Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(293) 15 апреля 2002 г.

Георгий ЧЕРНЯВСКИЙ (Балтимор)

ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА ДЛЯ УЧЕНОГО

П.Л.Капица

В СССР было хорошо известно имя акедемика Петра Леонидовича Капицы, получившего одну за другой две Сталинские премии (1941 и 1943), дважды удостоенного звания героя социалистического труда (1945 и 1974), лауреата Нобелевской премии (1978), почти бессменного (с 1934 г. до кончины в 1984 г., за исключением десятилетнего перерыва в 1946-1955 гг.) директора Института физических проблем Академии наук СССР, награжденного множеством орденов (только орденов Ленина у него было шесть штук). Если не обращать внимания на перерыв в руководстве институтом (его причины в советской литературе и справочных изданиях не объяснялись), Капица представал как сановный деятель научного истеблишмента, обласканный властями при всех коммунистических правителях: Сталине, Хрущеве, Брежневе.

И только с конца 80-х годов в печати стали появляться документы и воспоминания, свидетельствующие, что взаимоотношения ученого с советскими властителями отнюдь не были столь уж безоблачными, что он активно и мужественно использовал свое уникальное положение гениального физика, исследования которого были крайне необходимы военно-промышленному комплексу, для защиты своих коллег от репрессивной машины, для критики пороков системы. Капица был далек от диссидентства. Он не бросил, подобно А.Д.Сахарову, открытый вызов тоталитаризму. Его стиль был иным: он сочетал смелость и прямоту, когда речь шла о людях науки, арестованных органами, с прагматизмом во взаимоотношениях с властями.

Наш рассказ будет, однако, посвящен одному, сравнительно недолгому периоду в жизни ученого - когда он, в 1934 г. приехав в СССР на конгресс, был лишен возможности возвратиться в свою лабораторию. Об этом эпизоде в жизни Капицы в литературе имеются только упоминания, хотя он получил отражение в опубликованной на Западе переписке (см.: "Kapitsa in Cambridge and Moscow: Life and Letters of a Russian Phisicist", Amsterdam, 1990).

В 1995 г. журнал "Вестник" опубликовал яркую статью Моисея Каганова с воспоминаниями о П.Л.Капице и его институте и подборку свидетельств людей, близко знавших учёного (#15, с. 41-51). Но и в этих материалах, кроме односложного упоминания М.Каганова, ничего не говорится о том, как же, собственно, Петра Леонидовича вынудили остаться в СССР в 1934 г.

П.Л.Капица родился 9 июля 1894 г. в семье военного инженера полковника, а затем - генерала русской армии (военные титулы отца в советских изданиях скрывались). Петр окончил Петроградский политехнический институт в 1919 г., проявив уже в студенческие годы качества незаурядного ученого. В 1921 г. ему удалось выехать за рубеж.

Находясь в Великобритании, он обратился к известному физику Эрнесту Резерфорду с просьбой принять его на стажировку в Кавендишскую лабораторию в Кембридже. Резерфорд поначалу отказал, так как лаборатория, по его словам, была переполнена сотрудниками (их и так около 30 человек). Тогда Капица спросил мэтра, к какой точности тот стремится в своих экспериментах. "Допустима 2-3-х процентная погрешность", - ответил Резерфорд. "В таком случае, - сказал Петр, - один лишний исследователь не будет заметен, он будет поглощен допустимой неточностью опыта". Остроумная реплика и раскованность молодого ученого в сочетании с его вполне приличным английским пленили Резерфорда, так Капица стал его сотрудником. Этот эпизод Капица вспоминал часто, Резерфорд же его забыл. Когда маститого ученого спрашивали, что заставило его принять Капицу, он отвечал: "Я не помню, что именно, но я очень рад, что это сделал".

В Кембридже Капица работал 13 лет. Здесь он осуществил цикл фундаментальных исследований, за которые уже в 1923 г. получил степень доктора философии. Молодой экспериментатор в 1922 г. основал в Кембридже научный семинар, названный позже "Клубом Капицы". В 1925 г. он стал заместителем директора Кавендишской лаборатории, в 1926 г. возглавил собственную Магнитную лабораторию, а в 1930 г. начал строительство мощной лаборатории на средства, завещанные химиком и промышленником Людвигом Мондом. Эта лаборатория была торжественно открыта 3 февраля 1933 г. От имени Кембриджского университета ее "принял" канцлер университета, лидер Консервативной партии Стенли Болдуин, неоднократно занимавший пост премьер-министра.

С 1926 г. Капица часто приезжал в СССР и беспрепятственно возвращался в Англию. В Кремле его считали советским ученым, находившимся в "длительной заграничной командировке". В 1929 г. Капица был избран действительным членом Лондонского Королевского общества (это звание равнозначно академическому в других странах). В том же году стал членом-корреспондентом Академии наук СССР, а так же консультантом Украинского физико-технического института (УФТИ) в Харькове (именно в этом институте А.К.Вальтером, А.И.Лейпунским и К.Д.Синельниковым в 1935-1936 гг. был создан линейный ускоритель электронов и осуществлено первое экспериментальное расщепление атомного ядра). Осенью 1929 г., приехав в СССР в очередной раз, Капица около двух недель провел в Харькове, где читал лекции и давал консультации в УФТИ. В 1932 и 1933 гг. он опять побывал в Москве, Ленинграде и Харькове, после чего возвратился в Кембридж.

Ничто не предвещало грозы, когда 1 сентября 1934 г. Петр Леонидович вновь приехал в СССР вместе с супругой Анной Алексеевной, дочерью известного академика, математика и механика А.Н.Крылова, для участия в Менделеевском съезде. Британские друзья предупреждали Петра, что его исключительное положение не может продолжаться бесконечно. Но ученый не внял этим словам.

На этот раз за каждым его шагом ученого следили сотрудники НКВД, сообщавшие своему начальству подлинные и вымышленные "антисоветские" высказывания Капицы. Немало доносчиков было также среди ученых. При этом надо отметить, что Капица любил шутки, розыгрыши, словом производить впечатление. Когда его однажды попросили дать свой домашний адрес, он ответил: "Англия, Капице". В другой раз (в 1931 г.) Капица представил посетившего его в Кембридже видного большевистского деятеля Н.И.Бухарина, как "товарища Бухарина".

Вполне понятно, что даже совершенно невинные с точки зрения здравого смысла шутки НКВД в докладах партийному руководству квалифицировал как опасную контрреволюционную агитацию.

Личность Капицы оказалась в центре внимания Кремлевских лидеров. Была даже образована (разумеется, секретно) специальная правительственная комиссия, которой предстояло решить его судьбу. 16 сентября эта комиссия, в которой председательствовал член Политбюро ЦК ВКП(б) В.В.Куйбышев, приняла решение: "Исходя из соображений, что Капица оказывает значительные услуги англичанам, информируя их о положении в науке СССР, а также и то, что он оказывает английским фирмам, в том числе военным, крупнейшие услуги, продавая им свои патенты и работая по их заказам, запретить П.Л.Капице выезд из СССР". Как видим, в постановлении по существу отдавалось должное научному потенциалу Капицы, и в то же время не было ни слова по поводу его "антисоветизма". Последний держали про запас, на случай, если "придется" оказать на ученого силовое воздействие.

Правительство СССР поручило заместителю наркома тяжелой промышленности Г.Л.Пятакову (в прошлом участнику объединенной оппозиции Троцкого и Зиновьева, а теперь рьяному сталинскому подхалиму, что не спасло его от расстрела в 1938 г.) сообщить Капице о принятом решении и вступить с ним в переговоры об условиях его работы в СССР. 21 сентября Капица приехал в Москву на встречу с заместителем наркома, который лицемерно предложил ему "обдумать предложение" остаться в СССР и включиться в научную деятельность "на пользу социалистическому строительству". Капица отклонил предложение, заявив, что у него интересная научная работа, превосходно оборудованная лаборатория, необходимый штат научных сотрудников, что он хорошо обеспечен материально. Пятаков попытался отправить Капицу в более высокую инстанцию - к В.И.Межлауку, заместителю председателя Совнаркома СССР и председателю Госплана (председателем правительства был В.М.Молотов). Капица, однако, к Межлауку не пошел и тем же вечером возвратился в Ленинград.

Но надежда, что его оставят в покое, оказалась тщетной. Тотчас же по его прибытии в Ленинград Капицу ожидала телеграмма о вызове к Межлауку. Ученый попросту не обратил на неё внимания. Однако последовали угрожающие телефонные звонки из секретариата зампреда Совнаркома. В результате 25 сентября Капица, вновь прервав участие в Менделеевском съезде, приехал в Москву. На этот раз ему попытались дать понять, что он - лишь мелкая сошка по сравнению с правительственными тузами: в течение двух дней заместитель Молотова "был занят" и Капицу не принимал и только на третий день "нашел время" для беседы с ученым. Никаких практических результатов и эта встреча не дала. Капица вновь выразил желание возвратиться на работу в Кембридж. Межлаук же заявил, что правительство СССР считает выезд ученого за границу "нежелательным", но дал согласие на поездку в Великобританию его жены и двух малолетних сыновей - 6-летнего Сергея и 3-летнего Андрея (ныне оба они известные ученые: С.П.Капица - физик, а А.П.Капица - географ).

Лишь постепенно и пока далеко не полностью П.Л.Капица начал осознавать реалии тоталитарной системы. Ученый оказался в капкане. Порой он впадал в отчаяние. Сексоты доносили его слова: "Меня можно заставить рыть каналы, строить крепости, можно взять мое тело, но дух никто не возьмет. И если надо мною будут издеваться, то я быстро покончу счеты с жизнью любым путем, я скорее пущу себе пулю в лоб".

Э.Резерфорд

Приступы отчаяния, однако, быстро проходили. Капица решил обратиться к Резерфорду и другим крупнейшим ученым, в частности, к Полю Ланжевену и Альберту Эйнштейну, с просьбой выступить в печати с требованием о предоставлении ему возможности покинуть СССР. Существенных результатов эта попытка не дала. Просоветски настроенный Ланжевен просто не желал ничего предпринимать в пику "кремлевскому горцу". Что же касается Эйнштейна, то он незадолго перед этим, в 1933 г., эмигрировавший из Германии в США, видел в СССР мощную силу, способную противостоять гитлеризму и, хотя весьма критически относился к большевистскому эксперименту, не хотел быть вовлеченным хотя бы в малейшей мере в акцию, которую могли бы истолковать как антисоветскую.

Правда, Резерфорд, проинформированный Анной Капицей о том, что произошло, обратился со сдержанным, в британском стиле, протестом к советскому полпреду в Великобритании И.М.Майскому. Майский, в прошлом меньшевик, теперь прилагавший все силы, чтобы выслужиться перед Сталиным, ответил с большим опозданием демагогическим письмом следующего содержания: "Действующая в Советском Союзе система заключается в том, что Советское правительство планирует не только экономику страны, но и распределение трудовых ресурсов, включая распределение научных работников. Пока наши научные учреждения могли решать поставленные перед ними задачи с помощью наличных научных работников, Советское правительство не выдвигало никаких возражений против работы г-на Капицы в Кембридже. Сейчас же, однако, в результате необыкновенного развития народного хозяйстве СССР, связанного с ускоренным завершением Первого и энергичным выполнением Второго пятилетнего плана, наличного числа научных работников не хватает, и в этих условиях Советское правительство сочло необходимым использовать для научной деятельности внутри страны всех тех ученых - советских граждан, которые до настоящего времени работали за границей. Г-н Капица относится к этой категории. Сейчас ему предложена чрезвычайно ответственная работа в Советском Союзе по его специальности, что позволит ему развить в полной мере свои способности как ученого и гражданина своей страны".

Из письма можно было заключить, что Капица примирился со своей участью. Но это было далеко не так. Несмотря на неудачу с международным вмешательством, Петр Леонидович счел возможным использовать внутренние рычаги, чтобы вырваться на свободу. По его мнению, группа советских академиков могла бы обратиться к Н.И.Бухарину, К.Е.Ворошилову и М.Горькому "для организации широкой кампании" в его защиту. Более того, сексоты сообщали, что ученый пытается выяснить, "где находится тов. Сталин - в Москве или на отдыхе (Сталин обычно отдыхал на юге осенью, и об этом было широко известно - Г.Ч.) - и поставить его в известность о случившемся".

Надо сказать, что перипетии Капицы вызвали сочувствие со стороны некоторых видных российских ученых. В секретном докладе НКВД отмечались высказывания в поддержку Капицы академиков В.И.Вернадского, А.Н.Крылова, А.Ф.Иоффе, Н.Н.Семенова, И.П.Павлова, Ф.И.Щербатского, А.Е.Фаворского с выражением ему сочувствия. Вернадский, например, заявил: "Если решение правительства не пускать в Англию не будет отменено, произойдет международный скандал. Английское Королевское общество, членом которого состоит Капица, примет все меры к тому, чтобы вернуть Капицу. Наука интернациональна, и никому не должно быть запрещено работать там, где он хочет, и на темы, которые он считает интересными". "По приказу творить нельзя. Капица откажется творить", - говорил Фаворский. Настроение академиков следующим образом суммировала справка НКВД: они "высказались в общем против принятого в отношении Капицы решения, считают недопустимым столь насильственное разлучение Капицы с его двумя детьми, живущими в Англии, получающими там воспитание, и разрушение его хорошо оборудованной лаборатории".

Но единственным, кто попытался от слов перейти к делу, был тесть Капицы, академик Крылов. Он обратился к президенту Академии Наук А.П.Карпинскому с просьбой специально приехать в Москву к председателю ЦИК СССР М.И.Калинину, чтобы тот помог Капице возвратиться в Кембридж. Увы, 88-летний Карпинский просьбу Крылова отклонил.

В самый разгар этой истории, 26 сентября 1934 г., газета "Известия" (ее редактором был Н.И.Бухарин) поместила предоставленную задолго до этого и лежавшую в портфеле статью Капицы о проблеме получения жидкого гелия и о совместной работе с учеными УФТИ в этом направлении. Публикация статьи создавала видимость, что положение автора стабильно и не вызывает опасений.

Одновременно с этим НКВД через своих агентов стал распространять слухи, что Капица работал на английскую разведку и даже собирал для передачи англичанам шпионские данные о положении на Дальнем Востоке, пропускной способности Сибирской магистрали, пограничных укреплениях, самолетостроении и т. д. На фоне этих слухов Пятаков в разговоре с академиком Семеновым, дружба которого с Капицей была известна, произнес слова, которые прозвучали как прямая угроза ареста: "Если слухи о секретной работе Капицы дойдут до ГПУ (ГПУ уже не существовало, но эта аббревиатура продолжала широко употребляться в весьма зловещем смысле - Г.Ч.), то могут вызвать тяжелые репрессии по отношению к Капице".

Капица жил в Ленинграде в отвратительных бытовых условиях. По словам индолога акад. Ф.И.Щербатского, он вынужден был обитать в "двух комнатах в коммунальной квартире, где много посторонних жильцов, квартира запущенная, грязная, имеет паразитов. В умывальной - очередь, уборной пользоваться нельзя из-за загрязнения". Щербатский делал вывод, что при таких бытовых условиях "нельзя даже читать, не то, что заниматься научной работой".

Политическое, психологическое и моральное давление в конце концов дало результаты. Капица стал склоняться к тому, чтобы возобновить работу в СССР. Великолепно разбиравшиеся в советских реалиях академики Крылов и Семенов убеждали в необходимости начать научную работу, но потребовав при этом достойные условия - таков единственно возможный для него выход из создавшегося положения. Капица был ученым-экспериментатором, для работы которого требовалось сложное, дорогостоящее, разработанное под его непосредственным руководством оборудование, находившееся в Мондовской лаборатории в Кембридже. Он весьма скептически относился к возможности перевода лабораторной техники в СССР.

Правда, он пошел на некоторую хитрость - стал говорить коллегам, что готов перевести свою работу в СССР, но для этого, мол, ему надо поехать на полгода в Англию, чтобы "ликвидировать дела с Резерфордом". Разумеется, ничего из этого замысла не получилось. Н.Н.Семенов несколько раз обращался в правительственные учреждения, разъясняя, что Капица может действительно добиться крупнейших научных достижений только в том случае, если для него будет организована специальная лаборатория. В конце концов, Семенову "порекомендовали", как было сказано в секретном донесении НКВД, оставить Капицу в покое и ждать, пока он сам не обратится в соответствующие советские учреждения с просьбой о создании ему лаборатории. Власти желали, чтобы капитуляция была полной и публичной...

О душевном состоянии ученого свидетельствовали письма жене в Англию. В одном из них говорилось: "...Жизнь изумительно пуста сейчас у меня. Другой раз у меня кулаки сжимаются, и я готов рвать на себе волосы и беситься. С моими приборами, на моих идеях в моей лаборатории другие живут и работают, а я здесь один сижу, и для чего это нужно, я не понимаю. Мне кажется подчас, что я схожу с ума".

Все же полной капитуляции Капицы власти не дождались, и они решили пойти на незначительный компромисс. 31 октября ученому вручили письмо В.И.Межлаука, в котором зампред Совнаркома просил Капицу к 3 ноября представить свои предложения о научной работе в СССР. В ответном письме Капица разъяснил большевистскому чиновнику, что его работа в Кембридже относилась к крайне сложным в техническом отношении областям современной физики, что его лаборатория была оборудована "единственными и оригинальными приборами", изготовленными британскими промышленными предприятиями, которые "охотно брались за индивидуальные проблемы". Он констатировал, что в СССР не видит для себя возможности взять ответственность "за организацию научных исследований, аналогичных тем, над которыми работал в Кембридже". Поэтому он решил изменить область научных изысканий, занявшись проблемами биофизики совместно с И.П.Павловым.

В начале ноября Капица приехал в Москву на переговоры об условиях своей работы в СССР. Переговоры затягивались. Вновь и вновь приходилось разъяснять чиновникам, что без своей лаборатории, без надежных, подобранных им самим сотрудников, без наработанной технологии он не в состоянии развернуть фундаментальные исследования, что ожидать непосредственного "внедрения в производство" результатов его исследований нельзя.

Возможно, вся эта волокита продолжалась бы еще долгое время. Однако в дело вмешался Сталин, который, очевидно, понял, что "овчинка стоит выделки". Во всяком случае, в двадцатых числах декабря дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки. 22 декабря вопрос о Капице был поставлен на Политбюро ЦК ВКП(б). Принятое постановление предусматривало создание академического Института физических проблем в Москве, утверждение Капицы директором этого института, завершение строительства к сентябрю 1935 г. зданий института с лабораториями, оснащенными самым современным оборудованием. Капице предоставлялось право самому укомплектовать институт квалифицированными кадрами и распоряжаться выделенными финансовыми средствами вне контроля со стороны вышестоящих органов. Постановление предусматривало создание для Капицы максимально благоприятных материальных условий, в частности - квартира в центре Москвы из 5-7 комнат, дача в Крыму и персональный автомобиль. Так железная клетка, в которой оказался ученый, начала превращаться в золотую.

На следующий день, 23 декабря 1934 г., было опубликовано решение правительства о создании Института физических проблем АН СССР. Капицу немедленно был перевели из заброшенной гостиницы "Новомосковская" в престижный "Метрополь", где ему предоставили номер люкс.

* * *

Превращение П.Л.Капицы в "персону грата" отнюдь не означало моментального преодоления бюрократических рогаток в обращении с ученым. 11 марта 1935 г. он писал жене в Англию: "Никто не может здесь поверить, что все, что я хочу, - это просто хорошего, доверчивого отношения к себе. Никто не может поверить, что я действительно хочу помочь в организации науки. Трагедия моего положения, что [уже] три месяца, как я хочу заставить людей понять, чего я хочу, и до сих пор ко мне недоверчиво-снисходительное отношение. Я чувствую себя каким-то Дон Кихотом. Я заступаюсь за какую-то Дульцинею Науку, и все надо мною потешаются".

Все же твердая воля, организаторские способности, огромный авторитет ученого вкупе с незримым, но ощущавшемся, покровительственным отношением советского диктатора постепенно приводили к необходимым результатам. По настоянию Капицы, советское полпредство в Лондоне вступило в переговоры с Королевским обществом о закупке и транспортировке в СССР оборудования Мондовской лаборатории.

Первое зарубежное сообщение о задержании Капицы в СССР появилось в русской газете "Последние новости" (Париж) 9 марта 1935 г. Газета высказала мнение, что большевики захватили Капицу в качестве заложника за невозвращенца Гамова. Западной публике эта версия показалась, видимо, недостаточно убедительной, и в течение следующих полутора месяцев пресса по этому поводу хранила молчание.

Буря разразилась, когда 24 апреля лондонская "News Cronicle" в утреннем выпуске опубликовала под заголовком "Кембридж в шоке от Советов" беседу с Резерфордом. "Капица - блестящий работник, - заявил "Крокодил", как называли великого ученого друзья и ученики, - и он бы, несомненно, осуществил здесь в ближайшие год-два ряд замечательных экспериментов". В вечерних выпусках 70 газет Великобритании опубликовали в этот день отклики на беседу. "Россия задержала его; конец кембриджским исследованиям", - писала "Star". 25 апреля комментарии появились во всей западной печати под заголовками "Россия задерживает профессора; Англия теряет большого ученого", "Исчезнувший профессор", "Потеря для науки в Кембридже" и т. п. 26 апреля Резерфорд обратился с письмом в лондонскую "Times", опубликованным 29 апреля под заголовком "Задержание в России. Потрясение для научного мира". Резерфорд писал, что сообщение о задержании свидетельствовало о нарушении свободы личности. Советские власти "реквизировали" услуги Капицы без всякого предварительного уведомления. Его ученик и друг глубоко потрясен крушением своей работы, его здоровье серьезно подорвано. "С точки зрения мировой науки в целом будет большим несчастьем, если из-за недостатка отзывчивости или непонимания возникнут условия, в которых Капица не сможет дать миру то, на что он способен". С протестом к советскому полпреду в США Трояновскому обратилась группа ведущих американских ученых.

В то же время именно утверждение Резерфорда об интернациональности науки, легло в основу решения Сената Кембриджского университета от 30 ноября 1935 г., принятого по предложению Резерфорда, о согласии на продажу СССР для института Капицы (именно так было сказано в решении, официальное наименование института игнорировалось) научного оборудования Мондовской лаборатории. В самом конце 1935 г. оборудование прибыло в СССР, а в начале 1936 г. было завершено строительство Института физических проблем.

Капица в полной мере воспользовался своим правом комплектования института научными сотрудниками и свободного распоряжения предоставленными средствами. В институте возник даже некий микроскопический рынок труда с вытекавшими из него позитивными результатами. Как-то вскоре после завершения строительства Капица, до предела занятый исследовательскими и научно-организационными делами, случайно взглянул из окна на крайне захламленный внутренний двор. "Сколько у нас дворников?" - спросил он секретаря. "Трое", - последовал ответ. "Немедленно уволить двоих, а оставшемуся дать тройную зарплату", - распорядился директор. На следующее утро двор сверкал чистотой...

Капица вынужден был примириться с пребыванием в "золотой клетке". В январе 1936 г. из Великобритании возвратилась его супруга с сыновьями. Последовали фундаментальные открытия ученого - он разработал новый метод сжижения воздуха, который предопределил развитие во всем мире крупных установок для получения кислорода, азота и инертных газов, установил скачок температуры ("скачок Капицы") при переходе тепла от твердого тела к жидкому гелию, открыл сверхтекучесть жидкого гелия и т. д.

В то же время уникальное положение гениального физика и организатора науки, труды которого широко использовались в советской оборонной технике (хотя, как отмечал Капица, значительно менее эффективно, чем это было бы возможно без бюрократических проволочек и партийного вмешательства), позволяло ему сохранить относительное (подчеркнем - весьма относительное) независимое положение и выступать в защиту ученых, подвергавшихся нападкам и арестам.

Уже в 1936 г. он обратился с письмом к Молотову в поддержку математика, академика Н.Н.Лузина, которого "Правда" объявила "врагом в советской маске". Письмо возвратилось с резолюцией "За ненадобностью вернуть гр-ну Капице. В.Молотов", но Лузина арестовать не решились. В феврале 1937 г. Капица выступил в защиту арестованного физика В.А.Фока, который вскоре был освобожден, а через два года избран академиком. В апреле 1938 г. Капица вступился за арестованного заведующего теоретическим отделом своего института Л.Д.Ландау. На этот раз хлопоты продолжались целый год - директору было нелегко добиться освобождения ученого, который сравнивал сталинскую диктатуру с властью Гитлера. Но в конце концов Капица достиг своего - Ландау был освобожден под его личное поручительство.

Во время войны П.Л.Капица был членом Научно-технического совета при Государственном комитете обороны и начальником Главного управления кислородной промышленности при Совнаркоме СССР. Занимая столь внушительные бюрократические посты, ученый никогда не изменял себе. Он писал Сталину, защищая "идеалистов", протестовал против административного вмешательства в науку, высмеивал заявления вроде "если вы не материалист в физике, вы враг народа". По поводу отказа "Правды" напечатать одну его заметку в точном соответствии с авторской редакцией, он даже осмелился написать Сталину, что "Правда" - скучнейшая газета, на что "лучший друг учёных" ответил: "Конечно, правы Вы, а не "Правда"".

После того, как в США было создано, а затем применено в военных целях атомное оружие, 20 августа 1945 г. в СССР был образован Специальный комитет для руководства "всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана". Председателем стал Л.П.Берия, а из физиков включены были только И.В.Курчатов и П.Л.Капица. Но сразу же начались столкновения Капицы с Берией. Дважды, 3 октября и 25 ноября 1945 г., Капица обращается с письмами к Сталину, указывая, что некомпетентное вмешательство всемогущего лица только препятствует научным разработкам. На этот раз, однако, Сталин взял сторону своего клеврета, и Капица был выведен из комитета.

Так начался период опалы академика (он был избран действительным членом АН СССР в 1939 г.) Правда, хитрый Сталин, осознавая огромный научный потенциал Капицы, и в это время сохранял видимость покровительства. 4 апреля 1946 г. он пишет Капице: "Все Ваши письма получил. В письмах много поучительного, - думаю как-нибудь встретиться с Вами и побеседовать о них".

В августе 1946 г. Сталин подписал постановление о снятии Капицы со всех постов. Ученый с этого времени жил под Москвой, на Николиной Горе, где организовал домашнюю лабораторию (вспоминая свое директорство, он назвал ее "избой физических проблем"). Как теперь оказалось, в середине 30-х годов Капица недооценил свои силы - и в условиях кустарной лаборатории, на базе оборудования, изготовленного им самим или друзьями, он вел исследования в области механики и гидродинамики, разработал новый тип генератора, осуществил открытие плазменного шнура в плотных газах при высокочастотном разряде. В декабре 1949 г., когда "все прогрессивное человечество" распиналось в славословиях по поводу 70-летия Сталина, Капица игнорировал юбилейные мероприятия. Через месяц последовала очередная месть - его изгнали с профессорской должности в Московском университете.

Только после смерти кровавого диктатора и ареста Берии положение Капицы в научном мире и обществе было восстановлено. В августе 1953 г. Президиум АН СССР принял постановление о помощи П.Л.Капице в его работе, а в январе 1955 г., после встречи с Н.С.Хрущевым, он вновь стал директором Института физических проблем.

Но Капица продолжал писать и говорить властителям то, что он действительно думал. Он тепло поздравил А.И.Солженицына с присуждением Нобелевской премии, а вот к постыдному письму академиков с "осуждением" А.Д.Сахарова присоединиться отказался. "Спасите Сахарова. Он великий ученый нашей страны", - писал Петр Леонидович Брежневу в 1981 г. Капица также высказывался в поддержку диссидента Вадима Делоне. В числе группы деятелей культуры и науки протестовал в 1966 г. против процесса постепенной реабилитации Сталина, и его письмо Брежневу, бесспорно, оказало определённое влияние, хотя ползучее, косвенное оправдание сталинизма происходило вплоть до горбачевской "перестройки".

Да, для Капицы можно было построить "золотую клетку", но сделать из него "послушный винтик" системы, заставить работать в кандалах было невозможно. Человек с большой буквы и гениальный ученый, Петр Леонидович Капица скончался в 1984 г., не дожив трех месяцев до девяностолетия.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(293) 15 апреля 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]