Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(281) 23 октября 2001 г.

Борис ГОРЗЕВ (Москва)

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ

Так совпало: в середине 2001 года, подводя для себя некоторые, но вполне определенные итоги, я написал одно из последних своих стихотворений. Вот оно.

Ну а все же прекрасно нам было
                           в этом мире, донельзя чужом,
пусть, решив поселиться, не подъездом ошибся
                           и не этажом,
не страной забубенной, континентом
                           и не полушарьем (полушарье по мне - это женская грудь:
повезло, коль нашарил!).

Пусть ошибся планетой, а то и Галактикой, да, пусть ошибся, доверившись в сути                 белковому телу, ну а все
же прекрасно нам было - раз ты захотела и раз я захотел... А каких гоминидов
                прошли перед нами стада! Мы не знали стыда. Грех - бежать от любви,
это ясно, коль соитье - всего лишь предлог
                для духовного яства, а духовное яство - лишь предлог для соитья,
и значит, в этом бешеном круге, в этом жестком кольце
                нами будет творец, а не кто-нибудь зачат.

Тут иначе нельзя. Тут уж если рождать,
                то, конечно, творца - не с крестом на груди, а с тугим серебром
бубенца, что озвучит окрестности, и хоть ясно, что
                 ненадолго, но мелодия эта протренькает здесь
не без толка.
                 Да, тут уж если рождать, то, конечно, творца, и конечно, прекрасно нам было
в этом мире, донельзя чужом. Я исполнил себя, я исполнил тебя до конца. Ну а
                 то, что ошибся, - так планетой, увы,
а не улицей иль этажом.

Повторю: после написания этого стихотворения минуло совсем немного времени - и случился черный вторник 11-го сентября. А где-то вскоре оно попалось мне под руку, я перечитал его и понял: там все верно, там все, как выяснилось, я сказал и предугадал правильно - все, кроме одного. Значит, и у пророков выход пророчеств не стопроцентный. Вот эта ошибка:

Тут иначе нельзя. Тут уж если рождать,
                    то, конечно, творца -
не с крестом на груди, а с тугим серебром
                    бубенца,
что озвучит окрестности, и хоть ясно, что
                    ненадолго,
но мелодия эта протренькает здесь
                    не без толка...

Все верно, кроме того, что выражено в этой последней строке. Потому что "протренькай" даже нечто гениальное, а будет именно "без толка". Потому что мы живем в параллельных мирах и даже соловьиные трели моего (нашего) мира скорее раздражат, а не усладят тех, кто одновременно с нами существует в другом, параллельном мире.

В каждом из этих параллельных миров свои психологические и социальные приоритеты, собственные понятия о чести и морали, своя система ценностей. И вдруг понимаешь: судить, какая из этих систем лучше, а какая хуже - невозможно, ибо каждый мир избирает себя же, а все прочее, чуждое для него, отторгает. У всякого своя правда, а общей правды нет. К моему миру другой мир, живущий параллельно с моим, глух. Он не понимает и не принимает меня (мою систему ценностей), и потому все сказанное мной, писателем, ему - в лучшем случае - безразлично.

Так в чем же истина? В том ли, чтобы воинственно утверждать, что именно моя система ценностей выше прочих? Да и не выше даже: она, моя, и есть единственная, а прочие - не ценности вовсе?

Какой соблазн! Как сладостно думать, что это именно так! Причем думают, что это именно так, по обе стороны разделяющей нас духовной границы: и в одном мире, и в другом.

Литература - это отдельный мир. Это мир в себе. Он существует для себя, и больше никому он не нужен (речь, естественно, об истинной литературе, то есть за вычетом всего потребительского, по определению лишенного нравственного императива познания). Повторяю, литература, как выясняется (хотя выяснилось это очень и очень давно), существует только для себя же: параллельному с ней миру (с другой системой ценностей) она не нужна.

Автор "Бесов" полагал, что слово, сказанное им в этом романе, обережет общество от надвигающейся катастрофы? Вероятно, полагал. Или надеялся. История уже вскоре и доподлинно показала, что он ошибся. Ошибся - надеясь, но не ошибся - предвидя, а тем - предупреждая.

Почти забытый теперь всеми И.Эренбург в своем совсем уж забытом "Хулио Хуренито" предвидел новую страшную европейскую эпидемию - коричневую чуму. О том же писали еще не совсем нынче забытые Ремарк, Фейхтвангер, Томас и Генрих Манны.

Мир в себе. Их никто, за исключением единиц из своего же мира, не услышал. "Тот" мир развивался по своим законам - в том числе по закону глухоты к миру "этому", закону отторжения его. Каждый получил свое: "тот" мир - революцию, гражданскую войну, массовые репрессии (бесовщину, вскоре узаконенную), фашизм; "этот" мир - по-прежнему может оставаться лишь вещью в себе.

Примеры провидческой литературы можно множить долго. Но что это даст, кроме уже сделанного вывода?

В 1990 году я написал "Перевал", который почти тут же появился в печати. События на Кавказе пребывали еще в зачаточном состоянии, но, как стало выясняться уже вскоре (и чем дальше, тем отчетливей), в "Перевале" - небольшой по объему повести - все уже было предсказано, вплоть до землетрясений и исхода. Но в 1991 году, когда читали номер журнала "Знамя" с этой моей повестью, никто и ухом не повел, хотя в дальнейшем я слышал такие комплименты: "А ситуация-то на Кавказе все" горзевеет и горзевеет!" Спасибо!

Литература, повторяю, мир в себе, существующий для себя же. Да, она соприкасается с другим, параллельным ей, миром, вбирает в себя его беды и боль, а затем пытается вернуть ему истину словом, но там это не востребуется.

Мы творим, оказывается, только для себя же. Изгои и пустынники, мелкие пророки, окруженные горсткой слушателей.

Творения Толстого, Достоевского, Чехова, Бунина на переломе веков не уберегли Россию от катастрофы, длиною во все XX столетие, а может быть, еще и XXI-е.

Пастернак, от 1918 года:

...Я не держу. Иди, благотвори.
Ступай к другим. Уже написан Вертер.
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно - что жилы отворить.

Воздух пахнет смертью все более явственно, не локально, а планетарно, хотя Вертер написан достаточно давно. "Пишите нам, пишите,/а мы прочтем, прочтем!" Это уже из самого почти современного, из Ю.Кима. Ирония здесь в том, что "прочтет" только КГБ (ФСБ, ЦРУ и т.п.), дабы оберечь свой мир от ему чуждого.

Потому - кто мы? Цитатники. Мелкие пророки с горсткой слушателей. "Вы слышали (и далее - цитата), ведь еще сто лет назад (тридцать, двадцать, десять) писатель имярек предупреждал этим, что..."

Всеобщее киванье. Как приятно находиться в кругу своих...

Мне ничего не остается, как признать, что всю свою сознательную жизнь я занимался словоблудием. Да, живя не в монастыре, а в миру, я влюблялся, любил, способствовал рождению и воспитанию моих детей и, следуя напутствиям классиков, кажется, посадил несколько деревьев. Но всю свою жизнь я писал, и теперь ясно, что в последнее десятилетие писал неплохо, а точнее, хорошо. Я это знаю. Но знаю и другое: то, что я написал, - растаявший звон волшебной золотой монеты о камень древней мостовой. Останется многое: мостовая (ее камень, подобно иерусалимскому, переживет эпохи), золотая монета (сей, отчеканенный с профилем очередного кесаря, металл так и пребудет не эквивалентом, а сутью отношений в "том" мире) - исчезнет лишь одно: волшебный звон. Да и бог с ним! Ну, всего-то два-три романтика понаслаждались им пару секунд.

Словоблудие. Звукоблудие. Мистерия. Параллельные миры...

Это вовсе не пессимизм, это исторический реализм. Я не знаю никого из "моего" мира, кто "там", сумев посадить свое дерево, дождался бы от него плодов.

Поэтому привет и трагический поклон всем, кого я перечислил выше, и неперечисленным тоже. Привет мне. Могу успокоить всех вас (нас) одним: наш параллельный мир будет существовать, пусть и в малости своей, наверное, всегда, только он, кроме нас, никому не нужен. Одиночество в пустыне. Возьмитесь за руки у чахлого костра в ночи и согрейтесь, а караван пройдет завтра мимо, как и всегда, своим путем.

Да, а караван идет. Тренькай - не тренькай.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(281) 23 октября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]