Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(283) 20 ноября 2001 г.

Яков ЛИПКОВИЧ (Кливленд)

ВСЕГДА С НАМИ

Менделе Мойхер-Сфорим «Путешествие Вениамина III». Пост. А.Грановского. Москва, 1927 г. Михоэлс - Вениамин, Зускин - Сендерл.

Уже в пять лет я имел возможность сравнить эти два спектакля, увиденные с небольшим перерывом в два дня. Первый - «Гибель эскадры», где все время кто-то кого-то убивал, и запах пороха доходил аж до нашего двадцатого ряда. И второй - где никто не стрелял, а брели по сцене и размахивали руками два немолодых еврея. Нет, я знал, что пьеса эта называется «Путешествие Вениамина III» и что одного смешного человечка играл знаменитый актер Михоэлс, а другого такой же знаменитый актер Зускин. И хотя дома у нас мама и папа тоже говорили между собой по-еврейски, я, как ни напрягался, так и не мог понять, какая нелегкая гонит Михоэлса и его друга из одного конца сцены в другой. Но в то же время мне скучно не было. Я даже страшно переживал за них, когда их - и это я разглядел, слегка привстав в кресле, - обокрали. Потом, глядя, как они бредут, чуть ли не падая с ног от усталости, я понял, что они мечтают лишь об одном - где-нибудь приткнуться и, как говорила моя няня Луша, задать храпака. И я вместе с другими зрителями порадовался, когда им, наконец, такая возможность представилась. И тут я дал маху. Видя, как они пытаются улечься на узких лавках в старой покосившейся харчевне и все время падают с них, я так развеселился, что меня одернул сосед. А потом они увидели сон, который прямо потряс меня. Вдруг откуда ни возьмись прямо на глазах у зрителей выросли громадные пальмы, и засверкало яркими-преяркими красками тряпье на актерах, игравших бедняков...

- Мама, мама, - дергал я маму за рукав. - Это сон, да, сон?

- Да, сынок, сон, сон, - ответила мама.

- А он кому снится, Михолесу или Сускину? - прошепелявил я.

- Он всем снится. И нам тоже, - сказала мама, переглянувшись с папой.

Потом, когда мы выходили из театра, кто-то из наших знакомых оказал маме, показав на меня:

- Думаете, он что-нибудь понял?

- Яшенька, ты понял что-нибудь? - спросила меня мама.

- Да, - буркнул я. - Жалко мне их.

- Кого жалко? - с интересом допытывалась мама.

- Михолеса и Сускина, - снова переврав фамилии, произнес я.

- Вот видите! - бросила мама знакомой женщине. - Он за три часа на целую голову вырос!

Я запомнил мамин ответ и, первым делом, придя домой, подошел к зеркалу, чтобы проверить, насколько я подрос за три часа. И очень огорчился, увидев, что каким я был маленьким, таким и остался...

Мама и папа много раз были на спектаклях еврейского театра. Особенно их потряс « Король Лир» с Михоэлсом в главной роли. Он, как говорила мама, сыграл так, как никто до него...

Я же не мог ходить не только в еврейский театр, но и в кино. Теперь в мои обязанности входило не спускать глаз с маленького братишки, ужасного непоседы и проказника. Стоило нам только зазеваться, как он совершал нечто такое, что все хватались за голову. Так что все вечера я был при деле...

С.Михоэлс с дочерьми Натальей и Ниной. Москва, 1930 г.

И все-таки это не помешало мне в тридцатых годах еще раз увидеть Михоэлса. Это было на улице Горького. Он шагал между двумя дочками, держа их за руки. Моя тетя, старая москвичка, у которой мы всегда останавливались, шепнула мне, что старшую дочку зовут Наташа, а младшую Нина. Они были похожи друг на друга и очень, на мой взгляд, хорошенькие. А вот сам Михоэлс, по словам той же тети, до Аполлона не дотянул. Впрочем, ему это и не надо было. А тогда, на улице, проходя мимо нас, он подмигнул мне и, заведя руку назад, щелкнул пальцами. Маленькая Нина усекла это и, обернувшись, показала мне свой славный розовый язычок. Я, разумеется, ответил тем же...

Об этом ее розовом язычке я напомнил Нине Михоэлс спустя четверть века, когда она с Московским гастрольным театром приезжала в Казань, где я тогда жил и работал. Мы сидели у нас на кухне - я, моя жена Нина и актер, исполнявший роль Ильина в володинских «Пяти вечерах» в ее постановке, и пили чай с пирожками. В то время в Московском театре имени Ермоловой шла моя комедия «Несносный характер», и я был полон нетерпения развить свой успех на сцене других столичных театров. И мне было что им предложить. Только что я закончил пьесу «А над крышами - небо», на которую уже имели виды несколько главрежов. Но мне хотелось, очень хотелось, чтобы ее поставила Нина и никто другой! Увы, пьеса о русской старообрядческой деревне, пусть даже увиденной глазами еврея, как-то не очень заинтересовала Нину. Нет, тогда я не обиделся на Нину. Пьеса все равно была вскоре поставлена. Правда, всего в одном театре, после чего были с треском сняты за «искажение советской действительности» его директор и главреж. Но кто тогда знал, чем все кончится? А пока мы сидели за кухонным столом и разбирали по косточкам последние московские и ленинградские постановки. И попутно, в легком подпитии, костили почем зря « ум, честь и совесть нашей эпохи»с ее не знающей ни устали, ни сомнений цензурой. Говорили о многом. И только о своем отце Нина не поддержала разговор. И мы с женой поняли: еще не затянулась рана... Зато все трое дружно прошлись по его главному убийце, не так давно выдворенному из мавзолея и перенесенному с оглядкой на самих себя к кремлевской стене.

И все-таки ни нам с женой, ни Нине с ее спутником не удалось полностью отключиться от мыслей о Михоэлсе. Он был пятым, незримым пятым за нашим жалким столом и, оттопырив свою еврейскую нижнюю губу, молча принимал участие в нашем невеселом разговоре. И я видел, как блестели у него, незримого, глаза, когда я подарил Нине редкую брошюру (такой у нее не было) с выступлением его и его друзей, также уничтоженных Сталиным, на антифашистском митинге в Америке....

Обстоятельства помешали нам еще раз встретиться с Ниной. Но я слышал, что она сейчас живет в Израиле, и что спектакли, поставленные ею в еврейском театре, пользуются неизменным успехом. Впрочем, другого и не могло быть: работают гены, гены великого актера...

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 24(283) 20 ноября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]