грех обижать растения, но такой цветок есть. Зовут его мать-и-мачеха. Одна сторона его листьев - мягкая. Зато другая - жесткая и грубая. "Motherland"... Родина, которую мы хотели любить как мать, она же обернулась злой, несправедливой мачехой.

А для "нашей", "русской Америки" - какой бы символ подошел?

...Перед домом сына в Калифорнии - березка. Тоже попавшая "с милого севера в сторону южную". Я ее все старательно поливала, сочувствуя. И вот замечаю - что-то непонятное вьется вокруг знакомых листиков. Бабочка не бабочка, стрекоза не стрекоза... Объясняют - колибри. Колибри?! Как же - в энциклопедиях видели, читали - самая маленькая птичка на свете, в тропиках водится. Как же... Но - на березе? Фантастика какая-то...

Но разве Америка не была - для многих из нас - фантастической, непредставимой - "Кто над нами кверх ногами?"

Когда впервые приехала сюда в гости - в 91-м - увидела на телеэкране мыльную оперу. Плачут, рыдают, рвут страсти в клочья. Хотя и понимала, что это наивно, но не могла отделаться от мысли - "им-то - что плакать?" В России - дикая смута перестройки, в Эстонии - рвущаяся "из-под глыб" ненависть к пришельцам, "русскоязыч ным", пустые полки. А эти - в сияющей благоденствием Америке - страдают?!

Пришлось убеждать себя, что люди - везде люди. С любовью, нелюбовью, разлуками, смертями. Со всем этим "общечеловеческим" грузом, понятным и знакомым - как березка. Но всегда меня - думаю, и многих из нас, приезжавших "под занавес", будет удивлять и даже пугать то, что в ветвях "березки" этой вьется и порхает нечто странное, непривычное - отношения, одежда, манеры, взгляды, шутки.

Американский юмор... телеведущая с улыбкой рассказывает и - показывает... В одном из городков Калифорнии есть традиция: группа из 10-15 мужчин выстраивается в ряд у полотна железной дороги и, когда пассажирский поезд проезжает мимо - дружно поворачиваются к нему спинами, снимают (sorry!) штаны - и так стоят, нагнувшись, пока состав не проедет. Их спрашивают: "Вы зачем это делаете?" "Это забавно и глупо" - отвечают они - "а, кроме того - имеем право!" Самое же удивительное - реакция пассажиров. Выглядывают в окна и - хохочут!

Или - "Самые смешные домашние видео"... Мальчик держит перед камерой червяка и вдруг - глотает его!! Зал умирает от смеха...

Еще сюжет. Человек с камерой прячется за стойкой вестибюля. Мимо идут люди и - один за другим с размаха ударяются лбом в чисто вымытые стеклянные двери. "How are you?" - участливо спрашивает их "кинооператор". "Thank you, fine" - потирая ушибленное место, морщась и улыбаясь одновременно, отвечают, и идут дальше. И никто - никто! - не взорвался: "Да что это такое, да где виноватые, да кто примет меры!!" Улыбаются пострадавшие, веселятся снимающие, покатываются от хохота зрители в студии. Сюжет называется как-то так: "Мойщик стекла хорошо поработал".

О, Америка, ты добра к нам, ты справедлива к нашим детям. Ты - прекрасна! Но для меня, уже навсегда, ты - нечто чудесное, но странное, причудливое. Колибри на березе.

"То свет, то тень,
То ночь в моем окне.
Я каждый день
Встаю в чужой стране".
                       Наум Коржавин

P.S. Так я чувствовала себя в Америке несколько лет назад. Сейчас ощущения мои стали другими. Я чувствую Америку в себе. Она стала частью моей души. Поняла я это в те ужасные минуты, когда рушились небоскребы - символы гения американского народа. Я поняла это не по испугу - он пришел позже, а по чувствам - возмущения, сострадания, обиды. Как если бы на моих глазах коварно, подло напали на могучего, но доверчивого великана. Оказалось - во мне уже сложилось родственное отношение к чудесной стране. Где рабочая неделя - самая длинная, а отпуск - самый короткий. Где умеют и любят так по-детски истово радоваться, так добродушно смеяться - в том числе и над собой. (Теперь я вспоминаю другой сюжет из "Смешных видео". На узкой лесной дороге перевернулся огромный грузовик. А люди, рабочие, - смеются! Я ужаснулась тогда - как эту махину поднять и как этот смех понять?! А теперь надеюсь - возможно, в этом бодром смехе и есть залог спасения Америки?).

Увидев горько-символичную теперь фотографию на обложке сентябрьского за 2001 год номера "Вестника" - скульптуру человека, остановленного на бегу штыком, вонзившимся в его затылок, (памятник полякам, убитым в Хатыни) на фоне живых еще "Близнецов" - почувствовала настоящий удар в сердце. И теперь я говорю так: "Америка! The beautiful! Я нежно люблю тебя, я страдаю вместе с тобой! Я желаю тебе устоять со своими для многих наивными, на самом деле - прекрасными девизами:

"Все люди созданы равными и... наделены неотъемлемыми правами... на жизнь, на свободу и на стремление к счастью". Все люди!"

В маленьком американском городке, в крошечном садике перед домом замечаешь вдруг красивую табличку: "Liberty & justice for all!" Для всех!

Милая Америка, забежавшая "впереди планеты всей"! Таких не любят, им завидуют, их стараются запугать, унизить, уничтожить.

А мне теперь хотелось бы одного - чтобы с надеждой - и отчаянием - повторяя: "United we stand", в это "мы" ты включила и меня, свое неродное, но преданное дитя.

КАК ЭТО БЫЛО

Возможно, то, что я написала, надо бы назвать иначе. "Записки юной антисоветчицы", например.

Как ни горько, но к сознанию многих вещей я пришла не так давно, как следовало бы. И мало утешает, что: "Никогда не рано, никогда не поздно" и "Человек, не меняющий своих взглядов, опасен для общества". Даже то, что оказалась в неплохой компании. Любимый - гениальный! - поэт поверил лозунгам, в которых - тысячелетняя, библейская, мечта. "Я себя под Лениным чищу..."

Всеобщий наш задушевный друг Булат воспел комиссаров, несмотря на "горести" своей "прекрасной мамы", прошедшей Гулаг. Даже Блок - поверил вначале, что силы, поднявшие всю муть со дна общества - добрые, истинные, "в белом венчике из роз".

Передо мной - журнал "Огонек". На обложке - поздний портрет Ленина, как бы забрызганный грязью, и расчищена только та часть его, где глаза. И взгляд этих глаз - трагический. Смысл плаката, очевидно, таков: "Идеи Ленина были чисты и прекрасны, да последователи их замарали, а теперь..." И внизу - большими красными буквами: "Дыхание весны". Дата издания журнала - 17 апреля 1989 года. Главный редактор - В.А.Коротич. "Ордена Ленина типография имени В.И.Ленина" Внутри - большой материал: "Лениниана - неизвестные страницы". К.Б.Радек "Ленин". И от редакции: "...Имеющий глаз да видит: можно в чем-то расходиться с ленинизмом, в то же время искренне любя и уважая Ленина". И в том же номере, на предыдущей странице - письмо. О.Микота из Риги: "Я с 1908 года, я знаю, что такое тюрьма и лагерь, была реабилитирована, но здоровья нет, как нет и других средств существования, кроме пенсии". Рядом - еще одно - поразительное! - письмо из Караганды. Бывшие работники сталинского Карлага утверждают: "Все были довольны режимом, соблюдали порядок, ходили строем с работы и на работу, к врачу, на завтрак". Журналистка Е.Кузнецова: "Оказавшись поневоле среди этой компании, хочется задать вопрос: какое время на дворе?"

А время наступало великое - думать. И нежная благодарность, низкий поклон тем, кто помогал нам в этом. Тому же "Огоньку" В.А.Коротича, который собрал людей, страстно искавших истину, и так же страстно и талантливо, постепенно, но неуклонно нас к ней подводивших. Без высокомерия всезнаек - вместе с нами проходя путь горького прозрения - в поисках корней позора нашего и нищеты. И я, как многие, их искала. Но должна признаться вслед за глубоко и широко информированным историком Волкогоновым - эта твердыня - пиетет перед Лениным - была последней, павшей в моем сознании. За что и была не раз и публично осмеяна более трезво и менее романтично настроенными товарищами. Наверное, это и есть то самое, на что попались - и я и - не чета нам, грешным, рядовым - великие таланты и души - романтизм, жажда идеала, доверчивость живущих больше литературными представ лениями, чем прозой жизни. И нечто, присущее, наверное, человеку изначально. "Мне хочется кому-нибудь молиться" - по Окуджаве. Понадобилось многое и, в том числе:

- Содрогнуться от отвращения, видя и слыша маразматика во главе страны.

- Осознать, что жизнь большинства людей вокруг так и проходит в "Зале ожидания" (название одной "перестро ечной" повести).

- Что "в стране необыкновенно много несчастных" - как написал Андрей Дмитриевич Сахаров в обращении к правительству.

- Столкнуться с мучениями стариков в советских больницах.

- И - завершающий удар - книги Солженицына. Его "Архипелаг" стоит у меня на полке рядом с Библией.

А доконала меня - Америка.

У каждого из нас - своя жизнь, свои взгляды, своя история эмиграции.

У меня - было так.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(299) 10 июля 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]