Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(297) 12 июня 2002 г.

Лидия ШОДХИНА (Бостон)

МЫ, ЕВРЕИ

"И это все в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!"
                        Давид Самойлов

"МОЯ МАМА - ОСОБЕННАЯ".

Лидия Шодхина родилась в 1932 г. в Каменец-Подольске. До 16 лет жила в Подмосковье. Затем - 7 лет в Одессе, где закончила Технологический институт. После института переехала в Ленинград, затем в Таллин. 15 лет работала экскурсоводом в Таллине. С 1992 г. живёт в США. Печаталась в НРС, "Нашей общине" (Нью-Йорк) и других изданиях.

-My mom is special because: (Моя мама особенная, потому что:)

- She loves my hugs and kisses. (Ей нравится, когда я ее обнимаю и целую).

- She doesn▓t like wet and sloppy kisses. (Ей не нравятся мокрые поцелуи.)

- Because she loves me┘

- Because I love her┘

Эти "мнения" я прочла в "kid▓s corner" - детском саду еврейского центра. Детские разноцветные головки. Детские рожицы - задумчивые, озорные, пытливые, легкомысленные. Много, много обыкновенных детей, которые - все! - чудо. "Дитя не может быть красивым - оно прекрасно!"*

Благополучные, ухоженные, веселые детки "среди цветущих нив и гор" Америки┘ Но почему же "мысль ужасная здесь душу омрачает"? Да, разные и прекрасные, но еще и - еврейские дети! И о таких вот, о таких же написал Наум Коржавин свое непереносимо страшное "Дети в Освенциме":

Мужчины мучили детей.
Умно. Намеренно. Умело.
Творили будничное дело,
Трудились - мучили детей.

И это каждый раз опять, -
Кляня, ругаясь без причины┘
И детям было не понять,
Чего хотят от них мужчины.

За что - обидные слова,
Побои, голод, псов рычанье?
И дети думали сперва,
Что это за непослушанье.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .  . . . . . . . . . .

А дни все шли, как смерть страшны,
И дети стали образцовы,
Но их все били.
     Так же.
                 Снова.
И не снимали с них вины.

"ХА, ХА И ОДИН"

"Вина". Вот груз, который пытается возложить на нас мир. В том числе - на детские плечи.

- Лет в 6-7 в "довойну", посетила меня мысль: "мне - повезло!" Во-первых - живу в единственно-правильной стране - веселой, бодрой и путь ее - светлый!

Через полвека прочту у Бориса Чичибабина:

"Где нежно прижавшись, прошли нищета и любовь,
Где пела Орлова и Чкалов летел через полюс,
А в чертовых ямах никто не считал черепов┘"

Словом, угораздило - пардон! - выпало счастье родиться там, где:

"Все в порядке, все в порядке -
Ворошилов на лошадке!"

(А где-то в "чертовой яме" вскоре будет лежать череп доброго великана - поэта Льва Квитко, автора этого радостного стишка).

- Во-вторых - родители - особенные! Рабочий поселок, грязь, отцы пьют, матери бьют. А я? Живу в чистой комнатке, по воскресеньям мы едем в Москву - в кукольный театр, на всякие праздники - 1 мая, 7 ноября! В 6 лет спросила удивленно: "А почему везде написано "ха-ха и один"? Была 21-я (римскими цифрами) годовщина Октября. 38-й год. Ха-ха┘

И - в третьих┘ Было, было у меня ощущение еще одной моей "избранности". "Я - не такая, как все! Я - еврейка". Но тут я никак не могла определиться - гордиться мне или - огорчаться. В этом вопросе меня подзапутали.

"АХ, ТЫ, МОЯ ЕВРЕЕЧКА!"

Дело было на Украине. Не помню - из-за чего была ссора с соседскими детьми, только меня там обидели - обозвали незнакомыми словами. Но ясно вижу себя на крыльце дедушкиного домика. Я держусь за ручку двери и, приплясывая, ору: "Эй вы, евреи, евреи!" Так же хорошо помню, как хохотали мама и бабушка. Отсмеявшись, стали втолковывать: ""Евреи" - это не ругательство, а, наоборот, очень даже хорошее слово". И в историю семьи вошло, как я, проникшись новой идеей, поймала нашу кошку и (еще не читавши у Льва Кассиля "А наша кошка - тоже еврейка?") нежно ее оглаживая, приговаривала: "Ах, ты, моя евреечка!"

"ЕВХОДЕХЛИБ"

Любимой сестренке - от меня - единственной
теперь, кто может это рассказать.

Как было не проникнуться - ведь, оказывается, мы все - евреи! И бабушка - тоже! А любовью бабушки Сарры я пропиталась тогда как солнечным теплом и светом, запах ее медового лейкеха даже снился, когда голодали в войну. Он был как бы олицетворением бабушкиной доброты - так же, как непонятное слово, которое она часто говорила мне с невыразимой нежностью. Для моего невежественного слуха оно звучало так: "Евходехлиб". Очевидно, это было "я тебя люблю" на идиш.

Чтобы не нарушать очарования этой "формулы любви" - долго не спрашивала, что она означает. Но помнила - всегда! А еще - в эвакуации - голод, холод - вдруг охватывало острое желание - чтобы у меня были бабушка и дедушка, и я бы о них заботилась! Не чувствовала ли моя детская душа, что их мучают, убивают в гетто? Шел 42-й и, возможно, они еще были живы.

Бабушка Сарра и дедушка Гриша Черпак, жившие в Каменец-Подольске.

Соседи рассказали: бабушку и тетю увели в гетто, а дедушку, котельного мастера, оставили на свободе. Но работать он не мог - видимо, тронулся умом - ходил зимой раздетым, без шапки, и умер от воспаления легких.

Дедушка Гриша - умный, властный, заботник и работник. Бабушка Сарра - еврейская мама из "Рыжего Мотеле" - "хорошо варила цимес, хорошо рожала детей". Их у нее было пятеро. Один, Абрам, чуть не погиб в детстве. Петлюровцы собрали еврейских детей вокруг кучи мусора и сказали: "Смотрите как жахнет!" Взрывом дяде и еще одному мальчику выбило по глазу. Но, слава Богу, все выросли, стали достойными людьми и┘ разъехались. Только младшая, Дорочка, "мизинчик", оставалась дома. Работала на почте, была тихой, скромной, утешение стареющих родителей. Я ее немного помню - пышные светлые волосы, очень ласковая. Заполняя на замученных моих родных документы, чтобы отправить их туда, где "Встал, воздевши к небу руки, / Музей скорбей еврейских - / Муки нечеловеческой музей"* - Яд Вашем - вынуждена была в анкете Доры написать: "фотографии нет". Никто никогда не узнает, как выглядела моя убитая в гетто тетя. Было ей 22 года.

- Не знаю также, как умерли родители отца, Роза и Соломон Шодхины, скромные обитатели полуподвальной квартирки, где дед чинил кастрюльки и примусы. От них, кроме фотографии, осталась справка, которую прислали отцу на фронт.

Бабушка Роза и дедушка Соломон Шодхины, жившие в Одессе

Гн. Шодхин В.С.        Полевая Почта 01689.
На Ваш запрос, исполком Водно-Транспортного Райсовета сообщает, что семья Шодхин во время оккупации была румынами выслана в гетто.
Секретарь Исполкома Водно-Транспортного Райсовета Полудорова.

ХОТЕЛОСЬ БЫ ВСЕХ ПОИМЕННО НАЗВАТЬ, ДА ОТНЯЛИ СПИСОК, И НЕГДЕ УЗНАТЬ

Всего в Одессе погибло 18 наших родных. Помню только добрейшего дядю Борю, портного. И только о нем мы узнали - как он умер. Его застрелили на улице┘ Иногда позволяла себе это представить. Выдали? Выследили? Или - "просто", походя, как собаку? Что он почувствовал?

Возможно, эти мысли и вызвали сон, который и сейчас помнит все мое существо. Ночь, улица - как узкий бесконечный коридор. Камень под ногами, стены, серые под луной. Я бегу по этому мрачному тоннелю, а за мной гонится - черный, на черном коне - кто-то безжалостный - неотвратимый! (Это чувство запредельного, леденящего ужаса воскресло, когда прочла у Иосифа Бродского:

"В тот вечер возле нашего огня
Увидели мы черного коня,
Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него┘"

И я бегу, понимая, что меня преследуют и должны убить за то, что я - еврейка.

Было мне 13 лет, никогда я такой улицы не видела, о себе в такой ситуации не думала. А вот - приснилось┘

И только через много лет, в Америке┘

"ЭТО - ТЫ!"

В газете "Еврейский мир" увидела я фото девочки с моим - в детстве - лицом. И кому из родных ни показывала вырезку - говорили, бросив взгляд, - "это ты!"

Но я-то уже разглядела подпись: "Дети гетто". И что рядом со "мной" лежит труп ребенка помладше. И - как не вспомнить┘ В декабре 40-го года мы опять гостили у маминых родителей на Украине. Там родилась сестренка Леночка, мама долго болела, и в Москву мы вернулись весной 41-го. А задержись мы еще немного┘ В Каменец-Подольск фашисты вошли в первые же дни войны.

"НЕ ТАКИЕ┘"

Так что если и были потом огорчения - они несравнимы с тем, что показала эта фотография. Ну, довели меня, девятилетнюю, до нервной "крапивницы" на Урале. Но и другую, русскую девочку, доводили до истерик - "слишком умная". Впрочем, разница была. Эта москвичка, неосторожно обнаружившая свою "переначитанность", хотя бы знала, черт возьми, за что ее травили! Даже гордилась. Ее мама так и сказала: "Мы гордимся, что вы нас не приняли!" А я жаловаться и не думала - изменить-то ничего нельзя, "оправдаться" невозможно. "Просто" я - не такая, как они. Я - еврейка.

"ВЕДЬ В РОССИИ С УНИЖЕНИЯ НАЧИНАЕТСЯ ЕВРЕЙ"*

Итак - что же такое мое еврейство? Да, особенность. Да, уникальность. Но - должна я гордиться этим или, напротив, горевать о принадлежности к издревле гонимому племени?

"Завтракал ты славой, ужинал бедою,
Слезной и кровавой запивал водою.
"Славу запретите, отнимите кровлю", -
Сказано при Тите пламенем и кровью"
                                   По В.Чичибабину.

Я - не горжусь. Ведь гордиться тем, что родился евреем (русским, японцем, папуасом) - все равно, как гордиться тем, что родился в среду - по чьему-то умному слову. Но я и не смеюсь, не возмущаюсь, когда о своей гордости по этому поводу с трогательной заносчивостью говорят старые люди. Я их понимаю. Просто это - закон, закон физики - если его слегка перефразировать - "противодействие равно действию". И - "У кого что болит, тот о том┘" В меня эта глубинная боль вошла после одного мимолетного эпизода.

Москва. 43 год. На остановке трамвая - несколько парней, и вдруг один из них, глядя на меня с отвращением, осуждением, произносит: "Сарра..." Я не испугалась, но вдруг увидела себя со стороны - плохо одетая, тощая, маленькая. И почувствовала, что еще уменьшаюсь, превращаюсь в точку, исчезаю! И ничто не имеет значения!

Ни то, что мой прекрасный папа на фронте, где его в любой момент могут искалечить, убить.

Ни то, что мама, как все матери тогда, надрываясь, спасает нас с сестрой от голодной смерти.

Ни то, что с упоением читаю книжки и даже пытаюсь писать стихи.

Я - ничтожна. Хуже - виновата, виновата. Виновата┘

ЕВРЕЙ ПО ИМЕНИ НАСТЯ

Потом были чудесные друзья, коллеги - из разных наций - и самые нежные воспоминания о них (но не о государстве, отнимавшем все, что только могло отнять).

Чувство "неизвестнозачтовиноватости" притупилось. Но в подсознании - осталось. Иначе - откуда острое чувство неловкости, когда в Шереметьево увидела двух американских евреев-ортодоксов - с пейсами! - старого, с белой бородой и молоденького, узкоплечего, бледного? Я испугалась за них, и так захотелось помочь, защитить! Но их встречали, да и год шел - 91-й. Наверное, они удивились бы, узнав, какую бурю чувств вызвали во мне - от стыда до нежной благодарности.

И теперь, семь лет прожив в Америке, не могу как обыденность воспринимать мирную картину - нарядные, в кипах, мужчины, мальчики со спокойным достоинством идут на молитву. Я завидую малышу, который важно произносит: "Это - моя синагога". А когда его мама, зажигая субботние свечи, напевает по-еврейски совсем, совсем неизвестную мне нежную песенку - с трудом сдерживаю слезы.

Отлучили, отучили, разлучили┘

Но - как там сказала милая девочка Настя в прекрасной передаче Ефима Гальперина "Кто мы?"

На вопрос о национальности она уверенно заявляет: "Еврей!" "А что же в тебе еврейского?" "Ничего!" - решительно отвечает Настя. И дальше - еще забавнее: "А почему же ты еврейка?" "Потому что я в Америке живу!" Однако, думаю, что наивный детский ответ исполнен глубокого смысла - для многих из нас - вполне взрослых и даже вполне старых. Можно, можно еще - пересмотреть, обдумать, понять.

Потому что мы в Америке живем!

"МИР ВЫЖИЛ┘"

Да, не стоит гордиться тем, что - не твоя заслуга. Но я и не горюю, нет! Все же это удача - изнутри, на себе, прочувствовать загадочную уникальность еврейской судьбы! Приписывать эту уникальность "одним лишь гонениям и чувству самосохранения - недостаточно┘ И сильнейшие цивилизации в мире не достигали и до половины сорока веков┘ Тут┘ некая идея, движущая и влекущая, нечто такое, мировое и глубокое, о чем, может быть, человечество еще не в силах произнести своего последнего слова┘" Это из дневников Ф.М.Достоевского. Мнение - достаточно объективное.

С классиком нельзя не согласиться. Но у меня есть еще и личное соображение по этому поводу. Если справедливо, что "мир выжил потому, что смеялся", то и евреи выжили еще и благодаря своему величайшему дару - умению смеяться - над собой и своими неприятностями. Они и другим помогают этим своим светлым юмором сохранить "душу живу". Вспомним только, кем были (и есть) для несчастного "советского" народа Аркадий Райкин, Михаил Жванецкий!

И следующую часть моих размышлений о своем еврействе начну с "Гарика".

 

* * *

"Темна российская заря,
И смутный страх меня тревожит.
Россия в поисках царя
Себе найти еврея может".
                                  И.Губерман.

Есть и такой выход - и не гордиться и не досадовать по поводу своего еврейства. Просто - не думать об этом. Можно - да кто же даст? Напомнят! Да и грех тяжкий - забывать. Пепел соплеменников стучит в нашем сердце.

Другие - и умные, и осмотрительные - говорят: "помнить, но не высовываться, гусей не дразнить". Действительно, как раздражает иных мельтешение на политической сцене и на экране еврея, "олигарха и триумфатора", который хочет быть не только "новым", но и "русским"! Иначе - зачем так суетиться на церемонии вручения учрежденной им премии, обращаясь в основном к представителю христианской церкви и навязчиво подчеркивая свое православие?!

Так - носить ли евреям ливреи? "Лезть ли наверх", быть ли "на виду"? Думаю - если есть искреннее желание принести пользу, не поступаясь достоинством - "носить", "лезть" и "быть"! Потому как - наступив себе на горло - сам задохнешься, а радости никому не принесешь. Давно и не нами сказано, что закапывать талант - грех. Он, талант, должен служить людям. Все зависит от цели и средств.

БОЛЬ И НЕЖНОСТЬ В МОЕЙ КРОВИ

Так куда же податься бедному еврею? Как сохранить себя, принадлежа к "странному" - для других и "роковому" - для себя - народу?

Думаю - есть рецепт, который может помочь нам избежать крайностей - гордыни или, напротив, стыда своего еврейства. Рецепт этот выписан прекрасным человеком и поэтом. Тем, кому мы можем доверять - хотя бы за это:

"Еврей, о России тоскующий,
На совести горькой моей".

Вот та пропись, которую завещал нам Поэт - как панацею от наших комплексов:

"Чувство собственного достоинства -
Вот загадочная стезя.
На которой разбиться - запросто,
Но с которой сойти - нельзя!
Потому что - без промедления -
Вдохновенный, чистый, живой,
Растворится, в прах превратится
Человеческий облик твой.
Чувство собственного достоинства -
Это просто портрет любви┘
Я люблю вас, мои товарищи,
Боль и нежность в моей крови.
Чтоб там тьма и зло ни пророчили,
Кроме этого - ничего
Не придумало человечество
Для спасения своего!"

                                    Булат Окуджава

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 12(297) 12 июня 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]