Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(298) 26 июня 2002 г.

Наум ЦИПИС (Германия)

ШАШЛЫК ПО-КАРСКИ (рассказ)

В далекие, теперь уже кажущиеся сказочными времена, мы с женой часто проводили отпуск на юге: Сочи, Сухуми, Новый Афон, Псырсха┘ Кто тогда считал: Грузия-Абхазия - все наше, советское. Как ни странно, но учительских отпускных хватало даже на то, чтобы из Нового Афона съездить в ресторан в пещере Эшеры по дороге к Сухуми. Однажды мы решили пообедать в ресторане-корабле, навсегда пришвартованном в сухумском порту. Тогда это была "высокая" экзотика! "Жора, покачай стол - не могу без шторма!"

Сидим, едим шашлык по-карски - кусок сочной баранины один на всем шампуре - запиваем молодым красным вином из глиняного кувшина и нахваливаем друг другу вкусную нашу еду┘ Хорошо жить на свете! Из-за соседнего столика поднялся юноша, горный орел, шапка черных вьющихся волос, огромные черные глаза, тонкие усики, брови вразлет, нос┘ типичный кавказский нос - стремительно подошел к нам и сказал: "Я вас прошу, пойдемте со мной, пожалуйста┘" Наверное, на наших лицах отразилось такое: сидим, едим замечательный шашлык по-карски, который в Минске тогда не то что не ели - не слыхали; пьем молодое вино из глиняного кувшина, рядом теплое лазурное море с ослепительной солнечной дорогой, впереди - купание, ужин с настоящей домашней "изабеллой", которую чудак-хозяин, армянский абхазец, выставлял нам каждый вечер в подарок; и за всем этим - ночь┘ Самое лучшее время суток, самое солнечное. И вот, подходит молодой кавказец и говорит: "Пойдемте со мной┘" Правда, говорит он это очень вежливо. А юноша продолжает в ответ на наше выражение лица: "Я не могу слышать, как вы хвалите этот кусок мяса, который в этом ресторане называют шашылком по-карски. Я не могу видеть удовольствие на ваших лицах, когда вы пьете эту жидкость, которую в этом ресторане называют вином и когда все, что тут есть от вина - это кувшин. В этом ресторане можно кушать только кофе, и то потому, что его варит мой дядя. Я прошу вас оказать мне честь и поехать со мной к моему деду. Там вы покушаете шашлык по-карски и выпьете вино, и мне не будет стыдно за мою Абхазию. Я вас жду у входа в ресторан, моя "Волга" цвета созревшей хурмы". И он ушел.

Некоторое время мы сидели молча. Оно и понятно. А потом решили: почему не поучаствовать в незнакомом спектакле. Не убьют же нас, когда поймут, что взять нечего. И потом, юноша производил хорошее впечатление, а мы оба - педагоги и вроде научились "читать" людей. Во всяком случае, нам так казалось. Поехали!

Каждый требовал, чтобы гости Самвела, отца Саши-Сандро зашли и в их скромный дом. Сколько было скромных домов, столько было стаканов вина. Потом был общий стол в доме Самвела. Застолье длилось весь вечер и большую часть ночи. Потом нас уложили спать в саду под навесом на широченной лежанке, снизу бурка, сверху бурка - в горах были прохладные ночи и волшебной чистоты воздух. "Отец, - услышал я голос Саши-Сандро, - они не умеют пить. Может, мы испортили им ночь любви?" "Сын, - ответил Самвел, - настоящее вино дарит, а не отнимает. У них будет ночь любви". И была ночь любви┘ "Веселись, негритянка!" - так сказал бы об этой ночи мой директор училища, где я тогда преподавал. Так директор оценивал высшие достижения человечества. Утром после самодельного душа уже можно было ехать вниз, к морю, и без настоящего шашлыка по-карски. Казалось, все, что может испытать душа, тело и желудок - было испытано. Но Саша-Сандро так не считал. И его родственники так не считали, и все селение - тоже. После еще одного душа и первой похмельной чаши все началось сначала: завтрак в доме Самвела и эстафета по домам родственников, соседей. Соседей родственником и родственников соседей┘ "Саша, - пустился я на уловку, - ты же обещал шашлык по-карски!┘" "Еще два дома, - сказал он. - Нельзя обижать. А потом я вас украду, и мы поедем кушать шашлык по-карски". Через два или три дома Саша-Сандро усадил нас в свою "Волгу" цвета созревшей хурмы, и на скорости - за стеклами машины мелькали возмущенные лица хозяев неогостеванных домов - "у нас традиция: гостя встречают три дня┘" - мы вырвались на горную дорогу в сопровождении стаи сельских собак, которые вскоре отстали. "У деда будет легче: вином будем только запивать шашлык, а пить не будем", - вписываясь в крутой поворот, сказал-утешил наш новый друг.

За час, который мы добирались до места - "Едем на высокогорные луга, там дед пасет овец" - "Волга" укоротила свой машинный век на несколько лет, мы с женой побывали в роли кукол-неваляшек, а Саша-Сандро подтвердил, что является студентом-историком и патриотом Абхазии. Сама дорога была прекрасна, если бы еще по ней идти, а не ехать, но такое восхождение было не для нас, слабоногих горожан. За каждым поворотом лежала новая красота гор и дальнего теперь моря, мрак ущелий и тишина┘ Можно ли передать огромный размах земной высоты и земной глубины? Саша-Сандро рассказывал нам о здешних храмах, которым полторы тысячи лет, о том, что значит для республики овцеводство, в чем особенности горного бортничества, на что способны местные горные козлы, когда спасают свою жизнь, о хитростях горной форели и разнообразии здешней растительности┘

Неожиданно в тишине раздались детские голоса и смех. "Приехали", - сказал Саша-Сандро и навстречу машине в плясках и воплях выбежали три кучерявых негритянски загорелых пацана и свора молчаливых первобытных кавказских овчарок. Из хлипкого строения вышел высокий мощный старик, за ним, - оказалось, троюродный брат Сандро, могучий красавец, помощник деда. Саша-Сандро познакомил нас, сообщил историю нашего знакомства и объяснил, зачем привез гостей: "Правильно сделал, внук. Пусть хорошие люди хоть раз в жизни попробуют шашлык и вино, таким, каким его делали наши предки. А вам спасибо, что приняли приглашение моего внука. Вы первые русские люди здесь, на пастбище. К нам в гости ходят только абхазы, волки и Бог. Отдыхайте. Не бойтесь собак: они уже поняли, что вы гости". Старик что-то гортанно сказал собакам, и они улеглись рядом с людьми. Только мальчишки, ошалев от неожиданных посетителей, носились вокруг, что-то выкрикивая и кувыркаясь. "Еще маленькие┘ - пояснил старик. - Правнуки┘"

Началось приготовление шашлыка. Приготовление шашлыка┘

Дед Саши-Сандро принимал участие только в одной операции этого долгого процесса творения одного из самых древних видов первобытной еды на земле, с того времени, как люди добыли огонь. Из деревянной неглубокой кадки он доставал большие куски еще вчера и не для нас, а для себя, замоченной в винном уксусе баранины и насаживал их на шампуры, окружая грубо нарезанным луком, помидорами и лимоном. Все это на большой, видавшей виды доске. Нарезал троюродный брат Саши-Сандро, не сказавший ни одного слова за все время, которое мы у них гостили: он только кивал головой, если был согласен, и мотал, если не соглашался. "Он немой? - тихо спросил я у Саши-Сандро. "Почему? - удивился он. - Просто не о чем говорить". Троюродный брат резал много лука, помидоров и лимонов: "Надо, чтобы сок из всего этого капал на угли и в этом запахе, чтобы вызревал шашлык", - он так и сказал, Саша-Сандро, вызревал┘ Изредка троюродный брат отрывался от резки для пригляда за углями. Наконец, когда шампуры с шашлыком были устроены над переливающимся, как драгоценные камни, жаром, старик угостил меня табаком. "Контрабандный. Турецкий. Власть покупает немного. Добавляет в дорогие папиросы и сигареты. Для запаха. Мне еще немного приносят. Контрабандисты. Наверное, уважают. Жаль, папиросная бумага кончился. Газета портит этот табак. Попробуй". Табак был хорош. Больше такого не курил. Старик говорил о политике, о том, что глупо людям воевать, потому что это нарушает естественный ход событий на земле: люди умирают раньше срока, не выполнив своего предназначения. Хаос человеческий, накапливаясь, становится хаосом земным: землетрясения рушат города и убивают людей; снег выпадает на цветы. А град убивает отары овец. "Если война большая и гибнет много людей, земля замедляет ход и становится холоднее. Здесь, в горах, это очень заметно".

Троюродный брат теперь сидел у мангала и переворачивал шашлыки, поливая их лимонным соком. У его ног стояла корзина лимонов, которую принесли правнуки, и он, повернув шашлык, брал лимон в левую руку, правой, в которой был острый кривой нож, разрезал его пополам и выдавливал сок на мясо. Один лимон - один поворот шампура - один кусок мяса. Через несколько минут все повторялось. Горьковатый и пряный чад, ароматным и вкусным сизоватым маревом плыл от мангала во все стороны: на углях сгорал сок маринованного мяса, лимонов, помидоров, лука┘ Каждый раз на один полный поворот шампура гигант-абхазец поливал мясо красным вином, и тогда симфония запахов приобретала еще одну сильную басовую ноту. И каждый раз, когда он кропил шашлыки соком или вином, каждый раз, когда его рука заученным жестом проходила над истомившимся мясом, будоражащий ноздри жаркий предвосхищающий запах волнами растекался от мангала. Псы на каждую такую волну поднимали огромные лохматые головы и, почти скуля, но без звука, взбудоражено смотрели в сторону мангала. Старик, понимая их беспокойство, - уж очень сильными были эти запахи для их чувствительных носов, - незло выговаривал им. Что-то вроде такого: вот, у нас гости из далекой Белоруссии, где нет гор и моря, и таких стариков, как я, и даже таких собак, как вы. И что же подумают о вас наши гости? Они подумают, что вы никогда не видели, как готовят настоящие шашлыки; мало того, они подумают, что вы здесь голодаете и работаете подневольно. Хорошо ли это, а? Лежите тихо и воспитанно. Я не забыл вас. Когда мы сядем есть наш шашлык, вы в честь гостей получите сегодня немного больше еды, чем обычно. Но вино я вам не дам, ни капли! Иначе, чем же отличается человек от собаки? А?

Огромные свирепые звери, способные противостоять медведю, замерли при звуке этого голоса, преданно глядя в глаза могучему старику и тихо шевелили хвостами.

Когда шашлык созрел, - это установил дед Саши-Сандро, - из глубокой холодной ямы, укрытой овечьими шкурами, троюродный брат достал бурдюк с красным молодым вином и разлил его по старым выщербленным глиняным кружкам, а правнуки принесли и поставили под низкорослую широкополую сосну амфору холодной прозрачной воды из голосистой речушки неподалеку от стана, - тогда старик сказал: "Внук, налей всем вина. Пусть оно возрадует наши души и просветлит наш взор. Пусть шашлыки утолят наш голод и сделают нас добрее. Пусть наша встреча родит наше уважение друг к другу. Спасибо, внук, за то, что привел гостей. Здоровья нам всем и долгой жизни. Нет, "изабелла" была еще и не раз. Настоящей больше не было. О шашлыке говорить - слова жечь: не расскажешь. Это был┘ Это был настоящий шашлык. Таких мы больше не ели нигде. А бывали мы┘ где мы только ни бывали!

Спасибо, Саша-Сандро, мы и не мечтали о таких трех днях в горах. (Еще на один день пришлось задержаться в селении на обратном пути: пришлось выпить по горской чарке в домах, куда мы не зашли дважды и где на нас поэтому обижались.) Спасибо, Саша-Сандро, за шашлык и вино, но настоящим подарком, как выяснилось со временем, был, конечно, твой дед: мудрых людей, с которыми довелось посидеть рядом, в моей жизни было совсем немного, твой дед был одним из них. На таких держатся горы и законы гор. Я не хочу тебя обидеть, Саша-Сандро, конечно, и шашлык, и вино тоже были настоящими, как и все, что нас окружало в твоих родных горах в те счастливые трое суток. Сколько лет прошло, а я помню тост твоего деда, и мне хочется пройти хотя бы половину дороги к мудрости и увидеть счастье внука.

С дедом Саши-Сандро я больше не встречался. Хотелось, и план был, но что такое желание и планы против жизни┘ А вот с Сашей-Сандро мы встретились. Много лет спустя, в Абхазии, по дороге от перевала к Сухуми. Такое бывает редко, но бывает.

Чтобы вы сразу узнали Сашу-Сандро, я сообщу вам такую деталь, в которой раньше не было необходимости: говоря по-русски почти без акцента, он часто неправильно ставил ударение в словах. К примеру: "пожалу'''

Экономические основы нашей встречи закладывались далеко от Абхазии, даже от Белоруссии далеко. Я уехал в Германию на ПМЖ (уже прижилась эта аббревиатура, как будто так было всегда┘), и там через год мне выплатили две тысячи марок, за то, что в сорок первом убегала моя семья от солдат Гитлера под бомбами и пулеметными очередями; за среднеазиатскую жару и уральские холода, голодуху и неприкаянность военных лет на чужбине, за временные болячки и болезни на всю жизнь┘ Взял я эти невиданные для меня деньги, внутренне протестуя: деньгами ли оплатится? - да и мне ли их получать? - мама и отец давно в могилах┘ Одним словом, взял, понимая, что это и памятники обновить, и один хоть раз побывать в местах, где проходила моя жизнь, ее годы и минуточки┘ Так давно и безнадежно мечталось! Наорал на свою совесть, обложил ее всяко и - взял эти марки.

Сначала в Минск, с подарками детям и внукам, потом в Винницу, к батькам, посидеть у могил, проследить, чтобы обновили камни и плиты без халтуры, ну, а потом уже на юг, к морю и к себе, тому уже далекому и молодому┘

Один. Жена осталась с детьми: оно и правильно - это женское дело. А мужчина должен быть в пути. Помните Грина: "Если бы я мог выбирать, я выбрал бы профессию путешественника". Поехал по местам боевой отпускной и разной другой лихой славы. Конечной точкой для обратного отсчета выбрал Сухуми. ┘Сговорившись с частником, рванули из Афона по старому маршруту в Сухуми. Колесо подвело нас рядом с рестораном, и в "новой" Эшере выпили мы с "командиром", которому я рассказал, как один раз пил настоящую "изабеллу", по кружке холодного напитка аналогичного названия. "Пей, что купил, конечно, - сказал он. - Конечно, неплохой "изабелл", но, конечно, не настоящий. Сегодня настоящий только горы и море. Что хочешь от "изабелл", конечно?"

Выпили мы неплохую "изабеллу", и я подумал, что это очень, (конечно), хорошо, что гвоздь в колесо мы поймали не на скорости: даже такое вино настраивало на оптимистический лад. Пока мой "командир" ставил запаску, я гулял и смотрел на горы: здоровался с ними. Второй день как здоровался и второй день ходил в размягченном состоянии. Курил больше обычного, конечно.

Ха! И тут останавливается белоснежный "Мерседес", из него выходит человек, который сразу мне напомнил кого-то, но кого - хоть убей! "Здравствуй, дорогой!" - раскинув руки, на меня шел толстый седой, вроде ставший меньше ростом, Саша-Сандро! Мы обнялись - за нашими плечами взошли солнце и луна тех трех дней и ночей в этих горах┘ "Теперь я могу лично передать тебе привет и спасибо деда за посылки с папиросной бумагой и "Беловежской". Дед говорил, что водка ваша тоже настоящая". "Алаверды, за посылки с мандаринами и чачей!" "Дорогой, куда ты едешь?" "В Сухуми". "В Сухум?! Зачем? К кому?" "К себе, к нам, молодым. К памяти еду┘" "Так ты уже приехал, дорогой! Все! Решено!" - он тут же, не дав мне раскрыть рта, расплатился с моим частником, дав ему "номинал" сверху, - "Хорошего человека вез", - затолкал меня в свой "Мерседес", что-то коротко по-абхазски бросил шоферу и, предупредив жену по мобильнику о том, что едет с дорогим гостем, очень дорогим, прижал меня к себе; "Рассказывай!" Рассказал. А что рассказывать? Жизнь в словах и за полчаса? О себе Саша-Сандро┘ Александр, сообщил, что женат, растит троих сыновей, жена - красавица, сам увидишь┘ Твоей привет передай: она нам понравилась. Дед сказал: такую ищи, и что работает он прокурором республики. Вот так. Окончил после пединститута в Тбилиси юрфак в Москве, а потом Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

Машина мчалась по дороге, как по тоннелю: слева - вплотную горы, справа - плотная стена зелени, закрывающая близкое море. "Тяжело работать, - пожаловался Александр. - Кругом одни взяточники, взяточники, взяточники┘" Машина остановилась у съезда к морю. "Приехали?" "Еще нет. Шофер забежит на две минуты, возьмет то-се, и поедем дальше. Дома уже ждут. Шашлык будет не такой, конечно, как у деда, но тоже настоящий, - он весело рассмеялся, и я вдруг увидел того Сашу-Сандро - "Я вас прошу, пойдемте со мной, пожалуйста┘" - "стол ждет. Дети ждут. Шашлык ждет. Старший сын умеет: я научил." Он заинтересованно спрашивал о моем, откровенно и с удовольствием рассказывал о своем.

Сгибаясь под тяжестью двух канистр, появился шофер. Забросив емкости в багажник, он сноровисто сел за руль, показывая, что торопится, старается, и мы помчались дальше. Я вопросительно посмотрел на Александра. Он сразу ответил: "Там, внизу, маленький коньячный заводик. Надо было взять туда-сюда хорошего коньяка, чтобы встретить хорошего гостя! Люди придут, надо стол делать! Да, дорогой┘ Так вот, было у меня последнее дело┘ Министр, а что делал, а? Работать стало невозможно, одни взяточники! Наверное, уйду в адвокаты, а?"

Принимали меня в доме-дворце Александра, как родного. И все то давнее, как бы на три дня (опять три дня) вернулось. Но это были три дня спустя двадцать лет. Время было другое, и мы стали другими. Только море было все тем же, огромным сияющим и ласковым морем моей молодости. А дед Саши-Сандро давно умер.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(298) 26 июня 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]