Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 11(296) 29 мая 2002 г.

Яков ЛИПКОВИЧ (Кливленд)

ДЕТИ, ДЕТИ, ДЕТИ...

Светлой памяти моего друга Рафаила Гольдина, кинорежиссера,
основателя Международного музея детского искусства в Осло.

...Вот мы, литераторы, все сочиняем, сочиняем. Чего только не накручиваем, чтобы удержать читателя. Честно говоря, я бы все наши романы сложил в кучу и сжег. Я догадываюсь, на какие аналогии навожу вас. Но когда миллионы людей забивают себе головы всевозможной ерундой, невольно начинаешь думать, что все эти Монбланы книг когда-нибудь заслонят собой солнце. Да, я понимаю, что они гроша ломаного не стоят, все эти сравнения, метафоры, гиперболы. Откровенно, я бы из всей литературы оставил только книги о детских страданиях. Всего пять слов из уст четырехлетней девочки, обеими ручонками вцепившейся в мамину юбку по дороге к очередному яру: "Мама, а когда расстреливают - больно?" (из воспоминаний ленинградской писательницы Марии Рольникайте), стоят всего многотомного Достоевского с его неразменной, уже давно высохшей детской слезинкой... Простите...

А сейчас? Я глотал слезы, когда видел на экране телевизора черных ребятишек, мертвых и умирающих под палящим африканским солнцем в безводной пустыне. И думал, как много могла бы сделать для спасения этих детишек одна из самых влиятельных общине Америки - черная. Или у ее импозантных лидеров - тех же Фаррахана, Джексона и других - нет большей заботы, чем "выводить на чистую воду" евреев и устраивать время от времени показательные спектакли со счастливым концом?..

Да, я старый, печальный, тихий еврей, но у меня не дрогнула бы рука прикончить любого негодяя, посягнувшего на жизнь ребенка. Я до сих пор не понимаю, как могли взрослые люди в серозеленых шинелях, тоскующие по своим детям, с нетерпением ждущие доброй весточки о них из дому, радующиеся каждому успеху маленького и родного человечка, просто и деловито уничтожать многоликую, многоглазую, многоногую детскую плоть. Я не смог смотреть "Список Шиндлера". Мне стало плохо сразу, как только я встретился с первым взглядом обреченного человечка. Среди этих крох, большеглазо вбиравших в себя всю эту страшную и непонятную новизну, боявшихся отстать от мам и пап и потеряться в нескончаемой человеческой ленте, были и мои далекие маленькие братишки и сестренки из Городка под Минском. Я даже не знаю их имен, потому что нигде так непрочны и ненадежны были родственные связи как у нас, в стране победившего сталинизма. После войны я около двух лет прожил в Германии, знал многих немцев, воевавших против нас, и мучительно хотел понять, как у них или у их близких, родных, знакомых поднималась рука на детей? О женщинах, стариках, мужчинах я уже не говорю. Как? По приказу Гитлера? Но ведь и до Гитлера сотни лет, все средние века, на немецкой земле бушевали еврейские погромы, гибли дети. И не только в Германии... Почитайте, кто еще не читал, книгу Льва Полякова "История антисемитизма" (Эпоха веры), и если у вас после чтения ее не появится страстное желание раз и навсегда покончить со смертельно опасной ролью чужого на чужой земле, мне жаль и вас, и ваших детей. Как никогда раньше я всем сердцем почувствовал, как мне дорог наш маленький, прижатый к самому краю пропасти Израиль. Я готов припасть к его древней земле и целовать каждую травинку, каждую пылинку. каждый камешек. И если надо - отдать за него жизнь...

Да, я слышу возмущенные голоса... И продолжаю: ...сохраняя при этом величайшую благодарность Америке, нашей общей стране, с открытым и чистым сердцем приютившую нас и позволившую нам как можно быстрее прийти в себя и почувствовать себя людьми...

Но мысль снова возвращается к детям. Вчера по телевидению показывали детишек, жертв неуемной, не знающей удержу фармакологии. С огрызками рук и ног, с деформированными телами. С уродливыми головками, они, между тем, вели себя как все дети: смеялись, шалили, играли в какие-то свои игры, готовы были подраться, если что не нравилось. Почти все с умными, живыми, смышлеными глазами и в то же время не сознающие, какая страшная беда выпала на их долю. Я сразу же выключил телевизор. И долго боролся с собой, чтобы не разреветься от жалости к этим маленьким и славным человечкам, которых впереди ничего не ждет, кроме понимания своей ненужности и очень короткой жизни. Нет слов, как жаль этих малышей. Но не меньше жаль и здоровых девчонок и мальчишек, в воспитании которых допускаются страшные просчеты. Подражая героям большинства фильмов, которые все свои проблемы решают с помощью оружия, одни подростки с такой же легкостью убивают своих товарищей и учителей, другие исчезают неизвестно куда, третьи как мотыльки летят на первый огонек и в нем сгорают. Попробуйте представить себе, что пережил каждый из этих девчонок и мальчишек за свою недолгую жизнь, и многие теперешние разговоры о педагогике вам покажутся пустой болтовней.

И это в благословленной Америке, где общество и государство стараются в меру своих сил и возможностей помочь всем, кому плохо. А в России - нашей матери и нашей мачехе одновременно? Страшно читать российские газеты. Нет таких преступлений против детей, на которые бы не шли опустившиеся люди. Отцы, насилующие своих дочерей. Матери, продающие дочек за бутылку водки. Дочери, убивающие родителей, чтобы завладеть их жилплощадью. И голодные дети, шныряющие по помойкам и просящие милостыню у таких же полунищих людей. "Дяденька, оставьте поесть!" - просит малыш шести-семи лет, останавливаясь у столиков ресторана, вынесенных по западному образцу прямо на улицу. Или: "Дяденька, не убивайте меня!" - умоляет другой шестилетний малыш, оставленный мамой дома, грабителей, которые тут же при нем обсуждают, надо ли убивать его, невольного свидетеля, или оставить? И при нем еще долго перепираются. Кому это самое... Дальше рука отказывается писать...

А в эту нелегкую годину православная церковь, которой, казалось бы, самое время открытым и мудрым словом воздействовать на души людей, все так же, как и сто, и двести, и триста лет назад умиляется своим благолепием, дивной позолотой обрядов и боится только одного, чтобы ее, не дай Бог, не потеснили другие, более легкие на подъем конфессии. Много ли сделал для того, чтобы озарить свою паству светлым и ясным словом ныне покойный митрополит Петербургский и Ладожский Иоанн, весь пасторский пыл направлявший на поиски врагов России, список которых, как вы понимаете, начинается нами, евреями?..

Дети, простите взрослых! Взрослые, спасайте детей!

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 11(296) 29 мая 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]