Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(289) 14 февраля 2002 г.

Вениамин БРАСЛАВСКИЙ (Индианаполис)

ОТ СВ. ВАЛЕНТИНА К ВОСЬМОМУ МАРТА

И море и Гомер - все движется любовью.
Осип Мандельштам

Предположительно в 270-м году, в один и тот же день, 14 февраля умерли два Валентина - священник в Риме и епископ в Терни, причисленные позже к лику святых. А в средние века было замечено, что в конце второй недели февраля птицы начинают спариваться.

Из случайного совпадения в календаре этих событий родился симпатичный обычай - посылать любимым в день Святого Валентина разные знаки внимания. Т.е. название от святых, а суть от птичек, предчувствующих весну.

Мы узнали про день Св. Валентина в Америке. Вместо него у нас было 8-е марта. Женщины приходили на работу нарядные, красивые, с блестящими глазами. Получали подарки с традиционными веточками мимозы, которую "лица кавказской национальности" в больших кепках продавали на улицах, пританцовывая от еще чувствительного в марте уральского мороза. Это был один из редких праздничных дней, выделявшийся на фоне будничной рутины.

Во второй половине ХХ века никто уже не вспоминал ни о Кларе Цеткин, ни о Копенгагенской конференции социалисток 1910 года, ни о "Международной солидарности трудящихся женщин". Даже партийные газеты писали о "Празднике весны", а иногда даже и о любви. В общем, все о тех же птичках.

"МЕЖДУ НАМИ"

Кадр из фильма "Entre Nous".

Так переводится название французского кинофильма "Entre Nous", снятого в 1983 году. В нем рассказана история двух женщин в замечательном исполнении Изабель Хюпер и Миу-Миу. Они встретились уже в зрелом возрасте, имея семьи и детей. Возникшая при встрече приязнь со временем переросла в дружбу, которая оказалась крепче брачных союзов обеих супружеских пар, заключенных в драматических коллизиях военного времени.

В конце концов оба брака по разным причинам распадаются, и женщины остаются жить вместе.

Когда я смотрел этот фильм впервые, то, возможно в силу своего скептицизма, пытался понять, нет ли за этой дружбой еще и лесбийской связи. Но понял другое. При такой многолетней духовной близости, которую иначе, чем любовью, не назовешь, в контексте фильма это не имеет значения.

Естественность такого вывода, мне кажется, является высшей оценкой работы режиссера Дианы Курис, снявшей этот, как можно понять из заключительных кадров, автобиографический фильм об отце, матери и ее подруге.

УЛИЦА КАСТРО

Недалеко от дома старых друзей, с московским радушием и хлебосольством принимавших нас в Сан-Франциско, расположен район населенный гомосексуалистами.

Магазины, кинотеатры, реклама, все там несет на себе специфический отпечаток. С балконов свешиваются пестрые полосатые флаги. Улицы, транспорт, рестораны заполнены однополыми парами; в основном мужчинами, хотя встречаются и лесбиянки. Есть и церковь, где, как говорят, благословляют их браки.

Когда вечерами мы с другом вдвоем выходили прогуляться на улицу Кастро, то вполне могли сойти за пожилую супружескую пару, принадлежащую к этому своеобразному сообществу. Состоит оно, в основном, из приветливых молодых людей с хорошими лицами, из тех же деловых американцев, каких можно увидеть во время ланча в даунтауне любого американского города.

Однако гуляющие или сидящие в обнимку мужчины, назойливая демонстрация ими своей физической близости производят тягостное впечатление. Начинаешь ощущать какой-то дискомфорт, нечто вроде клаустрофобии. Хочется глубоко продохнуть, стряхнуть это наваждение.

Запомнилось чувство внутреннего облегчения, которое я испытал, разглядев однажды, что идущая впереди рука об руку молодая пара состоит из девушки и парня. Было желание догнать их, поздравить с торжеством матери природы.

ЖЕНА ВЕРТИНСКОГО

В телевизионном интервью Эльдар Рязанов познакомил нас с Лидией Владимировной Вертинской.

В 1940 году в Шанхае 17-летняя Лилечка Цирглава влюбилась в 50-летнего Вертинского и через два года вышла за него замуж. Что влюбилась - не диво. Когда Вертинский пел, все в него влюблялись, и гимназистки и пенсионерки. Удивительна последовательность и чистота ее чувства.

Она рассказала, что слушая его "Прощальный ужин", испытала чувство глубокого сострадания к этому великолепному, но бездомному человеку. "Я знаю, даже кораблям необходима пристань, но не таким, как мы, не нам - бродягам и артистам!" Если вы помните концерты Вертинского, то согласитесь, что впечатление от исполнения было намного сильнее банального текста. "Стрела жалости пронзила мое сердце, - говорит Лидия Владимировна, - и с этого момента началась моя влюбленность".

Не обращая внимания на галантные комплименты Рязанова, она объяснила, что в молодости была очень красива, но "не была нужна Вертинскому как женщина". В их отношениях была "совсем другая линия". Вертинский считал, что она послана ему Богом во спасение.

Оставшись вдовой в 34 года, она так и не вышла вторично замуж, потому что не могла себе представить другого мужчину на месте своего "патриция".

Вспоминаются слова другой грузинки - Нины Чавчавадзе, молодой вдовы Грибоедова: "Но зачем тебя пережила любовь моя?"

Особенно ярко образ этой женщины проявился рядом с дочерьми ("Доченьками") Марианной и Анастасией, которые участвовали в интервью. Как ни странно им уже сильно за 50, хотя кажется совсем недавно Вертинский пел: "Совершенно со мной не считаясь, мне двух дочек она родила..." Обе они известные актрисы, красивые женщины, выглядели, тем не менее, ординарными на фоне матери.

Слова "Совершенно со мной не считаясь..." не случайны. За ними кроется интуитивная, созидательная женская мудрость, проявления которой кажутся порой нелогичными или суетными, но в конечном счете оказываются направленными на совершенствование окружающего мира. Вертинскому сильно повезло.

В памяти всплыл незначительный эпизод из моих студенческих лет. Однажды в Тбилиси я ехал на троллейбусе купаться в знаменитые Серные бани. Держал под мышкой полотенце. Вдруг стоявшая рядом средних лет грузинка открыла сумку и молча протянула мне газету. Полотенце следовало завернуть. Когда я смотрел интервью Лидии Вертинской, то вспомнил тот властный жест и мягкий, но не допускающий возражения взгляд из-под черных вразлет бровей.

СМЕРТЬ ЦАРЕВНЫ

Пришло письмо от моего старинного, с детских лет приятеля Жени Вершинина. Пишет, что позвонил недавно Галине Константиновне Черняховской, а ему сказали что она... умерла. Я не понял сначала, о ком это. Фамилия незнакомая. Но чуть дальше он упомянул, что разговаривал с ее мужем В.В. Бродовским. И память, как магнитофон, отмотала 60 лет назад. Я вспомнил. Нет, увидел эту красавицу Галину с тяжелой русой косой.

Перед войной мы несколько лет подряд выезжали летом на дачу, расположенную на берегу озера Шарташ недалеко от Свердловска. Собиралась знакомая компания, и короткое уральское лето быстро проходило в играх, купании, походах за ягодами и грибами.

У одной из моих ровесниц Веры Бродовской был старший брат Вадим, который тогда только что окончил школу и собирался в армию. Человечество, как известно, расслоено по разным признакам, в частности, по возрасту. У нас 13-летних не было никаких контактов с 18-летними. А они нас, вероятно, и вовсе не различали. Впрочем, Вадим бывал на даче нечасто. Помню, что когда приезжал, то все время зачем-то разбирал свой велосипед.

Но иногда вместе с ним приезжала его одноклассница Галина, волновавшая мое мальчишеское воображение. Она мне казалась царевной из русских сказок. Помню, как она появлялась высокая, статная в белом платье, как теплым июльским вечером на берегу озера подвязывала свою косу в отблесках предзакатного солнца, стоя в черном купальнике на мостках, с которых мы прыгали в воду. "Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит" - это было написано про нее.

Потом я ее больше никогда не видел. Хотя слышал, что она ездила к Вадиму на Дальний восток, в воинскую часть, где он служил, и они там поженились. Знал также, что после окончания медицинского института, она стала хирургом и много лет работала в институте травматологии и ортопедии.

И вот теперь она умерла. Такая красивая и молодая... Как грустно...

МАДЕМУАЗЕЛЬ ЗОНТАГ

В 1947 году я впервые приехал в Ленинград. Группа студентов Уральского политехнического института была командирована в ленинградские вузы "для обмена опытом работы студенческих научных обществ". Поездка состоялась благодаря вулканической энергии председателя нашего СНО, горластого трибуна Лени Костина, сумевшего "выбить" в профкоме нужные деньги.

Дело было в феврале, во время зимних каникул. В Ленинграде нас поселили в общежитии Института инженеров железнодорожного транспорта (ЛИИЖТ). Побывали мы и в других институтах, а также в Ленинградском университете на Васильевском острове. Погуляли по знаменитому коридору "Двенадцати Петровских коллегий".

Я потом много раз бывал в Ленинграде, но первая встреча с городом не забылась. Мы приехали поездом рано утром. Вышли на заиндевевшую площадь перед Московским вокзалом. Ветки деревьев, провода, решетки оград - все, за что иней мог зацепиться, было покрыто толстым слоем изморози. За окном трамвая, который тогда ходил по Невскому проспекту, в призрачности медленного рассвета поплыли заснеженные фасады дворцов, колоннада Казанского собора, памятники, кони Клодта, мосты, набережные каналов...

Для меня это была романтическая встреча с городом, знакомым из истории и книг. Впрочем, знал я тогда мало, долго чувствовал ущербность ускоренного школьного образования военного времени, когда за полтора года проскочил три последних класса средней школы.

Шок от встречи с Ленинградом был скорее эмоциональным. Воображение населяло город героями Пушкина и Достоевского в упрощенном хрестоматийно-оперном варианте. Но архитектура улиц, площадей, соборов; золоченые шпили, мосты над черной невской водой в заснеженных берегах действовали непосредственно, настраивали на торжественный лад. Казалось, что люди, которые живут в таком городе, ежедневно ходят по этим улицам, должны быть особенными, не такими как мы.

Представления были, конечно, нафантазированы, но нашли неожиданное олицетворение. Мне было 19 лет. Я влюбился.

На третьем этаже Эрмитажа, между окнами, выходящими на Неву, увидел портрет "M-lle Зонтаг". Французский художник Поль Делярош написал его в 1831 году. Дочь голландского посла Генриетта Зонтаг - сероглазая шатенка с высокой прической была изображена анфас до пояса, в открытом вечернем платье. Подозреваю, что 34- летний Делярош тоже был к ней неравнодушен.

Она идеально вписалась в созданный мной образ города. Я часами простаивал перед этим портретом. Уходил и снова возвращался. Мне казалось, что ее лицо оживает. Увлажняются глаза, вздрагивают веки. Бисерное ожерелье, лежащее на проступающих под кожей ключицах шевелится от дыхания.

Дежурная, которая присматривала за порядком в верхних залах, была видимо обеспокоена моим поведением, говорила: "Ну что ты все ходишь здесь? Она ведь не живая. Смотри сколько хороших девушек гуляет на улицах".

Через несколько лет, в начале пятидесятых, уже работая на Уралмаше, я приехал в Ленинград в командировку и, первым делом, пошел в Эрмитаж. На свидание. Но "M-lle Зонтаг" на месте не нашел. Оказалось, что портрет отправлен в запасники. На просьбу пустить меня туда получил отказ. А когда самоуверенно заявил, что это лучший портрет французской школы и его нужно не прятать, а напротив, сделать и продавать его репродукции, то мне посоветовали не терять надежду, потому что экспозицию периодически обновляют.

Прошли годы. Бывая в Ленинграде, я каждый раз заходил в Эрмитаж и поднимался на 3-й этаж в надежде снова увидеть "M-lle Зонтаг", но тщетно. Лишь в 70-е годы встреча состоялась. Причем теперь портрет был гораздо лучше освещен, висел на боковой стене. Раньше, когда он находился между окнами, мешал встречный свет с улицы. На сей раз я, не теряя времени, отыскал пункт проката, взял фотоаппарат и сфотографировал портрет при всех возможных комбинациях выдержек и диафрагм. А еще через десяток лет появилась репродукция - цветная открытка с портретом. 30 лет понадобилось искусствоведам, чтобы, наконец, должным образом его оценить.

Глядя сейчас на эту открытку, я сравниваю ее со своими черно-белыми фотографиями и считаю, что на них мадемуазель Зонтаг выглядит гораздо лучше. И это понятно, репродукцию делали бесчувственные ремесленники, а я снимал свою юношескую любовь.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 4(289) 14 февраля 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]