Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 2(287) 17 января 2002 г.

Владимир ЛОБАС (Нью-Йорк)

Владимир Лобас

ПОСЛЕДНИЙ ПРОРОК, ИЛИ ДОСТОЕВСКИЙ В ЖИЗНИ

ГЛАВЫ ИЗ РОМАНА-ДОКУМЕНТА

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
МУДРОСТЬ ВЧЕРАШНЕЙ ШКОЛЬНИЦЫ

Апрель 1867 года

Два припадка в один день на глазах у новобрачной. "Домашние враги". Медовый месяц отравлен. Единственный способ спасти брак. Прощание с Россией.

I

УСТНЫЙ РАССКАЗ АННЫ ДОСТОЕВСКОЙ

В первые недели нашей брачной жизни, гуляя со мною, [Ф.М.] завел меня во двор одного дома и показал камень, под который его Раскольников спрятал украденные у [убитой им] старухи вещи... На мой вопрос: "Зачем же ты забрел на этот пустынный двор?" - Ф.М. ответил:

- А затем, зачем заходят в укромные места прохожие...

Л.П.Гроссман. "Семинарий по Достоевскому". Москва-Петроград, 1922, с. 56.

МАРИЯ СТОЮНИНА, гимназическая подруга Анны

Она была полной его противоположностью: веселая такая, чуть, бывало, на улицу выйдет - уж целый короб новостей и ворох смеху принесет. Хохотушка она долго была.

"Новое русское слово", Нью-Йорк, 1 мая 1955 года.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

<...> я безгранично любила [мужа].

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 81.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Я никогда не могла понять эту любовь девятнадцатилетней к своему сорокапятилетнему мужу и часто спрашивала мать, как могла она влюбиться в мужа, бывшего вдвое старше ее.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 120.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

<...> это была не физическая любовь, не страсть... Это было скорее обожание, преклонение перед человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами...

Мечта сделаться спутницей его жизни, разделять его труды, облегчить его жизнь, дать ему счастье - овладела моим воображением...

"Воспоминания". Москва-Ленинград , 1925, с. 81.

II

ДОСТОЕВСКИЙ

<...> 37 листов ["Преступления и наказания"] и еще 10 листов [романа "Игрок"] оказались мне не по силам... Падучая моя усилилась до безобразия...

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 183.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

<...> мы делали "свадебные визиты"... поздравляли "молодых" шампанским... и мне кажется, за всю остальную жизнь я не выпила столько бокалов шампанского, как в эти десять дней.

Подобные поздравления имели печальное последствие и причинили мне первое тяжкое горе в моей брачной жизни... Вот как это произошло.

<...> вечер [мы] поехали провести у моей сестры. Весело поужинали, тоже с шампанским... [муж] был чрезвычайно оживлен и что-то интересное рассказывал моей сестре. Вдруг он прервал на полуслове свою речь, побледнел, привстал с дивана и начал наклоняться в мою сторону. Я с изумлением смотрела на его изменившееся лицо.

Но вдруг раздался ужасный, нечеловеческий крик...

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 73-74.

ДОСТОЕВСКИЙ - из романа, написанного год спустя

<...> припадки эпилепсии, собственно самая падучая, приходят мгновенно. В это мгновение вдруг чрезвычайно искажается лицо, особенно взгляд. Конвульсии и судороги овладевают всем телом.... Страшный, невообразимый и ни на что не похожий вопль вырывается из груди; в этом вопле как бы исчезает все человеческое...

"Идиот". Полное собрание сочинений, 1973, т. 8, с. 195.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Впоследствии мне десятки раз приходилось слышать этот "нечеловеческий" вопль, обычный у эпилептика в начале приступа. И этот вопль меня всегда потрясал и пугал. Но тогда, к моему удивлению, я в эту минуту нисколько не испугалась, хотя видела припадок эпилепсии первый раз в жизни.

Я обхватила [мужа] за плечи и силою посадила на диван. Но каков же был мой ужас, когда я увидела, что бесчувственное тело моего мужа сползает с дивана, а у меня нет сил его удержать.

Отодвинув стул с горевшей лампой, я дала возможность [мужу] опуститься на пол; сама я тоже опустилась и все время судорог держала его голову на своих коленях. Помочь мне было некому: сестра моя была в истерике, и мой зять и горничная хлопотали около нее.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 74.

НИКОЛАЙ СТРАХОВ

Много раз мне рассказывал [Достоевский], что перед припадком у него бывают минуты восторженного состояния. На несколько мгновений, говорил он, я испытываю такое счастье, которое невозможно в обыкновенном состоянии и о котором не имеют понятия другие люди. Я чувствую полную гармонию в себе и во всем мире, и это чувство так сильно и сладко, что за несколько секунд такого блаженства можно отдать десять лет жизни, пожалуй, всю жизнь.

"Биография, письма и заметки из записной книжки". Санкт-Петербург, 1883, с. 214.

ДОСТОЕВСКИЙ - год спустя

Раздумывая об этом мгновении впоследствии, уже в здоровом состоянии, он часто говорил сам себе: что ведь все эти молнии и проблески высшего самоощущения и самосознания, а стало быть, и "высшего бытия", не что иное, как болезнь... а если так, то это вовсе не высшее бытие, а, напротив, должно быть причислено к самому низшему.

<....> отупение, душевный мрак, идиотизм стояли пред ним ярким последствием этих "высочайших минут".

Из романа "Идиот". Полное собрание сочинений, 1973, т. 8, с. 188.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Мало-помалу судороги прекратились, и [он] стал приходить в себя... Но к моему чрезвычайному горю припадок повторился через час после первого, и на этот раз с такой силою, что [муж] более двух часов, уже придя в сознание, в голос кричал от боли, - это было что-то ужасное!

<...> Тут я впервые увидела, какою страшною болезнью страдает Ф.М. Слыша его не прекращающиеся часами крики и стоны, видя искаженное от страдания, совершенно непохожее на него лицо, безумно остановившиеся глаза, совсем не понимая его несвязной речи, я почти была убеждена, что мой дорогой, любимый муж сходит с ума, и какой ужас наводила на меня эта мысль!

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 74-75.

" ХРОНИКА РОДА ДОСТОЕВСКОГО"

В некоторых случаях эпилепсия приводит не только к слабоумию, но даже к идиотизму. Примером этому может служить [племянница Достоевского Е.П.Карепина], утратившая даже способность речи.

Профессор М.В. Волоцкой . Москва, 1934, с. 400.

{12 лет спустя эпилептический приступ у трехлетнего, последнего сына Достоевских - завершится смертью ребенка.}

III

НИКОЛАЙ СТРАХОВ

<...> Новая женитьба скоро доставила [Достоевскому] в полной и даже необычайной мере то семейное счастье, которого он так желал... стала легче и успешнее и жестокая борьба с нуждою и долгами...

"Биография, письма и заметки из записной книжки". Санкт-Петербург, 1883, с. 285-286.

ДОСТОЕВСКИЙ

Роман ["Преступление и наказание"] принес мне (со вторым изданием) до 14 тысяч, на это я жил и, сверх того, из пятнадцати тысяч долгу отдал 12. Теперь на мне всего-навсего до 3000 долгу. Но эти три тысячи самые злые.

Чем больше отдаешь денег, тем нетерпеливее и глупее кредиторы... Отдача 12 тысяч только возбудила корыстолюбие тех, которые еще не получили по своим векселям... они не дают мне покою.

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 183.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

<...> [еще] до свадьбы я успела заметить одно весьма смущавшее меня обстоятельство: как только появлялись у [мужа] деньги, одновременно у всех его родных, брата, невестки, пасынка и племянников появлялись всегда неожиданные, но настоятельные нужды, и из трехсот - четырехсот рублей, полученных из Москвы... на следующий день оставалось не более тридцати - сорока рублей...

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 65.

ВДОВА ДОСТОЕВСКОГО - 50 лет спустя

С большим раздражением вспоминала она, как некоторые родственники и друзья ее мужа, пользуясь его доверчивостью и добротой, "выуживали" у него буквально последнее. Особенно не стеснялся в этом отношении пасынок - Паша.

"Достоевский. Статьи и материалы". Сборник II. Ленинград, 1924, с. 586.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

У Эмилии были взрослые сыновья, которые могли ее поддерживать. Брат Николай был талантливый архитектор и при желании мог работать. Пасынку Паше в его годы (21) пора было приниматься за какой-нибудь серьезный труд, не рассчитывая исключительно на работу больного, обремененного долгами отчима.

Я с негодованием думала обо всех этих праздных людях...

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 65.

IV

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Так как у Достоевского не было денег, он не мог предпринять свадебного путешествия с молодой женой... Осмелиться [же] проводить медовый месяц в Петербурге было очень неосторожно...

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 116.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

В течение этой же печальной недели [отмеченной двойным припадком эпилепсии] начались и те неприятности и недоразумения, которые так отравили первые недели нашего брака и заставляют меня вспоминать наш "медовый месяц" с грустным и досадным чувством.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 75.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Делая вид, что дают добрый совет, [родственники] убеждали мою мать не мешать слишком мужу и оставить его в покое в рабочем кабинете:

- Вы слишком молоды для него. Ваши детские разговоры не могут быть ему интересны. Ваш муж - серьезный человек, он должен размышлять над своими романами.

<...> Отец чувствовал себя уязвленным тем, что его находят слишком старым для молодой жены, а моя мать негодовала, слыша, что она глупа и скучна для великого человека, ставшего ее мужем.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 116.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

У [Паши] была своя тактика; в присутствии [отчима] он был ко мне необыкновенно предупредителен: передавал мне тарелки, бегал звать прислугу, поднимал салфетку, если я ее роняла... Но достаточно было [мужу] уйти из комнаты, как [Паша]... изменял свое обращение ко мне.

<...> он делал мне при посторонних нелестные замечания по поводу моего хозяйничания... говорил, что я трачу слишком много денег, а деньги будто бы у нас "общие"... он изображал из себя жертву семейного деспотизма [и] начинал разговор о тяжелом положении "сироты"... Даже обедать он не может спокойно, зная, что за каждым куском, который он ест, следит негодующий подозрительный взор хозяйки...

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 79.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

С ужасом моя мать наблюдала, как быстро уменьшалось ее восхищение Достоевским, которое она чувствовала до свадьбы. Теперь она находила его довольно слабым, слепым и наивным.

"Его обязанностью как мужа было защитить меня от этих интриганов и всех их выгнать из дому, - говорила себе бедная новобрачная. - Вместо того, чтобы защитить меня, он позволяет своим родственникам распоряжаться в моем доме и обедать у меня и допускает, чтобы они совершенно открыто насмехались над моей неопытностью молодой хозяйки".

В то время как моя мать плакала в своей комнате, ее муж одиноко сидел в своем кабинете.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 117.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

<...> я с искреннею грустью замечала, что негодую на [мужа], зачем он, "великий сердцевед", не видит, как мне тяжело живется, не старается облегчить мою жизнь, а навязывает мне своих скучных родных.

<...> я грустила о том, что прошли те чудесные, полные очарования вечера, которые мы с ним проводили до свадьбы, что не осуществилась и, по-видимому, не может осуществиться та счастливая жизнь, о которой мы с ним мечтали.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 81.

V

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

<...> моя мать сказала своему мужу, что она хотела бы провести лето за границей, что она давно мечтала поехать в Германию и Швейцарию. Отец тоже охотно вновь посетил бы Европу...

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 117.

ВОЕННЫЙ ГУБЕРНАТОР САНКТ-ПЕТЕРБУРГА - ШЕФУ ЖАНДАРМОВ:

<...> отставной подпоручик Достоевский имеет необходимость отправиться на время за границу... по случаю одержащей его падучей болезни...

Помета шефа жандармов: "Кто такой?"

[Ответ]: Автор "Мертвого дома" и других литературных произведений".

Окончательное постановление: Высочайше разрешено.

"Летопись жизни и творчества Достоевского".
Санкт-Петербург, 1994, т.II, с.97-98.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Наступила весна; начали строить планы на лето...

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 117.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Эмилия высказала мысль, что следовало бы воспользоваться ясными днями, чтобы поискать дачу [для всей большой семьи]...

- Нам незачем искать дачу, - объявил [муж]. - Мы с Аней едем за границу.

Все родные... как-то вдруг странно замолчали.... Подали кофе, и [Ф.], раздраженный безмолвным протестом, ушел в кабинет. За ним, немного спустя, пошла Эмилия... в столовой осталась я да [Паша]...

- Я отлично вижу, что это - ваши фокусы, - с гневом начал он.

- Какие фокусы?

- Не по-ни-ма-ете?! Да вот эта нелепая поездка за границу!.. Не рассчитывайте на это! Ведь эта прихоть будет стоить денег, а деньги нужны не для вас одной, а для всей семьи: деньги у нас общие.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 92.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Интриганы, совершенно ошеломленные, заявили Достоевскому, что если уж он действительно хочет покинуть их на три месяца, то должен оставить им, по крайней мере, денег. Каждый приходил к нему с перечнем необходимого, и когда отец удовлетворил все требования, у него осталось так мало денег, что он вынужден был отказаться от задуманного путешествия.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 118.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

<...> Поздно вечером, подсчитав все предстоящие выдачи [на содержание родственников], муж с грустью сказал мне:

- Судьба против нас, дорогая моя Анечка! Сама видишь: если ехать за границу теперь, весной, то потребуется две тысячи, а у нас не наберется и одной...

На душе у меня была смерть.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 94.

VI

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Чтобы спасти нашу любовь [думала я] необходимо хоть на два-три месяца уединиться... Я глубоко [была] убеждена, что тогда мы с мужем сойдемся на всю жизнь и никто нас более не разлучит. Но откуда взять денег на эту столь необходимую нам обоим поездку? - раздумывала я и вдруг одна мысль промелькнула у меня в голове: "А что, не пожертвовать ли мне ради поездки всем своим приданым?"

Там же.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Каждая новобрачная гордится своим приданым, любит свою красивую мебель, свое серебро, свой красивый фарфор, свой хрусталь... Это первые вещи, действительно ей принадлежащие, которыми она может распоряжаться по собственному усмотрению.

<...> Поведение моей матери достойно похвалы... Супружеское счастье значило для нее гораздо больше, чем все серебро в мире.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 118.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Узнав, что наша заграничная поездка расстроилась и мне предстоит провести лето на общей даче с Достоевскими, моя мать испугалась. Она знала мой независимый характер и молодую неуступчивость... Мой план - заложить все мои вещи - она, к великой моей радости, тотчас же одобрила. На мой вопрос, не жаль ли ей моего приданого, мама ответила:

- Конечно, жаль, но что же делать, раз твое счастье в опасности? Вы с [мужем] такие разные люди, что если не сойдетесь, как должно, теперь, то уж, конечно, не сойдетесь никогда. Необходимо только уезжать как можно скорее...

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 95.

ДОСТОЕВСКИЙ - домохозяину. 13 апреля 1867 года

Уезжая на лето за границу, покорнейше прошу Вас считать квартиру в Вашем доме в Столярном переулке... неуклонно за мною в прежней цене...

<...> Родственницу же мою, Эмилию Достоевскую, которая будет продолжать занимать квартиру сию во все продолжение моего пребывания за границей, прошу покорнейше во все время моего отсутствия не беспокоить требованием уплаты за квартиру.

Осенью же, прибыв в Петербург, обязуюсь заплатить Вам за все месяцы...

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Про наш отъезд мы в этот день никому не говорили, кроме мамы, которая приехала вечером и увезла с собою золотые вещи, серебро и выигрышные билеты, чтобы завтра же их заложить.

<...> вечером, когда к обеду собрались у нас почти все родные, Ф. объявил, что мы послезавтра уезжаем за границу.

- Позвольте, папа, сделать вам замечание, - тотчас заговорил опешенный известием [Паша].

- Никаких замечаний! - вспылил [муж], - все получат столько, сколько себе назначили, и ни копейки больше... Мы едем за границу на деньги Анны, и располагать ими я не вправе.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 97.

VII

НИКОЛАЙ СТРАХОВ

Через два месяца после свадьбы... молодые уехали за границу, где им суждено было пробыть гораздо больше, чем они предполагали...

"Биография, письма и заметки из записной книжки". Санкт-Петербург, 1883, с.293.

Из черновых набросков к "Воспоминаниям" А.Г. Достоевской

Провожая меня за границу, моя мать очень плакала. Мне было тоже чрезвычайно тяжело: ведь это была первая продолжительная разлука с моей матерью, с которой мне так тепло и хорошо жилось все 20 лет моей жизни.

Предисловие к первому изданию "Дневника А.Г. Достоевской". "Новая Москва", 1923, с. ХI.

ДОСТОЕВСКИЙ

Как я выехал и с какими причинами. Главных причин две:

1) спасать не только здоровье, но даже жизнь. Припадки стали уж повторяться каждую неделю, а чувствовать и сознавать ясно это нервное и мозговое расстройство было невыносимо.

2-я причина - мои обстоятельства: кредиторы ждать больше не могли... долговое отделение [т.е. заключение в долговой тюрьме] с одной стороны было бы мне даже очень полезно: действительность, материал, второй "Мертвый дом"... но ведь я только что женился...

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 204.

VIII

Из черновых набросков к "Воспоминаниям" А.Г. Достоевской

Я утешала маму тем, что вернусь через три месяца, а пока буду часто ей писать... обещала самым подробным образом рассказать обо всем, что увижу любопытного за границей. А чтобы многого не забыть, обещала завести записную книжку, в которую и вписывать день за днем все, что со мною будет случаться.

Слово мое не отстало от дела: я тут же на станции купила записную книжку и с следующего дня принялась записывать стенографически все, что меня интересовало и занимало.

Этою книжкою начались мои ежедневные стенографические записи...

См. предисловие к первому изданию "Дневника А.Г. Достоевской". "Новая Москва", 1923, с. ХI.

НАДПИСЬ ПЕРЕД СТЕНОГРАФИЧЕСКИМ ТЕКСТОМ:

Куплена была [эта записная книжка] 11 апреля 1867, перед отправлением за границу, с целью записывать все приключения, которые будут встречаться на дороге.

"ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДОСТОЕВСКОГО". 14 апреля 1867 года

Перед самым выездом [за границу] Достоевский был [в книжной лавке] у А.Ф. Базунова, где ему передали письмо от Аполлинарии Сусловой...

ДОСТОЕВСКИЙ

<...> уезжал я тогда со смертью в душе:

В заграницу я не верил, то есть я верил, что нравственное влияние заграницы будет очень дурное: один, без материалу, с юным созданием, которое с наивною радостию стремилось разделить со мною странническую жизнь; но ведь я видел, что в этой наивной радости много неопытного и первой горячки, и это меня смущало и мучило очень.

<...> Характер мой больной, и я предвидел, что она со мной измучается...

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 204-205.

АННА ДОСТОЕВСКАЯ

Мы уезжали за границу на три месяца, а вернулись в Россию через четыре с лишком года. За это время произошло много радостных событий в нашей жизни, и я вечно буду благодарить Бога, что он укрепил меня в моем решении уехать за границу. Там началась для нас [с мужем] новая, счастливая жизнь...

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 98.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
"ПОДВИГ СТЕНОГРАФИСТКИ"

Проникновение в тайну - вопреки завещанию. Наивная хитрость поправок, внесенных в "Дневник" 30 лет спустя. Встречи литературоведа Леонида Гроссмана с вдовой Достоевского.

I

"ДОКУМЕНТЫ ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ И ОБЩЕСТВЕННОСТИ".

12 ноября 1921 года [в этот день - по новому стилю - отмечалось 100-летие со дня рождения Достоевского] в присутствии Наркома по просвещению А.В.Луначарского... в помещении Центрархива был вскрыт ящик за ╧ 5038 - из белой жести с бумагами Достоевского.

В ящике оказалось 23 предмета: записные тетради, мешочки и свертки с письмами и другие документы.

Выпуск первый. Москва, 1922.

{В "ЯЩИКЕ ИЗ БЕЛОЙ ЖЕСТИ" были также обнаружены и две записные книжки, испещренные стенографическими знаками. Однако на протяжении десятилетий содержавшиеся в этих записных книжках тексты оставались нерасшифрованными. }

Завещательное распоряжение А.Г. Достоевской:

В числе оставшихся после меня тетрадей найдутся две-три-четыре, исписанные стенографическими знаками. В этих тетрадях заключается дневник, который я вела с выезда нашего за границу в 1867 году в течение полутора [лет].

Часть дневника была мною [расшифрована и] переписана... Остальные тетради я прошу уничтожить... мне вовсе бы не хотелось, чтоб чужие люди проникали в нашу с Ф. семейную интимную жизнь.

"Литературное наследство". Москва, 1973, т. 86, с. 157.

ПРОФЕССОР СЕРГЕЙ БЕЛОВ - 130 ЛЕТ СПУСТЯ

Немало загадок [и по сей день] таят в себе материалы Анны Достоевской. До сих пор не напечатан полностью [ее] "Дневник"...

<...> Восстановленные записи [публиковались лишь] частично...

"Вокруг Достоевского". Журнал "Новый мир", 1985, ╧ 1, с. 199.

II

"ПОДВИГ СТЕНОГРАФИСТКИ". МОСКВА. 3 июня 1959 года. Газета "ИЗВЕСТИЯ"

<...> Ц.М.Пошеманская, работающая в ленинградском бюро стенографов, была приглашена к известному литературоведу академику М.П.Алексееву.

- Жена писателя Достоевского владела стенографией, - сказал ученый. - В нашем Институте русской литературы хранятся рукописи ее стенограмм. К сожалению, они до сих пор не расшифрованы. Что содержат эти страницы - неизвестно... Можете ли вы взяться за расшифровку рукописей?

Интервью с вдовой Достоевского

<...> расшифровать [мои стенограммы] не так легко. Как всякий опытный стенограф, я применяла свои условные сокращения... кроме меня, их уже никто не разберет.

Газета "Биржевые ведомости", 28 января 1916 года.

"ПОДВИГ СТЕНОГРАФИСТКИ"

Пошеманская держит в руках старый пожелтевший лист бумаги и внимательно вглядывается в ряд значков, но ничего разобрать не может. Система записей, которой владела жена Достоевского, незнакома ленинградской стенографистке.

- Извините меня, но расшифровать это невозможно...

- Так ли это? - [возразил академик М.П.Алексеев]. - Наши ученые расшифровали тайны древних письмен племени майя в Америке, а вы сразу руки опускаете.

<...> нужно было овладеть системой, по которой училась жена Достоевского. Но что это за система?.. Через несколько дней Пошеманской вручили "Руководство к русской стенографии" Ольхина, простоявшее на полках без движения... 90 лет.

<...> Четыре месяца день за днем [ленинградская стенографистка ] осваивала систему Ольхина... Снова из сейфов извлекается заветная папка... Начинается чтение. Первые абзацы расшифровываются довольно легко.

Газета "Известия", 3 июня 1959 года.

РАСШИФРОВКА ПЕРВЫХ СТРОК СТЕНОГРАФИЧЕСКОГО ДНЕВНИКА

Мы выехали из Петербурга в 5 часов в веселый ясный день 14 апреля [1867 года]. Нас провожали мои родные, Милюковы, Эмилия... Ехали мы весело и благополучно. На третьей станции пили чай, но такой горячий, что Ф. бросил свой стакан, боясь опоздать к поезду...

"ПОДВИГ СТЕНОГРАФИСТКИ"

Но что это - в рукописи начинают попадаться значки, которых и близко не было в руководстве Ольхина... Как найти ключ к этим загадочным значкам?

- Вы работаете над Достоевским? - неожиданно услышала Пошеманская... Напротив сидела незнакомая женщина, как оказалось, профессор Вера Нечаева...

- Не знаю, поможет ли вам мой совет, но попробуйте. Дело в том, что имеются уже изданные [частично] дневник и воспоминания Анны Достоевской. Вам их надо обязательно почитать. А что, если эти записные книжки и есть тот оригинал, по которому она сама расшифровывала часть своего дневника? Тогда ведь можно сличить подлинник и расшифровку, и тайна загадочных значков будет открыта.

<...> Более года продолжалась эта работа.

Газета "Известия", 3 июня 1959 года.

III

"ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ДОСТОЕВСКОГО"

17 апреля 1967 года. В 7 часов утра Достоевские приезжают в Берлин. Останавливаются в гостинице "Ноtеl Uniоn".

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. Берлин

Сегодня, 18 апреля, проснулась я в половине девятого... Под моим окном распустилась липа... большая собака везла тележку с кувшинами молока...

Дождь продолжает идти, но мы решились выйти, чтобы посмотреть город. Вышли на Untеr dеn Lindеn... На дороге Федя заметил мне, что у меня худые перчатки. Я рассердилась и сказала, что лучше нам не вместе ходить. Он повернулся и пошел назад, и я отправилась ко дворцу.

Дописано А.Г. Достоевской - 30 лет спустя:

Федя несколько раз окликнул меня, хотел за мною бежать, но одумался и пошел прежнею дорогою. Я была чрезвычайно обижена...

См. примечания к "Дневнику 1867 года". Москва, 1993, с. 8.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК

Дождик все еще шел, немцы с удивлением смотрели на меня, девушку, которая, не обращая ни малейшего внимания, без зонтика, шла по дождю.

Там же.

Дописано - 30 лет спустя:

<..> мало-помалу я успокоилась и поняла, что Федя своим замечанием вовсе не хотел меня обидеть и что я напрасно погорячилась.

Там же, примечание.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. 18 апреля

Меня сильно беспокоила моя ссора с Федей.... потому [я] раньше пришла домой. Там мне сказали, что он еще не приходил. Это еще больше меня поразило. Окна у нас были отворены, и я стала высматривать в окно, не идет ли Федя. Прошло, кажется, часа два...

Дописано - 30 лет спустя:

<...> Боже мой, что я только перечувствовала! Мне представилось, что он меня разлюбил и, уверившись, что я такая дурная и капризная... бросился в Шпрее. Затем мне представилось, что он пошел в наше посольство, чтоб развестись со мной, выдать мне отдельный вид и отправить меня обратно в Россию.

<...> я начала горько плакать... Я дала себе слово, что если Федя меня бросит, ни за что не вернуться в Россию, а спрятаться где-нибудь в деревушке за границей, чтоб оплакивать мою потерю.

Так прошло два часа. Я поминутно вскакивала с моего места и подходила к окну... посмотреть, не идет ли Федя. И вот когда мое отчаяние дошло до последних пределов...

Там же, с. 9, примечание.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. 18 апреля, продолжение

Я, выглянув в окно, увидела, что Федя с самым независимым видом, положив руки в карманы, идет домой. Я очень обрадовалась, и когда он пришел, то мы помирились.

Вставка - 30 лет спустя:

Я с плачем и рыданиями бросилась к нему на шею. Он очень испугался... и спросил, что со мною случилось. Когда я рассказала ему все мои страхи, он страшно смеялся и сказал, что надо иметь очень мало самолюбия, чтобы броситься и утонуть в Шпрее, в этой маленькой, ничтожной речонке. Очень смеялся и моей мысли о разводе и говорил, что "я еще не знаю, как он любит свою милую женочку".

Там же, с. 9, примечание.

ДОСТОЕВСКИЙ

Бросив поскорее скучный Берлин (где я стоял один день, где скучные немцы успели-таки расстроить мои нервы до злости и где я был в русской бане), мы поехали в Дрезден...

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 205.

IV

"БИОГРАФИЯ В ДАТАХ И ДОКУМЕНТАХ". 19 апреля 1867 года

Приезд в Дрезден. Посещение картинной галереи. "Мадонна" Рафаэля...

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. 19 апреля

Наконец, Федя привел меня к "Сикстинской Мадонне".

Вдова Достоевского - 40 лет спустя:

<...> первое впечатление на меня "Сикстинской Мадонны" было ошеломляющее: мне представилось, что Богоматерь с младенцем на руках как бы несется в воздухе навстречу идущим.

"Воспоминания". Москва- -Ленинград, 1925, с. 101.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. 19 апреля, продолжение

Никакая картина до сих пор не производила на меня такого впечатления, как эта. Что за красота, что за невинность и грусть в этом божественном лице... Федя находит скорбь в улыбке. Это очень большая картина в великолепной золоченой раме, закрытая стеклом для избежания порчи. На небольшом расстоянии помещены бархатные скамейки для зрителей. Здесь их немного, но всегда сидят и глубокомысленно рассматривают Мадонну.

<...> "Сикстинская Мадонна" на меня так сильно подействовала, что я не хотела ни на что более смотреть.

Вдова Достоевского - 40 лет спустя:

Впоследствии я видела, что мой муж мог стоять перед этой поразительной красоты картиной часами, умиленный и растроганный.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 101.

{Большая фотография "Сикстинской Мадонны" висела в кабинете Достоевского в последние недели его жизни.}

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА ВДОВЫ

Я подарила мужу... за месяц до его смерти - раму для [фотографии] Дрезденской Мадонны.

"Достоевский в забытых и неизвестных воспоминаниях современников".
Санкт-Петербург, 1993, с. 275.

V

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

<...> [в Дрездене] их встретила весна... Сердца их раскрылись. Теперь, когда недоброжелательные родственники не вмешивались больше в их жизнь, они понимали друг друга гораздо лучше, чем прежде.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 120.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 23 апреля

[Он] сегодня страшно сердит, не знаю, на кого и на что. Я тоже раздражаюсь. Утром у меня болела голова... [он] писал письмо...

ДОСТОЕВСКИЙ - АПОЛЛИНАРИИ СУСЛОВОЙ. 23 апреля. Дрезден

<...> Стало быть, милая, ты ничего не знаешь обо мне... Я женился в феврале нынешнего года.

<...> Разница в летах ужасная (20 и 44), но я все более и более убеждаюсь, что она будет счастлива. Сердце у нее есть, и любить она умеет.

ПРИМЕЧАНИЕ В ПОЛНОМ СОБРАНИИ СОЧИНЕНИЙ

<...> письмо Аполлинарии Сусловой [на которое отвечает Достоевский] не сохранилось. [Но] о характере его можно судить по реакции Анны Достоевской, тайно от мужа прочитавшей это письмо [три дня спустя. - В.Л.]

1985, т. 28, кн. II, с. 443.

VI

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. 27 апреля. Дрезден

Федя пошел в [кафе] читать газеты, а я пошла узнать адрес той библиотеки, в которой можно доставать русские книги. Я скоро получила, что мне было нужно, и вернулась домой, чтобы прочитать письмо, которое я нашла в кармане Феди.

Анна Достоевская. Москва, 1993, с. 19.

Поправка - 40 лет спустя:

<...> которое я нашла на письменном столе.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 ГОДА. 27 апреля, продолжение

Дело, конечно, дурное, но что же делать, я не могла поступить иначе. [Это было письмо Аполлинарии Сусловой.] Прочитав письмо, я так была взволнована, что просто не знала, что делать. Мне было холодно, я дрожала и даже плакала. Я боялась, чтобы старая привязанность не возобновилась и чтобы его любовь ко мне не прошла. Господи, не посылай мне такого несчастья!..

Я едва успела утереть слезы, как он пришел домой. Он очень удивился, увидев меня... я ему сказала, что мне нездоровится, что у меня дрожь. Он хотел, чтобы я легла в постель, очень стал беспокоиться... (Он меня еще любит, он сильно всегда беспокоится, когда со мной что-нибудь делается.) Говорил, что мне не надо есть. От нравственных мучений вздумал лечить голодом.

Поправка - 40 лет спустя:

От нравственных мучений вздумал лечить ДИЕТОЙ.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года, продолжение

<...> весь этот день я была ужасно несчастной... Мне кажется, что он подозревает, что я знаю про письмо, потому что он спрашивал меня, не ревную ли я его. Я ответила, что ревную к англичанке, которую мы видели на террасе.

VII

ДОСТОЕВСКИЙ

<...> [мы] наняли квартиру и на время обосновались. Впечатление оказалось очень странное; тотчас же мне представился вопрос: для чего я в Дрездене, именно в Дрездене, а не где-нибудь в другом месте?..

<...> я слишком ясно почувствовал, что теперь, где бы ни ж и т ь, - оказывается все равно везде на чужой стороне, везде ломоть отрезанный.

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 205.

Вставка в стенографическом дневнике:

Надо сказать, что я довольно рано ложусь, Федя же сидит до двух часов и позже. Уходя спать, он будит меня, чтоб "проститься". Начинаются долгие речи, нежные слова, смех, поцелуи, и эти полчаса-час составляют самое задушевное и счастливое время нашего дня. Я рассказываю ему сны, он делится со мною своими впечатлениями за весь день, и мы страшно счастливы.

А.Г. Достоевская. Москва, 1993, с. 24.

"ДОСТОЕВСКИЙ В ИЗОБРАЖЕНИИ СВОЕЙ ДОЧЕРИ"

Симпатия, которую испытывали мои родители друг к другу перед свадьбой, вскоре переросла в истинную любовь, и, наконец, начался их настоящий медовый месяц.

Любовь Достоевская. Санкт-Петербург, 1992, с. 120.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 29 апреля

Федя проснулся не в духе. Сейчас же поругался со мной, я просила его не так кричать. Тогда он так рассердился, что назвал меня проклятой гадиной. [Последние два слова вычеркнуты в стенографическом оригинале.]

Это меня ужасно рассмешило, но я показала вид, что разобиделась, и ни слова не говорила с ним.

ИНТЕРВЬЮ С ВДОВОЙ - 35 лет после смерти Достоевского:

В первый год своего замужества я вела день за днем дневник... Когда теперь я его перечитываю, меня умиляет до слез трогательная доброта и снисходительность этого человека к такому неустановившемуся существу, каким была вошедшая в его дом 20-летняя девушка...

Газета "Биржевые ведомости", Санкт-Петербург, 28 января 1916 года.

ДОСТОЕВСКИЙ

В [ее] характере оказалось решительное антикварство (и это очень для меня мило и забавно). Для нее, например, целое занятие пойти осматривать какую-нибудь глупую ратушу, записывать, описывать ее (что она делает своими стенографическими знаками и исписала 7 книжек), но пуще всего заняла ее и поразила галерея, и я этому очень был рад...Ходила она в галерею каждый день...

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 205.

VIII

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. 1 мая. Дрезден

Сегодня вечером Федя опять принял касторку, потому что вчерашняя не подействовала. Любопытно видеть, как Федя принимает это противное лекарство. Тут играю роль и я.

Все приносится на стол: касторка, свежая вода, две ложки, апельсин и желе. Федя наливает касторку, берет у меня ложку, выпивает и, почти бросив мне в руки ложку, делает отчаянный жест, вскрикивает, схватывает апельсин, полотенце и начинает с жадностью есть желе. Потом объявляет мне, что я себе представить не могу, какая это гадость.

ИНТЕРВЬЮ С ВДОВОЙ ДОСТОЕВСКОГО - 50 ЛЕТ СПУСТЯ

Никогда не находивший в жизни человека, на которого он мог бы излить все богатства своего чувства, он нашел его, когда я подошла к нему с своей любовью. Он видел во мне то, чего, разумеется, никто не видел, и это преувеличение любви поначалу мне было так странно, ну, как было бы странно, если бы кто-нибудь стал называть вас "вашим сиятельством"...

Газета "Биржевые ведомости", Санкт-Петербург, 28 января 1916 года.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года. На следующий день - 2 мая

После чаю Федя объявил, что лекарство не подействовало и что придется принять еще раз, и пошел за ним в аптеку. Во мне, как во всякой ревнивой женщине, пробудилась страшная ревность. Я сейчас рассудила, что он, вероятно, пойдет к моей сопернице.

{Аполлинария Суслова в это время находилась в Москве, но Анна этого не знала и думала, что "соперница" приехала в Дрезден.}

Я тотчас же села на окно, рискуя выпасть из окна, и навела бинокль в ту сторону... из которой он должен был воротиться. Уже сердце мое испытывало все муки несчастной покинутой женщины, глаза мои поневоле стали наполняться слезами... но [он] не показывался. Вдруг я нечаянно взглянула в другую сторону и вижу, что мой дорогой муж смиренно идет домой.

Анна Достоевская. Москва, 1993, с. 28.

ДОСТОЕВСКИЙ

[Она] оказалась сильнее и глубже, чем я ее знал и рассчитывал... но в то же время много детского и двадцатилетнего, что прекрасно и естественно необходимо, но чему я вряд ли и м е ю силы и способности ответить.

Полное собрание сочинений, 1985, т. 28, кн. II, с. 205.

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК 1867 года

<...> вот уже 3 ночи я очень плохо сплю: сначала очень долго не могу заснуть, а когда Федя придет прощаться и разбудит меня, то это меня разгуляет, и я не сплю еще часа 2 или 3. Так что Федя уж хотел завести обычай не прощаться со мною ночью, но я упросила его этого не делать.

<...> я легла спать, но долго не могла заснуть. Наконец, кое-как заснула, но вскоре Федя разбудил меня, и мы долго целовались. (Он был сегодня в ужасном восторге.)

Анна Достоевская. Москва, 1993, с. 28, 31.

IX

Профессор Леонид ГРОССМАН - 50 лет спустя

Мне пришлось встречаться с [вдовой Достоевского] зимой 1916-1917 года в Петербурге и... видеть ее уже после революции... приблизительно за год до ее кончины.

Несмотря на свои преклонные [72 года], она отличалась редкой умственной свежестью и бодростью. Беседы с ней доставляли глубокое наслаждение.

Она могла долгими часами, почти без перерыва рассказывать... о том, кто в течение пятнадцати лет был ее жизненным спутником и стал для нее навсегда предметом благоговейного культа.

Из предисловия к первому изданию "Воспоминаний" А.Г. Достоевской. Москва- -Ленинград, 1925, с. 14.

Устный рассказ АННЫ ДОСТОЕВСКОЙ - в изложении ЛЕОНИДА ГРОССМАНА

[Однажды молодой композитор - это был Сергей Прокофьев - автор оперы на сюжет повести Достоевского] привез мне партитуру с авторским посвящением. В обмен он попросил меня написать что-либо в его альбом... Но когда я уже взялась за перо, молодой музыкант заявил мне:

- Должен предупредить Вас, Анна Григорьевна, что альбом этот посвящен исключительно солнцу. Здесь можно писать только о солнце.

И знаете, что я написала:

Солнце моей жизни - Федор Достоевский.

"Воспоминания". Москва-Ленинград, 1925, с. 15-16.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 2(287) 17 января 2002 г.

[an error occurred while processing this directive]