Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 23(282) 6 ноября 2001 г.

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

"ТСИХА ВОДА БЖЕГИ РВЕ"

Третий Нью-йоркский Фестиваль Российских Фильмов уже завершится, когда на глаза читателю, следящему за текущими кинособытиями, попадутся эти строки. Своим успехом фестиваль в значительной степени обязан Александру Журбину, который как председатель Оргкомитета вынес на своих плечах многое в трагические сентябрьские дни. Помимо общей беды еще и его офис, находившийся в двух кварталах от "близнецов", 11 сентября пострадал непосредственно. А там ведь были пленки, документы, компьютеры, факсы - одним словом, всё, что необходимо для кинофестиваля, в проведении которого были задействованы тысячи (!) людей и организаций.

Триумф фестиваля - безусловный: в этот раз было представлено несколько фильмов, которые без всякой натяжки можно назвать действительно исключительными, хотя, по выражению Зощенко, и "маловысокохудожественных" лент было достаточно.

Программа фестиваля, помимо художественных, предусматривала и несколько документальных программ, и нужно сказать, что в этих программах были подлинные произведения искусства. Прежде всего я имею в виду недавно снятый французский фильм режиссера П.Сальфати "Джазмен из Гулага", неведомо какими путями попавший на фестиваль, быть может, потому, что снят о человеке, отдавшем свой огромный музыкальный талант стране, которая могла бы им гордиться, как гордится, например, Америка Луи Армстронгом; стране, которая пыталась сгноить его в ГУЛАГе и до сих пор в этом не покаялась. И первый художественно-документальный фильм о нем, действие которого происходит в основном в СССР, сняли не российские, а французские кинематографисты. Конечно, этот фильм - только капля в море, имя которому - Эдди Рознер, знаменитый джазовый музыкант. Но капля камень точит...

Когда я спросил Журбина, помнит ли он концерты джаз-оркестра Эдди Рознера или его когда-то очень популярные песенки, композитор ответил:

- Нет, не помню, ведь в середине сороковых, когда он был в зените славы, я только родился.

- Неужели и вот эту не помните:

Тсиха вода бжеги рве,

Яки способ кто-то вье

Не вздовже навет забезпечиче,

Бо не зна никт методы,

Яки секрет тсихей воды...

- Но это похоже на польский, а как это по-русски?

- Примерно так: "Капля камень точит"...

В августе этого года исполнилось 25 лет со дня смерти великого музыканта.

Каким же был Эдди Рознер в кино и в жизни?

Музыкой толстых долгое время называли джаз в СССР. Быть толстым, сиречь сытым, считалось предосудительным, любить "не нашу" музыку - пороком, а уж играть ее - и вовсе преступлением. Варламов, Цфасман, Утесов - блистательные музыканты - пытались создать отечественный джаз из гибрида американского би-бопа и советской массовой песни. Только Эдди Рознер, в силу особых обстоятельств, играл настоящий "западный" джаз.

Обычно концерт его оркестра начинался так. Оркестр сидел на сцене и начинал играть еще за закрытым занавесом. Потом занавес открывался, и из левой кулисы появлялась сначала сверкающая солирующая труба, затем рука, а потом и сам солист: улыбающийся, с черными усиками, в сером костюме невиданной нами по тем временам (шел 1955 год) элегантности. Он выходил на середину сцены, одновременно играя на трубе и дирижируя оркестром, который мощным tutti под шквал аплодисментов заканчивал "Сент-Луис блюз". Мелодия была знакома по каким-то обрывкам, услышанным в радиоэфире, но вот так, в полном виде, в неслыханной аранжировке представала впервые. Этим человеком был, конечно, Эдди Рознер.

Адольф Рознер родился в Берлине 26 мая 1910 года. Его отец - Игнатий Рознер, по профессии сапожник, и мать Роза - были польскими евреями. Склонность к музыке Адольф проявил с четырехлетнего возраста, и шестнадцати лет был принят в консерваторию Штерна в Берлине. В 1920 году он закончил ее с отличными оценками. Естественно, по классу скрипки, как и положено было маленькому еврейскому вундеркинду. Дальнейшее образование он получает в Высшей музыкальной школе в Берлине, но теперь уже учится играть на трубе, а любовь к симфонической музыке уступила место джазу. Выбрав себе псевдонимы "Ади", "Джек", "Эдди", он выступает сначала в оркестре Марека Вебера, а потом переходит в джаз Стефана Вайнтрауба, в котором джазовая направленность была более ярко выражена. "В 30-х годах, - пишет коллекционер джаза Владимир Виноградов, - этот оркестр записывался на пластинки и гастролировал в Западной Европе. Кроме того, "Синкопейторс" (так назывался этот оркестр - В.О). работал по договору на трансатлантическом пароходе "Нью-Йорк", ублажая публику, курсировавшую между Гамбургом и портами Америки".

Эдди Рознер переписывался несколько лет с барабанщиком Джином Крупа, а его кумирами стали американские трубачи Рой Элдридж, Бенни Бериган и особенно Гарри Джеймс, на которого он пытался походить даже внешне. Наряду с голландцем Луи де Фризом Рознер в скором времени становится первым трубачом Европы.

Ему исполнилось 23 года, когда в Германии к власти пришли фашисты. В "тысячелетнем рейхе" не было места для основанного на негритянской музыке джаза. А Рознер к тому же был евреем. Однажды в одном из баров в центре Берлина он был избит штурмовиками. Рознер решает бежать из Германии и во время гастролей в Швейцарии оркестра Вайнтрауба покидает его и перебирается оттуда в Польшу. Талант, как говорится, и в Польше - талант. Рознер создает там оркестр, которому удалось преодолеть царивший тогда повсеместно манерный стиль танго-оркестров и создать замечательные образцы свингового джаза. Это не прошло мимо внимания ценителей, и в 1938 году, во время гастролей оркестра Рознера в Париже, фирма "Колумбия" делает пластинку с записями оркестра. Как утверждает в фильме "Джазмен из ГУЛАГа" дочь Рознера Эрика, Эдди Игнатьевич не собирался задерживаться в Польше и намеревался уехать в Лондон, но сначала женитьба, а потом рождение ребенка задержали отъезд, а потом, увы, было уже поздно: 1сентября 1939 года началась война, и Рознер с группой музыкантов бежал из Польши на территорию Западной Белоруссии, которая только что отошла к Советскому Союзу.

"Это было в районе местечка Зарембо-Кошельни, - вспоминал Э.Рознер. - Советские пограничные власти нас приняли охотно, и узнав, что мы - артисты, отправили в Белосток". Собрав музыкантов-беженцев, Рознер организует "белостокский" джаз. Невероятно, но главный партийный чиновник Белоруссии в то время, Пантелеймон Пономаренко, оказался большим любителем джаза и, в результате, организованный Рознером оркестр вскоре стал называться "Государственный джаз БССР". Последовали гастроли по Белоруссии, а затем приглашение в Ленинград.

Один из музыкантов оркестра Юрий Цейтлин говорил: "Первые же концерты джаза БССР принесли грандиозный успех. Добрый слух о нем разнесся с молниеносной быстротой, и, когда джаз появился наконец в Москве, начался ажиотаж по добыванию билетов. Успех концертов джаза БССР был ошеломляющим".

Однако первый состав оркестра Рознера просуществовал недолго. В конце 1941 года большая часть музыкантов присоединилась к польской армии Андерса. В течение короткого времени Рознер собирает новый оркестр, с которым часто выступает во фронтовых бригадах в годы войны.

Среди шлягеров, записанных на пластинки в 1945-1946 годах, были популярные песенки "Мандолина, гитара и бас", "Ковбойская" и другие. Их пели музыканты оркестра. А песенка "Парень-паренек" в исполнении Павла Гофмана облетела весь Советский Союз. Ее содержание как бы отвечало лозунгу "у советских собственная гордость":

Ай да парень, паренек!
В этом парне виден толк.
Такого нет, чтоб сделать он не мог.
Он дом построить может
И обед состряпать тоже.

И тогда мало кто знал, что это была просто подтекстовка к популярной еще в Польше бесхитростной песенке Рознера о любви "Тсиха вода"...

Но настоящим шедевром была композиция "Караван" Дюка Эллингтона (этой фамилии тогда никто не произносил). Аранжировка, сделанная Рознером, была ритмически и инструментально стилизована под восточную музыку, и сам аранжировщик солировал на трубе, под сурдинку, извлекая из нее поразительно мягкие, нежные и немного тревожные звуки. Как и "Сент-Луис блюз", так "Караван" не играл больше никто. Не даром же Луис Армстронг назвал Эдди Рознера "белым Армстронгом"!

Но, как говорится, "недолго музыка играла". Все шло прекрасно до 18 августа 1946 года. В этот день газета "Известия" напечатала статью Е.Грошевой "Пошлость на эстраде". На страну надвигалась кампания по борьбе с "безродными космополитами", и Эдди Рознер, не так давно бежавший из нацистской Германии, слишком хорошо понимал, что это значит. Приняв решение вернуться в Польшу, он пытается это сделать нелегально. 28 ноября 1946 года его задерживает Львовское управление НКГБ, и за "измену родине и незаконное пересечение границы" его осуждают на 10 лет. На долгие годы прибежищем блистательного музыканта, лучшей трубы Европы, стал ГУЛАГ, "красные уголки" зэковских клубов, лагерные оркестры. Безрезультатно писал он из магаданского лагеря ходатайства о пересмотре его дела. Только уже после смерти Сталина, 22 мая 1954 года, накануне 44-летия Рознера, приговор был отменен "в части измены родине", и он был реабилитирован.

Неутомимый музыкант вновь создает оркестр, в котором из прежнего состава остались лишь Павел Гофман и скрипач Луи Маркович. Лучшие музыканты, певцы, танцоры почитают за честь работать с Эдди Рознером, его новые веселые песенки "Может быть", "Мой Вася" ("Вчера в кино видала я Жерар Филиппа, а мне казалось все, что этот ты, мой Вася!") распевает вся страна. Маэстро купается в лучах славы, появляется в популярных телепередачах: улыбающийся, стройный, удивительно пластичный, неотразимо элегантный. Эльдар Рязанов приглашает оркестр Рознера не просто озвучить, а участвовать в съемках "Карнавальной ночи" (1956). Вместе с композитором Анатолием Лепиным они создают яркую, запоминающуюся инструментальную музыку и песни, которые поют и по сей день. Людмила Гурченко, исполнившая их впервые, рассказывала, как в московской коммуналке, в тесной комнате, которую она тогда снимала, где ей принадлежал только один диван, появлялся знаменитый маэстро. Он заезжал за ней, чтобы ехать на запись, и терпеливо ждал, пока Люся оденется. Потом Эдди Игатьевич церемонно провожал ее, несколько перепуганную вниманием "короля джаза", к своей машине, и они уезжали под удивленными любопытствующими взглядами многочисленных соседей.

Находясь на вершине славы, Эдди Рознер в 60-е годы пытается создать оркестр с классическим джазовым репертуаром. Но сил уже поубавилось, давали о себе знать лагерная цинга и автомобильная авария, сказывались и личные неурядицы. Нового оркестра не получилось... В конце концов он решается на очередной отчаянный шаг и в 1972 году эмигрирует в Западный Берлин-город своей юности. Увы, пожить на родине ему довелось недолго. 8 августа 1976 года Эдди Рознер скончался. Ему было 66 лет. На памятнике Рознеру на еврейском кладбище в Берлине изображена труба - инструмент, принесший музыканту громкую известность и восторженную память.

Когда в начале этого года фильм "Джазмен из ГУЛАГа" показывали в Нью-йорке на 10-м ежегодном фестивале еврейских фильмов, оказалось, что в зале были люди, не только лично знавшие Рознера, но и те, кто когда-то играл в его оркестре. Когда же стало известно, что в зале сидит и Нина Бродская - да-да, та самая, что была солисткой оркестра Рознера с 1965 по 1967 год - зал стоя аплодировал артистке...

Мы с Ниной сидим в ее бруклинской квартире, и я слушаю ее взволнованный рассказ о музыканте, который разглядел в шестнадцатилетней девочке будущую талантливую эстрадную певицу, научил ее - нет, не петь, петь она уже умела - жить на сцене, а может быть, и просто жить!

Нина Бродская

- В музыкальном училище, где я училась на дирижера-хоровика, были каникулы. Я поехала с родителями отдыхать в Сочи, и там, в разношерстной компании часто пела прямо на пляже. Однажды на нашем "Приморском" появился Эдди Рознер, который приехал в город на гастроли, и меня стали подталкивать к нему: "Подойди, пусть тебя послушает, ты же т а к поешь!..." Рознер сидел в бело-голубой велосипедной шапочке, темных очках и равнодушно слушал человека, который подвел меня к нему. Потом так же равнодушно, с сильным польским акцентом, задал несколько обычных вопросов: кто, что, откуда? "Хорошо, золотко, - сказал он потом, - спойте что-то из ваш рэпэртуар". Я пела долго, а он все с большим интересом слушал, а потом сказал: "Позовите вашего папу" и предложил ему отпустить меня с оркестром на гастроли на два месяца. Но папа не согласился, и мы встретились с Эдди Игнатьевичем значительно позже, когда он вернулся с гастролей в Москву. Рознер стал готовить со мной репертуар и включил в него несколько своих песен. Первая песня Рознера, которую я спела, называлась "Ты как песня" на стихи Михаила Пляцковского. Мне нужно было работать с ним очень много, приходилось туго. Подружки бегали на свидания, а у меня репетиции, выступления, гастроли...Был момент, когда хотела даже уйти со сцены совсем. Но дядя Эдя, как я его называла, однажды сказал мне: "Нинуля! Запомни на всю жизнь: если ты однажды вступила на подмостки, обратной дороги нет!"

- Нина, а кроме вас тогда были в оркестре еще солисты?

- Да. Лариса Мондрус, Владимир Макаров, Сали Таль - жена Миши Таля, замечательная певица, очень когда-то популярный квартет "Четыре Ю". Обычно Рознер планировал гастроли так, чтобы летом выступить в Молдавии, Западной Украине и других южных местах, где жило много евреев, и включал в программу на этот период еврейскую музыку. Эдди Рознер хорошо говорил на идиш и очень любил еврейскую музыку и песни, старался при любой возможности включать их в программу. В средней полосе России такой возможности у него не было...

Но время шло, я была молода, и мне хотелось чего-то нового. Когда, проработав с Рознером 2 года, я ушла от него, он был очень обижен, посчитал меня неблагодарной. Дядя Эдя, как многие талантливые люди, был "взрослый ребенок" и часто обижался. Но прошло несколько лет, обида забылась, и я снова выступала с Рознером - приняла его приглашение поехать на гастроли в Одессу, где меня любили и ждали.

В 60-е годы в оркестр пришли новые блистательные музыканты - духовики, в основном ленинградцы: К.Носов, Г.Гольдштейн, В.Снегов, В.Богданов. Рознер убрал из оркестра скрипичную группу и сделал в чистом виде биг-бэнд. Звучание оркестра было потрясающим, с ним не мог конкурировать даже очень популярный в то время оркестр Вадима Людовиковского, потому что рознеровцы были еще и прекрасными импровизаторами и могли играть не только по написанному. Это был настоящий западный джаз. Но просуществовал он недолго. Время Рознера уже уходило, на смену приходили молодые музыканты, которых он должен был бы поддержать, а он...он обижался.

Так или иначе, он был величайшим музыкантом, замечательным композитором. Такую гармонию, какую играл Эдди Игнатьевич, не могут играть даже теперь, и даже здесь. И только сейчас я поняла, какой это был потрясающий аранжировщик. Рознер знал, что был на несколько голов выше многих руководителей оркестров, а потому вел себя независимо. По сути дела, артистку эстрады сделал из меня он, и я всегда это буду помнить...

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 23(282) 6 ноября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]