Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(297) 12 июня 2002 г.

Александра ОРЛОВА, Мария ШНЕЕРСОН (Нью-Джерси)

Блеск и нищета "НОВОГО АМЕРИКАНЦА"1

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

Переезд. Г.Рыскин (сзади) и С.Довлатов.
Фото Н.Аловерт.

Сложной была жизнь НА, несмотря на успех и любовь читателей. Хроническая нехватка средств оказалась куда опаснее, чем словесная война с другими газетами. Беда заключалась в том, что не хватало денег на оплату опытного менеджера, а "отцы-основатели" на эту роль не годились. Довлатов сам признавался, что не способен к практической деятельности и поэтому не принимает в ней участия. Орлов - казначей НА - меньше всего умел вести финансовые дела, так как никогда прежде ими не занимался. И хотя Меттер больше других обладал практической сметкой, но и у него отсутствовал опыт в области американского бизнеса. Отсюда - постоянные ошибки и просчеты.

Так, под влиянием большинства сотрудников, было принято решение перевести офис из Джерси-Сити в Манхэттен, где до сих пор украинская газета "Свобода" предоставляла НА бесплатное помещение в одном здании с типографией. Казалось бы, что могло быть лучше для НА, погрязшего в долгах?! Но нет! "Иметь офис в Нью-Йорке куда престижнее, - убеждали противников переезда в другой офис. - Вдруг к нам захотят придти Аксенов или Синявский? И как же мы будем принимать их в этом сарае? Позор!"

И газета вынуждена была ежемесячно выкладывать тысячу долларов за "престижный" офис. При этом и типографию пришлось поменять на более дорогую и далекую. Совершалось множество и других ошибок. Но эта послужила едва ли не главной причиной финансового краха.

Между тем, беспечный главный редактор с гордостью писал в НА о переселении в "шикарный офис". Подумать только! Целых пять комнат! У него - отдельный кабинет!! Новые наборные машины, световые монтажные столы!!! В газете были помещены фотографии, запечатлевшие различные эпизоды переезда и под каждой - шутливые подписи (март 1981 г., ¹57). Одним словом, демонстрация финансового благополучия - на страх врагам! А на самом деле…

А на самом деле - долги, долги, долги… И по-прежнему нет денег, чтобы платить сотрудникам. Никакого просвета. Почти все вынуждены были искать заработок на стороне. А совмещать работу ради куска хлеба с безвозмездной, хотя и интересной, становилось все труднее. И если поначалу надеялись, что вот-вот положение нормализуется, то со временем надеяться перестали.

Репортаж НА (#57) о переезде в новый офис. Сверху: Б.Меттер (слева) и А.Орлов; внизу - С.Довлатов.

Люди нервничали, нарастало раздражение, все чаще вспыхивали ссоры, атмосфера необратимо ухудшалась. Трудно было понять, почему блестящие перспективы оказались ложными. И - поползли слухи. Шёпотом передавалась сплетня о нечестных Меттере и Орлове, которые тайком делят барыши между собой, совершают жульнические операции, собираются продать газету каким-то проходимцам. Мы догадывались об источниках сплетен, которые, естественно, доходили и до нас. Но о наших догадках говорить не станем, ибо это всего лишь догадки.

Конечно, пользуясь своим авторитетом, главный редактор мог бы разрядить атмосферу недоверия и подозрений. Мог бы… если бы им был не Довлатов. То, что в трудных условиях требовалось от руководителя, он не умел или не хотел делать.

Мы часто встречались с Довлатовым, когда редакция НА находилась в Джерси-Сити, Сергей Донатович казался доброжелательным, веселым, всем улыбался, мило шутил. Тогда мы и подумать не могли, что это лишь манера поведения, а не сущность его натуры.

При всех своих профессиональных достоинствах, при всем личном обаянии, Довлатов никак не подходил на роль главного редактора газеты, которая с величайшим трудом пробивала свой путь. И не потому, что он был поглощен своими творческими делами, а прежде всего потому, что ненавидел и презирал людей и не мог установить с окружающими ровных, дружелюбных отношений.

Мы постепенно разочаровывались в Довлатове еще в ту пору, о которой здесь идет речь. И поэтому, в отличие от многих поклонников его таланта, были подготовлены к восприятию "Эпистолярного романа", в котором личность Довлатова раскрылась с невыгодной стороны. Впрочем, даже и для нас кое-что оказалось новым и помогло понять то, что прежде казалось необъяснимым.

Теперь стало ясно, что озлобление, накапливавшееся постепенно, во многом определяло отношение Довлатова к людям. Оно обостряло ненависть к "внешним врагам". И привело к появлению "врагов внутренних". Злоба - плохой советник там, где требуются терпимость, доброжелательность, такт.

Рецензенты "Эпистолярного романа" уже не раз цитировали высказывания Довлатова о разных людях. Не обойтись и нам без того, чтобы не привести некоторые его высказывания.

Седых - "довольно крупный уголовный преступник", "усилиями этого старикашки большинство интеллигентов из Советского Союза превратились в холуев"; "Максимов оказался интриганом и бабой"; "Глезер хулиган"; "безумный Марамзин", он же - "кретин, садист и жалкий максимовский подпевала"; Виктор Некрасов - "безграмотный офицер"; "…кругом волки. Парамошке [Парамонову] недавно хотел набить морду"; "90% моих знакомых в Нью-Йорке - воры и подлецы"; "…город полон монстров. Большинство тех, кого я знаю - жулики"; "Есть ощущение, что процент свинства среди американцев близок к отечественным показателям". Характерна такая тирада: "Седых - просто негодяй, Субботин [редактор НРС] и Вайнберг - исчадия ада. (…) Вообще говна здесь не меньше, чем в Ленинграде. (…) Парамонов - рехнулся. Люда Штерн тоже. Юз Алешковский играет амнистированного малолетку. (…) Кухарец - уголовный преступник. (…) Кстати, даже Соловьев не так ужасен. Ужасен, конечно, но менее, чем Парамонов. Единственные нормальные люди оказались в "Новом американце". [Недолго так считал Довлатов, совсем недолго. Вскоре и некоторые сотрудники стали объектом ненависти - А.О. и М.Ш.]. И еще - Гриша Поляк. Хотя и он - балбес". А вот вариант о Г.Поляке: "единственный хороший человек… и тот балбес и невежда". (Цитаты взяты из разных писем Ефимову.)

Карикатуры Виталия Длугого периода войны с НРС (НА #68)

Читая подобные тирады, невольно вспоминаешь бессмертного Собакевича: "Я их знаю всех; это все мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья".

Не странно ли, что все, кого знал Довлатов, за исключением Бродского, стали рано или поздно объектом его ненависти и презрения? Уж не клинический ли это случай? Но так или иначе, трудно представить себе редактора газеты, который относился бы к людям, как гоголевский Собакевич!

В письмах к Ефимову, с которым позже он также порвал отношения, Довлатов не щадит и себя. Так, он признается: "…я ощущаю себя озлобленным неудачником" (16 апреля 1986, с. 384).

В тяжелом душевном состоянии главного редактора нам видится одна из причин раздора и междоусобицы в рядах "новоамериканцев". Еще в очерке Довлатова "Сентиментальный марш" прорвалось откровенное признание: "Теперь я - главный редактор, и у меня четырнадцать подчиненных. (…) Это талантливые, добросовестные и остроумные люди. И все они меня раздражают". Вывод же таков: "Видимо, надо менять характер, а не должность" (¹53). Однако во власти ли человека, считающего себя "озлобленным неудачником", изменить самого себя?

Мы, конечно, не настаиваем, но считаем более чем вероятным, что на судьбе НА сказалась и черта Довлатова, о которой писал Ефимов бывшему другу в последнем откровенном, но беспощадном письме.

"Д[овлатов] талантлив. И обвинения, которые он сочиняет, всегда содержат какое-то зерно правдоподобия, которое удерживает их на плаву.

Кроме того, он снабжает их яркими литературными деталями, остроумными добавками. Получаются такие короткие новеллы про живых людей, которые каждый с удовольствием передает дальше. То есть Д[овлатов] сочиняет сплетни-самоходки, клевету с моторчиком, чаще всего - юмористическим… Д[овлатов] неисправимый, заядлый, порой даже бескорыстный, талантливый, увлеченный своим делом очернитель" (с. 417).

Отметим, что задолго до публикации "Эпистолярного романа" Рыскин на примере одного из героев, прототипом которого явно был Довлатов, показал, как рождались подобного рода сплетни, и как его герой умел ни с того, ни с сего унизить человека, к которому вроде бы хорошо относился (Автобиографическая повесть "Газетчик"). О подобной склонности Довлатова вспоминает и Генис в "Филологическом романе" "Довлатов и окрестности". Однако в том, что его друг придумывал о людях разные небылицы, чтобы их столкнуть и поссорить, Генис видит своеобразный психологический эксперимент, нужный писателю для каких-то творческих целей.

Преисполнившись неприязнью к бывшим соратникам, Довлатов повел против тех, кого особенно невзлюбил, закулисную войну. На это есть косвенные указания. Но за давностью лет расшифровать их трудно. Да и надо ли?

Конечно, было бы неверно свести причины раздоров в рядах "новоамериканцев" только к недостаткам главного редактора. К сказанному в начале этой главы добавим и следующее. Уж очень разных людей свела судьба в газете. В Советском Союзе их объединяла ненависть к режиму. Но ненависть - слабый цемент. И в свободном мире скоро обнаружилось различие, сперва - между тремя "основоположниками" и Рубиным, а затем и в рядах других ведущих работников газеты. Еще в сентябре 1980 года, беседуя с читателями о жизни НА в колонке редактора, Довлатов поведал им: "Увы, бывало всякое. Тягостные внутренние раздоры. (С оттенком мордобоя) (…) Предательство бывших коллег. Справедливые и несправедливые претензии друзей" (¹33).

Все чаще в кулуарах НА возникали схватки, иногда, как нам казалось, на пустом месте. Так, яростно спорили, является ли еженедельник еврейской газетой и, если не является, надо ли это подчеркивать? Спор выплеснулся на страницы НА, в нем приняли участие и читатели, но особенно острые дебаты велись в узком кругу.

Спорили, надо ли проводить "летучки" или достаточно, что члены редколлегии общаются ежедневно и все вопросы могут обсуждать по мере надобности. Одни считали, что "летучки" - напрасная трата времени. Но голосование было не в их пользу. Тогда Орлов - противник "летучек" на ближайшей из них проанализировал выступление Довлатова в Лос-Анжелесе, опубликованное в НА, перечислив ляпсусы (об иных из них говорилось выше). У присутствовавших это вызвало шок. И лишь усилило враждебное отношение Довлатова к Орлову.

Однако, мы убеждены: подобные стычки не привели бы к разрыву, если бы у НА наладились финансовые дела и газета могла бы всех обеспечить заработком.

"Положение в газете тяжелое, - писал Довлатов Ефимову, - дружба с администрацией трещит по всем швам, Меттер окружил себя проходимцами. (…) Вообще, нашу контору разрывают всяческие страсти, в основе которых лежит затянувшаяся бедность" (8 октября 1981, с. 145-146).

Между тем, слухи о каких-то жульнических махинациях продолжали распространяться. Тучи все больше сгущались.

Рано или поздно должна была разразиться гроза.

ОКТЯБРЬСКИЙ ПЕРЕВОРОТ

И гроза разразилась.

Отношения настолько обострились, что Довлатову предложили уйти с поста главного редактора и остаться в газете лишь в качестве редактора отдела литературы. Это предложение он принял.

По случайному совпадению или же узнав о ситуации в НА, некая "богатая корпорация" предложила Довлатову вместе с основными сотрудниками создать новый еженедельник, который она обещала финансировать.

Можно ли винить людей, решивших перейти из газеты, где ничего не платили или платили ничтожно мало, туда, где предлагались намного лучшие условия? Конечно, нет! Даже самые горячие приверженцы НА не могли питаться одними иллюзиями.

Переговоры с новым хозяином вел Довлатов, и когда они увенчались успехом, с ним ушли из НА еще семь человек. Мы не знаем, о чем информировал их бывший главный редактор. Но так или иначе, осуждения достойно не то, ч т о произошло, а то, к а к это произошло. И вот это-то "к а к", насколько нам известно, до сих пор не предавалось гласности. (Лишь в повести Г.Рыскина "Газетчик" содержится туманный намек на истинные происшествия).

Обычно о расколе в НА рассказывают мемуаристы, либо не знавшие, либо предпочитающие "забыть", что происходило на самом деле. Между тем, мы принимали живое участие в разыгравшейся драме, и прошлое навсегда запечатлелось в нашей памяти. Восстановить истинный ход событий помогают и кое-какие документы, сохранившиеся в нашем архиве. Многие факты мы почерпнули в комплекте НА. Таким образом, рассеивается туман, и перед нами предстает подлинная картина недавнего прошлого. Представляется небезынтересным рассказать обо всем как можно подробнее.

Продолжение следует.


* Продолжение. Начало см. "Вестник" #10 (295), 2002 г.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(297) 12 июня 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]