Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(289) 14 февраля 2002 г.

Яков ХЕЛЕМСКИЙ (Москва)

ИЗ БУДУЩЕЙ КНИГИ

* * *

Вновь разговор веду с самим собой.
Безмолвно. Ни собрата, ни соседа.
Люблю потолковать с моей судьбой
Наедине. Не скучная беседа.

А тема обоюдно горяча,
Душевный диалог неиссякаем.
И, даже в споре истину ища,
Друг друга с полуслова понимаем.

                                           V.2001

* * *

Полпланеты увидев, странствуя,
Океаны избороздив,
Ограничен теперь в пространстве я
И довольствуюсь тем, что жив.

Посещаю лишь ближние гавани:
Поликлиника, почта, двор.
Капитан каботажного плаванья,
Обретаю скупой обзор.

Но случаются происшествия
В этой вынужденной глуши,
Ибо всю же я путешествую
По долготам своей души.

А при этих вояжах внутренних
Все пейзажи судьбы ясней. -
И наброски дебютов утренних,
И полотнища зрелых дней.

Не тускнеют штрихи батальные,
Всех дорог и тревог холсты.
Вижу павших глаза печальные
И любимой моей черты.

Возникают ландшафты яркие
То родных, то чужих земель:
День полярный. Гилеи жаркие.
Зоркость возраста. Поздний хмель.

...Обмелела среда движения,
Исчезает былая стать.
Но глобально воображение,
Память сердца в пути опять.

                                            V.2001

* * *

Кузнечики, сверчки и светлячки
Одни - в саду, другие в помещенье.
Таинственно возникшие звучки
Загадочное микроизлученье.

Поэзия в укрытии живет,
Храня предназначение святое.
В кустарнике, под аркою ворот,
А то и рядом - в спальне, за тахтою.

Природа хорошо оснащена
Зарницей, громом, грохотом лавины,
Селеной в небеси освещена,
Украшена руладой соловьиной.

И вновь, почти на грани тишины,
Творец уюта ласково стрекочет,
И огонек в часы бессонной ночи
Сигналит при отсутствии луны.

В былых тысячелетьях и поныне
Лучится и поет на все лады
Необоримая полифония
Всесильной, но и трепетной среды.

                                                VIII. 2001

* * *

К величайшему сожаленью,
Паустовский и Грин в тени.
Доброта и воображенье
Не существенны в наши дни.

Новый век. Он путем тернистым
Продолжает, увы, идти.
В пору выемок и зачисток
Милосердие не в чести.

Даже лирика устарела -
Деловитым не до нее.
До высот ее не дозрело
Суетливое бытие.

Все равно Красоту не сломит
Равнодушная полоса.
И бессмертен "Ильинский омут",
Вечны "Алые паруса".

                                     VIII. 2001

* * *

Иону Дегену

Скорей всего, я так и не увижу,
Поскольку возраст непреодолим,
Песчанно-яркий, каменисто-рыжий,
Священный город Иерусалим.

Увы, мой долг сердечный не оплачен:
Не обойму тревожный окоём,
Не погрущу перед Стеною Плача
И на Голгофу не свершу подъем.

Мне не дано увидеть Гроб Господен,
Взглянуть на Ашкелон и Тель-Авив,
Сограждан двух многострадальных родин,
Друзей и кровно-близких навестив.

Мне каждый ныне там живущий дорог.
Одноплчанам-сверстникам - салют!
Приветствую заочно всех, которых
Израильтяне русскими зовут.

                                                    VI. 2001

* * *

Разлука - младшая сестра смерти.
Я изучил науку расставанья...
                           О.Мандельштам

Я столько пережил разлук,
Живых и мертвых провожая,
Что растерял привычный круг
Приятельства и обожанья.

Одни рванули за рубеж,
Другие - в занебесных высях.
Сперва рубец утраты свеж,
Потом, глядишь, - поблёк и высох.

Бытует где-то чья-то плоть,
Другая - в крематорской нише.
Любой отрезанный ломоть
Черствеет. Боль все тише, тише...

Но память, свой отбор свершив,
Диктует нам вердикт всеобщий:
Иной умерший - вечно жив,
Живой - мертвее, чем усопший.

Я ныне должное воздам
Своей начитанности ранней.
Не зря подвиг нас Мандельштам
Постичь науку расставаний.

                                           XII. 2001

* * *

Медовый Спас. Прощанье с летом.
О, временные рубежи!
На юг торопятся с рассветом
Молниеносные стрижи.

Отлётные первопроходцы
Умчались, пропоров зенит.
Но журавлиный клин взовьется
Не сразу. Он повременит.

Ведь небосвод еще распахнут.
В пылу пчелиных трудодней
Цветы и травы мёдом пахнут,
Мерцает вереск меж корней.

Вот и скворцам отлёт не к спеху.
Как ни суди, как ни ряди,
Пророчит боровое эхо,
Что Бабье лето впереди.

                                     VIII. 2001

* * *

В почете песни без мелодии.
Одни лишь ритмы на слуху.
И в этом грохоте, как водится,
Нет места звонкому стиху.

Кумирам публики воистину
На фоне хлёстких фонограмм
Хватает лишь одной-единственной
Строки: "Ой, мама! Шику дам!"


И вправду - шик. Аншлаг. Овации.
Что ж, мода... Так тому и быть.
Но, как ни красочны новации,
Зачем гармонию губить?

                                       IX. 2001

* * *

Отыщется едва ли
Тот уголок земли
Где б метко не стреляли,
Не резали, не жгли.

То в Иерусалиме,
То рядом - под Москвой...
Там - всё в огне и дыме,
Тут - вымах ножевой.

С печальным грузом "двести"
Причалил самолет.
А в питерском подъезде
Кого-то киллер ждет.

В благополучных Штатах,
Ведя летучий гроб,
Фанатик бесноватый
Таранит небоскреб.

Лихие репортажи.
Богатство, нищета.
Неужто впредь все та же
Кровавая тщета?

                                     IX. 2001

* * *

Погода все еще мирволит,
Почти по-летнему тепло.
Грозою неурочной полит
Асфальт мерцает, как стекло.

За ливнем - праздничное вёдро,
Обилье астр и георгин,
Нежданную внушает бодрость,
Легко развеивает сплин.

Плоды весомые - навалом.
Вдоль автострады распростерт
Влечет оранжевый и алый,
Арбузно-дынный натюрморт.

А все же в поле неуклонно
Готовится осенний сев.
И листья многолетних кленов
Летят с ветвей, побагровев.

                                       IX. 2001

* * *

Увидеть Неаполь - и умереть.
                          Туристское присловье

Хоть сроду не загадывал заранее,
Мне повезло. Неаполь видел дважды.
Но вопреки рекламным предсказаниям
Я помереть по-прежнему не жажду.

                                                    VIII. 2001

* * *

В отставку уходит поэт...
                             Н.Ушаков

Нет, я в отставку не уйду.
Уйдя, я просто пропаду,
Умолкнув, рухну на ходу,
Не в силах отвести беду.

Я не был модным никогда,
Но признан годным для труда.
И даже в поздние года
В письме рука моя тверда.

А труд велит, чтоб ремесло
Звучало мудро и светло,
В искусство вдруг переросло
И чью-то душу обожгло.

В пути к земному рубежу
Живу, пока пишу, брожу,
Слова ищу и нахожу
И строки новые твержу.

Когда же грянет срок такой,
Что мне сужден сплошной покой,
Замру с опущенной рукой
Над недописанной строкой.

                                      XII. 2001

* * *

Меньше красок. Меньше света.
У небес дождливый цвет.
Отсияло Бабье лето,
А Мужичьего-то нет...

                                      XI. 2001

* * *

Звезд лишенное темное небо.
Ни Стрельца, ни Тельца, ни Плеяд.
Лишь земные, служа ширпотребу,
Суетятся, мерцая с эстрад.

                                           XII. 2001

ИЗ СЕВЕРНЫХ ТЕТРАДЕЙ

ПОЛЯНЫЙ КРУГ

Был свет полночный зыбок и рассеян,
Цвета слегка размыты, но чисты.
И по белесым водам Енисея
Шли рядом с нами баржи и плоты.

Сливая зиму с летом воедино
И воплощая времени размах,
Крутые неоттаявшие льдины
Серели на июльских берегах.

Но берега в движенье непрестанном
Все дальше отходили от кают,
Сливая эту реку с океаном,
Давая чайкам пищу и приют.
 

А краны, вознесенные Игаркой,
И гидроплан, набравший высоту,
Сливая полдень с полночью неяркой,
Поблескивали на двойном свету.

Мерцали мачты, вспыхивали стрелы
Над свежим тесом, над охапкой шпал,
А слева солнце, не зайдя, горело,
А справа месяц явно проступал.

То был рубеж негаснущего мира,
Бесонных вод, недремлющей земли.
И два светила, словно два буксира,
Нас в этот мир торжественно ввели.

НАД КАРСКИМ МОРЕМ

В кабине вертолета
Я к люку прикипел.
Высокие широты,
Июльский беспредел.

Куда ни глянешь сверху,
Все тундра и вода.
И два случайных стерха,
Вернувшихся сюда.

При видимости ясной
Влечет их край Земли.
Они - из Книги Красной,
Но выпорхнуть смогли.

С печалью - в полдень летний
Я с крутизны своей
Взираю на последних
Полярных журавлей.

                      VII. 1974 - ХI. 2001

* * *

Бесстрашно шагавший по
Дороге любви и горя,
Покоится Эдгар По
На кладбище в Балтиморе.

Я там побывать хочу,
Ему поклониться низко.
Стремленье - не по плечу:
Для старости все неблизко.

Со вздохом сменив мечту
Свиданьем, давно знакомым,
Я Эдгара перечту
С волнением - том за томом.

Романтика молода
И автор превыше моды,
Хоть каркают: - Никогда!
Практичные наши годы.

Связующая черта
В твореньях его незрима,
Но триллеров острота
С поэзией совместима.

Вы в сердце мое вошли
И светитесь в нем поныне
Линор и Эннабель Ли -
Создания неземные.

Пускай мне достичь нельзя
Заоблачного простора,
Но есть у меня друзья
Средь жителей Балтимора.

Наследье свое ценя,
Они, навестив поэта,
Возложат и от меня
Цветы на надгробье это.

Приблизится Балтимор,
Утешив седую душу.
Я грозное: - "Nevermore!"
Хоть косвенно, а нарушу.

                                   I.2002

* * *

Прошел начальный год столетья,
Тысячелетья первый год.
Чего нам ждать на белом свете,
Каких удач, каких невзгод?

Грядущее неясно столь,
Что нам о нем никто не скажет.
Лишь опыт, что сурово нажит,
Припас надежду, хмель и боль.

                                           I.2002

* * *

                           Борису Кушнеру

Тут строфы с теоремами слились
В одной душе, пожизненно любимы,
И поверяет алгебры глубины
Гармонии космическая высь.

Свободны мысли, стиль отменно строг.
И, отражая двух стихий сближенье,
Точны созвучья, образны решенья
И музыка таится между строк.

                                           XI. 2001

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(289) 14 февраля 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]