Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(299) 10 июля 2002 г.

Лидия ИОТКОВСКАЯ (Москва)

Переводы

ДЖЕЙН КЕНЬОН

ИНАЧЕ

Я встал с кровати,
ощутив силу своих ног.
А могло быть
иначе.
Ел свежий хлеб
с молоком и спелый,
без изъянов, персик. А могло
быть иначе.
Позвал собаку. Поднялись
На холм, в березовую рощу.
Утром занимался работой,
которую любил.
Днем был с моей любимой, а могло
быть иначе.
Ужинали вместе при свечах
в серебряных канделябрах. Могло
быть иначе.
Заснул в комнате,
где на стенах - картины,
думая, что завтра
будет так же, как сегодня.
Но однажды, я знаю,
будет иначе.

19 сентября 2001г.

РОБЕРТ ФРОСТ

ЛЮБОВЬ И ВОПРОС

Незнакомец под вечер шагнул на порог,
Был учтивым измученный взгляд,
И ясней, чем слова, он молил жениха:
"Тьма кругом, нет дороги назад".

Он стоял, опираясь устало на трость,
Видно, трудным и долгим был путь.
"Не гони меня в ночь, нет в округе жилья,
В этом доме позволь отдохнуть".

Но хозяин с порога ступил на крыльцо,
К небесам обращая свой взор:
"Я у неба спрошу, кто здесь ночь проведет,
Пусть оно возвестит приговор!"

Тихо жимолость наземь роняла листву,
Гроздья ягод синели в саду,
Ветер осени холодом зимним дышал:
"Путник, сам я ответ не найду..."

А внутри, в полутьме, молодая жена
У камина сидела, склонясь,
И, как угли, румянцем пылало лицо,
А в душе - незабытая страсть.

Новобрачный с тоской на дорогу глядел,
Видя только ее пред собой,
И жалел, что не в силах упрятать навек
Сердце милой в футляр золотой.

Он готов был отдать бедняку кошелек,
Поделиться последним куском
И молиться за нищих, богатых кляня,
Но тот странник просил о другом.

"Неужели я должен с дороги уйти
И любовь свою в землю втоптать,
В одиноком дому тихо горе тая?
Путник, если б я мог это знать!"

СТРАХ ПЕРЕД БУРЕЙ

Когда вьюга гудит без умолку,
Комья снега швыряя в окно,
Мне слышится сдавленный вой
Голодного волка:
"Выходи! Выходи на бой!"
Но, нет, я не выйду, о нет!
Наш дом, будто крепость в осаде,
И ребенка спящего ради
Мы не спим в эту ночь,
От страха не замечая,
Как холод крадется колкий,
И огню уже нечем помочь.
А снег завалил дорогу
К двери дома, не видно ни зги,
И сарай уже стал сугробом,
И на сердце тоска:
Уж не станет ли дом нашим гробом?
Как спастись от бесчинства пурги?

ВЕСЕННЯЯ МОЛИТВА

Дай насладиться счастьем по весне,
Дай сил не думать о грядущем дне,
О том, что цвет весенний опадет,
О том, что вряд ли сладким будет плод.

Дай выйти ночью в белоснежный сад,
Где дерева, как призраки, стоят.
Дай радость пчел, когда веселый рой
С цветов нектар сбирать летит весной.

Дай счастье вновь увидеть взмах крыла
Весенней птицы, быстрой, как стрела,
Когда сквозь толщу листьев и цветов
Она взмывает ввысь до облаков.

Любовь к цветку и птице, и пчеле
Других страстей светлее на земле.
Природа есть любовь, любовь есть Бог,
А наш удел - исполнить сей зарок.

МИМОЛЕТНЫЙ БЛИК

Порой из поезда я видел средь лугов
Головки удивительных цветов.

Хотелось хоть на миг вернуться вспять,
Чтоб тех цветов названья вспоминать.

Какой цветок кивнул мне головой?
Не колокольчик нежно-голубой,

Не сорный одуванчик вдалеке
И не люпин лиловый на песке.

Ужели там растения цвели,
Каких не знали жители земли?

Бог блики мимолетные сулит
Лишь тем, кто вдаль без устали глядит.

КОСЬБА

Один лишь звук был слышен на лугу:
Коса земле шептала что-то жарко.
О чем? Я толком этого не знал
И в тайну их проникнуть не могу.
О том, что солнце светит нынче ярко?
Что звуков всех отрадней тишина?
Был шепот тих, как шорохи ночные,
А я косил без отдыха и лени,
И не желал ни денег, ни наград,
Но чтоб трава ложилась ровно в ряд,
А в ней цветы мелькали полевые.
Сверкнула ящерка и юркнула назад,
Я счастлив был работою простою.
Коса шептала, сено высилось горою.

ТЕПЕРЬ ЗАКРОЙ ОКНА

Закрой все окна, пусть молчат поля,
Пусть дерева молчат, качаясь.
Последней птицы предотлетный зов
Услышать не пытаюсь.

Теперь не скоро оживут леса,
И далеко до ранней птицы.
Закрой же окна, чтоб не слышать свист,
И лишь гляди, как ветер злится.

СОБИРАЯ ЦВЕТЫ

Ушла в сиянье утра
Своей дорогой вдаль,
Оставив на прощанье
Луч солнца и печаль.
Я бродяжничал в тот вечер,
Худ, в пыли лицо и плечи,
Ты значенье нашей встречи
Поняла едва ль.

Но храни как талисманы
Маки, красные, как раны,
Увяданью не отнять их
Яркой красоты.
Пусть лежат залогом тайным,
Что с тобой мы не случайно
Вышли вечером туманным
Собирать цветы.

ЭМИЛИ ДИКИНСОН (1830-1886)

* * *

Вот все, что сегодня тебе я несу:
Тайну и сердце в горсти,
И всю беспредельность лугов и полей
Готова с собой принести.

Ты можешь дары мои сосчитать?
Ведь что-то забыть я могу:
Тайну и сердце, и множество пчел
На летнем цветущем лугу.

* * *

Сердце, нам нужно его позабыть,
Сегодня же, в эту ночь.
Ты - жар его рук, а я - его свет,
Мы память должны превозмочь!

Как позабудешь - услышу толчок,
И мой настанет черед,
Но медлишь покуда - молю, поспеши -
Мне память заснуть не дает.

* * *

Странный какой постоялый двор!
И путники так чудны,
Не видно хозяина, нету слуг,
Покои, как лед, холодны.
И пиво не льется рекой через край,
И нет в очаге огня...
Гляди, вон хозяин! Да он колдун!
Я здесь не останусь ни дня!

СИЛЬВИЯ ПЛАТ (1932-1963)

ТЮЛЬПАНЫ

Тюльпаны подобны взрывам, а здесь тихая зима.
Посмотрите, как все бело вокруг, как спокойно, будто под снегом.
Я познаю тишину, лежа так тихо,
Как тихо лежит свет на этих белых стенах, на этой кровати, на моих руках.
Я никто. Мне нечего делать со взрывами.
Я отдала свое имя и платье сестрам милосердия,
Свою историю - анестезисту, тело - хирургам.

Моя голова закреплена между двумя подушками,
Как глаз между двумя белыми, всегда открытыми веками.
Как глупый школьник, она впускает в себя все.
Сестры безмятежно ходят туда и обратно,
Снуют и снуют в своих белых чепцах,
Что-то делая руками. Они так похожи друг на друга,
Что невозможно понять, сколько их на самом деле.

Мое тело для них не больше, чем гладкий камешек.
Их забота о нем подобна заботе волны, которая мягко обкатывает гальку.
Они несут мне оцепенение в своих блестящих иглах, они несут мне сон.
Со вчерашнего вечера я потеряла себя, меня нет.
Моя кожа пуста, как эта коробочка от пилюль.
Муж и дитя улыбаются с семейной фотографии;
Их улыбки цепляют мою кожу, маленькие улыбающиеся крючочки.

Меня начисто отмыли от любимых ассоциаций.
Испуганная и обнаженная, я смотрю, как падают с корабля,
Груженого моими тридцатью годами, и тонут
Привычные вещи: мой чайный сервиз, шкаф, книги.
Наконец, вода смыкается над моей головой.
Теперь я чиста, как монахиня.
Я никогда не была так чиста.

Я не хотела цветов. Я только хотела лежать,
Вытянув руки ладонями кверху, и быть абсолютно пустой.
Какое освобождение, вы не представляете, как я свободна.
Тишина так огромна, что ослепляет меня,
И ничто не имеет значения: ни табличка с именем,
Ни безделушки на столике у кровати. Это смерть, конец,
Я вижу, как тюльпаны смыкают свои рты на моей могиле.
Они слишком яркие, мне больно на них смотреть.
Я слышу их дыхание. Они дышат сквозь прозрачную бумагу,
Как несносный ребенок ворочается даже в пеленках.
Их яркость сродни моей ране, они перекликаются, говорят друг с другом.
Они тонкие и легкие, кажется, плавают на поверхности,
Но своей тяжестью тянут меня вниз,
Опрокидывая сильными языками и яркостью.
Дюжина мощных пловцов увлекает меня под воду.

Никто не наблюдал за мной раньше, теперь за мной следят.
Тюльпаны поворачиваются ко мне и к окну за моей кроватью,
Которое раз в день медленно наполняется светом,
А потом свет так же медленно истончается, и я вижу себя,
Плоскую, нелепую тень, тонкую, как папиросная бумага,
Между глазом солнца и глазами тюльпанов. И у меня нет лица,
Живые тюльпаны стерли мое лицо и пьют мой кислород.

Перед их появлением воздух был спокоен:
Вдох и выдох, вдох и выдох - без всякой суеты.
Тюльпаны наполнили его громкими звуками.
Теперь он натыкается на них и обтекает вихрем,
Как речные потоки крутятся вокруг затонувшего заржавленного мотора.
Они владеют моим вниманием, но пока отдыхают,
Играют со мной и бездействуют.

Кажется, даже стены насторожились.,
Тюльпаны спрятались за своей бумагой, как опасные звери,
Скалятся - рты огромных африканских кошек.
Мое сердце бьется, открывается и закрывается, но я знаю:
Это уже не мое сердце, а красная ваза для этих красных цветов.
Вода, которую я пью, теплая и соленая, как море,
А за ним страна, далекая, как моя жизнь.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 14(299) 10 июля 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]