Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(281) 23 октября 2001 г.

Георгий ЧЕРНЯВСКИЙ (Балтимор)

Ю.МАРТОВ - ДОН-КИХОТ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Накануне 92-й годовщины со дня рождения большевистского лидера, 21 апреля 1962 г., в московских "Известиях" появился сенсационный материал - рассказ писателя Э.Казакевича "Враги", из которого вытекало, что Ленин чуть ли не лично организовал в 1920 г. бегство за границу своего бывшего друга, а затем многолетнего врага - видного меньшевика Мартова. Некоторые советские читатели восприняли эту новость как еще одно свидетельство гуманности Ильича, кое-кто из бывших сталинских приспешников кипел злобой по адресу хрущевской "оттепели", при которой стала возможной публикация такой "ереси", но многие высказывали обоснованное сомнение в правдивости версии Казакевича. Однако все читатели сознавали - публикация рассказа может оказаться поворотным моментом в оценке сравнительно недавнего политического прошлого.

Но этого не произошло. Рассказ Казакевича, сам по себе недостоверный, не был в состоянии пробить плотную завесу лжи, которая окружала ту область истории, которую власти со священным трепетом именовали "историей КПСС". А через два с лишним года государственный переворот отправил Хрущева с его "оттепелью" в политическое небытие. И только в наши дни появилась возможность рассказать, используя документы, о том человеке, судьба которого могла послужить толчком к несостоявшемуся тогда повороту в представлениях о прошлом.

Год назад журнал "Вестник" напомнил о Мартове небольшой заметкой Г.Любарского "Оппонент вождя" (2000, ╧ 8). Но именно напомнил, ибо собственно Мартову в заметке посвящено было полстраницы.

Кем же он был, этот человек, о котором советские граждане, изучавшие "историю КПСС", знали лишь, как о главном оппоненте Ленина на II съезде РСДРП в 1903 г., да и нынешние россияне, как и эмигранты из России, знают не больше?

Мартов и Ленин - соратники и враги

Л.Мартов - псевдоним Юлия Осиповича Цедербаума, видного российского социал-демократа. Со временем инициал псевдонима, который сам Мартов никогда не расшифровывал, оторвался от второй его части, и в документах встречались разные варианты - Л.Мартов, Ю.О.Мартов, Ю.О.Цедербаум.

Юлий Цедербаум родился 12 ноября 1873 г. в Константинополе (Стамбуле), где временно жил его отец, вскоре возвратившийся в Россию. Юлий был вторым сыном в большой и дружной семье. Кроме старшего брата, страдавшего пороком сердца и рано ставшего инвалидом, все поколение Цедербаумов пошло в революционное движение. По примеру Юлия сестра Лидия, вышедшая замуж за видного социал-демократа Федора Дана, братья Сергей (псевдоним Ежов) и Владимир (псевдоним Левицкий) были верны моральным принципам своего детства - принципам "Приличенска", где все честны, искренни, смелы, трудолюбивы. Все они стали меньшевиками. Лидия скончалась в старости в эмиграции, Сергей и Владимир были расстреляны во время "большого террора".

Когда Юлий был младенцем, няня уронила его на пол и скрыла это. Поломанная нога срослась неправильно, мальчик на всю жизнь остался хромым. В 18 лет он поступил на естественный факультет Петербургского университета и почти сразу организовал социал-демократическую группу "Освобождение труда" по примеру знаменитой первой русской заграничной марксистской группы Г.В.Плеханова. Юлий разработал программу, выдвинув главную задачу - организация рабочей партии и борьба за политические свободы. В 1892 г. он был арестован, вскоре освобожден, но исключен из университета. Официального высшего образования он так и не получил. Вскоре его опять арестовали. Просидев 5 месяцев в тюрьме "Кресты", Юлий был приговорен к двум годам ссылки. Полиция разрешила выбрать место изгнания, кроме столиц и университетских центров, и он избрал Вильно, где были социал-демократические кружки, активные среди еврейских рабочих и ремесленников. Охваченный национальными чувствами, он поддержал стремление к созданию еврейской социал-демократической организации. Эта организация - Еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России (Бунд) - действительно была создана в 1897 г., но еще до этого Мартов (этот псевдоним он взял в ссылке) отказался от идеи национального объединения и выступил за создание интернациональной социалистической организации.

Возвратившись в Петербург в 1895 г., Мартов возобновил контакты с участниками своей группы и познакомился с членами другой, довольно аморфной группы пропагандистов (их называли "стариками"), которую лишь чуть оживил примкнувший к ней Владимир Ульянов. Но широких задач "старики" не ставили, их лозунг был: борьба и знания. Группа Мартова и "старики" объединились. На ряд лет Мартов и будущий Ленин стали соратниками и друзьями. Но объединенная организация, стремление превратить ее в общероссийскую было прежде всего делом Мартова, который пользовался в группе наибольшим авторитетом.

В январе 1896 г. Мартов, Ульянов и другие члены группы были арестованы. Когда на следствии Мартова спросили, как называлась их организация, он сообразил, что названия-то они не успели придумать. Но не колеблясь ответил: Союз борьбы за освобождение рабочего класса. Так оказалось, что название, позже вошедшее в советские школьные учебники, было придумано Мартовым, причем тогда, когда сама организация была уже разгромлена...

Активных членов группы было всего лишь семеро. Разной оказалась судьба этих молодых диссидентов, выбравших нового Бога, которому поклялись они служить до конца своих дней. Анатолий Ванеев в 1899 г. умрет в ссылке от туберкулеза. Крестьянин Петр Запорожец попадёт в психиатрическую больницу, где окончит свои дни в 1905 г. Дворянин Владимир Ульянов станет основателем советской тоталитарной империи. Василий Старцев умрет "вовремя" - в 1925 г. в Берлине на посту советского торгпреда. Александра Малченко расстреляют в 1930 г. как "американского шпиона". Глеб Кржижановский доживет до 87 лет и скончается в 1959 г. советским академиком. О Юлии Мартове - наш дальнейший рассказ.

Мартов и Ульянов были приговорены к ссылке на три года. Ульянов запасся медицинскими справками и оказался в курортной местности на юге Енисейской губернии (в начале 2001 года красотами этих курортов наслаждался российский президент В.Путин, вряд ли вспоминавший, что когда-то сюда ссылали политических преступников), Мартов - на крайнем севере, в Туруханске. Здесь он заболел туберкулезом горла, сократившим его жизнь. Срок ссылки окончился в 1900 г. Именно в этом году в Лейпциге стала выходить марксистская газета "Искра". Мартов был еще в России, но уже в первых номерах появились его статьи. Выехав за границу в 1901 г., Юлий вошел в редакцию газеты. Ленин, также уже находившийся в эмиграции, был в восторге от статей Мартова. Они были едины в планах создания социал-демократической партии. Юлий был единственным из соратников, к кому Ленин обращался на "ты".

Но с конца 1902 г. между ними появились разногласия, обнаружилось разное отношение к партийной этике. Обсуждалось недостойное поведение агента "Искры" Николая Баумана, который вступил в интимную связь с женой своего товарища, потом бросил ее и стал высмеивать. Несчастная покончила самоубийством. Мартов требовал отстранить Баумана от партийных дел, Ленин всячески его покрывал, считая полезным организатором. Юлий был поражен, с каким цинизмом относился его друг к вечным ценностям, как хладнокровно подменяет он понятия честности и справедливости "полезностью для дела", лицемерно возводя это в особую, "классовую" мораль. Юлий не мог предвидеть, в какие ужасы обернется эта "моральная относительность", но ленинские спекуляции были ему глубоко чужды. Пока же его сотрудничество с Лениным продолжалось, они вместе работали над проектом программы Социал-демократической партии.

Принципиальные разногласия вырвались наружу летом 1903 г. на II съезде РСДРП. Вначале речь шла, казалось бы, о мелочи. Но спор по первому пункту устава партии - обязательное участие в партийной организации (требование Ленина) или содействие ей под руководством организации (предложение Мартова) скрывал за собой принципиально разные подходы к месту этой партии в обществе. Для Ленина партия - организация избранных (далеко ли от этого до пресловутого сталинского "ордена меченосцев?"), для Мартова - широкая организация, стремящаяся вовлечь в себя представителей разных слоев, разделяющих ее идеи. Предвидел ли Мартов, к чему вела позиция Ленина? Мог ли он предположить, что в форме партийной организации вырастет скелет будущего механизма насильственного захвата власти, что этот аппарат превратится в управленческий слой диктаторского режима? Конечно, нет. Но Мартов видел пагубность позиции Ленина для социал-демократии, прежде всего в моральном плане. Между ними произошел разрыв, и на II съезде Мартов оказался главным оппонентом Ленина. Он выступил и против предложения Ленина ограничить редакцию газеты тремя членами, видя в этом возможность поставить партию под контроль газеты. Он бойкотировал выборы в ЦК, стал членом негласного бюро меньшевиков.

В конце 1903 г. положение изменилось. Дрязги в верхах привели к выходу Ленина из редакции, Мартов в нее возвратился, был введен в Совет партии. Продолжая обвинять большевиков в стремлении установить в партии диктатуру, он, однако, призывал не идти на крайние меры, надеясь сохранить единство.

Новые споры разыгрались, когда в 1905 г. в России началась революция. Ленин видел ее как спланированный захват власти путем вооруженного восстания, Мартов - в постепенной замене центральной власти органами самоуправления. Оба - Мартов и Ленин - возвратились в Россию, но с откатом революции вновь выехали за рубеж.

В продолжавшихся столкновениях меньшевиков с большевиками моральные соображения по-прежнему играли большую роль, и Мартов был особенно активен в разоблачении "этического дефицита" Ленина и его сторонников. Теперь это было связано с "эксами" - бандитскими налетами большевистских боевиков для пополнения кассы Центра, действовавшего в тайне от парторганов, и наследством Н.П.Шмита. По настоянию меньшевиков, "эксы" были запрещены в 1906 г. Но большевики продолжали их, причем общее руководство находилось в руках Ленина. В январе 1908 г. произошел особо крупный налет на денежный транспорт в Тифлисе. 500-рублевые купюры большевики пытались сбыть в Западной Европе. Операция оказалась безуспешной, так как подробное описание похищенных денег было передано за границу русскими властями. Дело о наследстве Шмита - это целый ряд подлых поступков большевиков - женитьба их ставленника Таратуты на богатой наследнице, угрозы убийств и пр. В 1911 г. Мартов выпустил брошюру "Спасители или упразднители?", посвященную преступным похождениям большевистского Центра. Правда об этой уголовщине была настолько потрясающей, что даже такой авторитет, как видный германский социал-демократ К.Каутский, взял Ленина под защиту, не поверив Мартову.

Когда началась мировая война, Мартов занял интернационалистскую позицию. Агитируя за демократический мир, он нападал на Плеханова, требовавшего поддержать русское правительство в войне. Но Мартов выступал и против сепаратного мира, осуждал губительный курс Ленина на "превращение империалистической войны в гражданскую".

Когда началась революция 1917 г., Мартов находился в Швейцарии. Он был убежден в правильности меньшевистской тактики в революции, соответствовавшей канонам марксизма: социалистическая революция может произойти только при высоком уровне экономики и культуры, при демократическом строе, когда рабочий класс превратится в большинство нации. Он полагал, что буржуазия сыграет свою роль в развернувшихся событиях, но затем отойдет от революции. В этом случае буржуазное правительство может быть заменено другим, с участием левых партий. Мартов и другие меньшевики стремились распутать клубок глубоких противоречий, возникший с началом Февральской революции. Ленин же, возвратившийся в Россию в апреле 1917 г., навязал большевикам свой курс непосредственного проведения "социалистической революции", которая бы разом разрубила весь узел. Постепенно большевики, развернув демагогическую кампанию, привлекли к себе симпатии той самой "мелкобуржуазной демократии", которой импонировали простые, решительные действия. Еще за границей Мартов понял, что большевики стремятся прийти к власти не силой рабочих, а увлекая за собой "солдат-крестьян".

9 (22) мая 1917 г. Мартов возвратился в Россию вместе с небольшой группой своих сторонников - меньшевиков-интернационалистов. Он решил остаться в меньшевистской партии, несмотря на разногласия с ее руководством: он не одобрял революционно-оборонческой позиции большинства, его участия во Временном правительстве. Интернационалисты составили в партии меньшевиков оппозиционную группу.

Эту позицию Мартов выразил уже в день приезда на Всероссийской конференции РСДРП. Его речь была встречена с недовольством, ибо он заявил, что не несет ответственности за решения конференции. Фактически интернационалисты превратились в автономную фракцию - в конце мая под руководством Мартова стал выпускаться их "Летучий листок", а в июне было образовано их Центральное бюро. Мартов писал, что меньшевики своим курсом бросают массы в объятия большевиков.

Теперь Мартов выступил с новой установкой - образования демократического правительства без участия буржуазных сил. И это, и его предложение послать странам Антанты требование начать мирные переговоры, а в случае отказа порвать с Антантой, звучали утопически. Вместе с тем Юлий все более отдавал себе отчет в том, какова истинная цена ленинских страстных выступлений против "империалистической" войны, все глубже понимал цели своего бывшего друга. Он как-то сказал меньшевику И.Г.Церетели: "Для Ленина такие явления, как война или мир, сами по себе никакого интереса не представляют. Единственная вещь, которая его интересует, - это революция, а настоящей революцией он считает только ту, где власть будет захвачена большевиками".

В условиях, когда экстремистские силы приобретали все большее влияние на массы, позиция интернационалистов в лагере меньшевиков укрепилась. Но глубокая порядочность подводила Мартова. События 3-5 (16-18) июля в Петрограде - попытку вооруженного захвата власти крайне левыми силами - он оценил как "стихийное бунтарство", а преследование большевиков после этих событий осудил. Мартов никак не мог поверить в заявления прессы, что большевики получают за свою антивоенную пропаганду деньги от германских спецслужб. Он не верил в этот факт, позже доказанный документально, до конца своих дней.

Во второй половине августа состоялся объединительный съезд социал-демократов. Хотя он провозгласил создание РСДРП (Объединенной), действительного объединения не произошло. На съезде Мартов был очень активен, многократно выступал. Он критиковал партийное руководство за его блок с буржуазией, призывал к совместным действиям рабочих и сельских тружеников. Автономную фракцию интернационалистов поддержало на съезде свыше трети делегатов, что свидетельствовало о ее влиянии.

События августа-сентября убедили Мартова в назревании нового взрыва. Он тщетно настаивал на образовании "революционно-демократического правительства", способного заключить мир и углубить реформы. Все более отчетливо Мартов предупреждал против преждевременного рывка пролетариата к власти, тем более рывка к власти сил, фиктивно выступавших от имени пролетариата. Политические скачки ведут в пропасть, единственное, что может помешать переходу власти в руки демократии, - раскол в ее среде, считал он.

Таковыми были политические установки, которые тщетно пытался отстоять Ю.Мартов осенью 1917 г., когда русская революция вступила в новый этап, похоронивший и демократию, и силы, пытавшиеся ее отстоять.

"Гамлет демократического социализма"?

События 1917 г. в России развивались отнюдь не по той схеме, которую намечал гуманный социалист Юлий Мартов. 24 октября (6 ноября) большевики начали захват власти в Петрограде. На следующий день открылся II Всероссийский съезд Советов. В начале его Мартов предложил обсудить возможности мирного преодоления кризиса, призвал большевиков начать переговоры с другими социалистическими партиями. Казалось, что эта идея может дать результат: даже некоторые большевики поддержали ее. Но конфронтационная стихия возобладала. Спровоцированные большевистскими экстремистами, меньшевики-оборонцы и правые эсеры покинули съезд.

Мартов пытался продолжать посредническую линию, добивался приостановки приказа о штурме Зимнего дворца. Но сначала стало известно, что приказ отдан и штурм вот-вот начнется, а вслед за этим съезд принял предложенную Л.Д.Троцким резолюцию, приветствовавшую восстание. Это была декларация непримиримости, и Мартов воспринял ее как исключавшую дальнейшие переговоры. Побеседовав с меньшевиками, еще остававшимися в зале, он заявил об уходе со съезда.

Меньшевик Б.И.Николаевский позже рассказывал: "В переполненном зале было шумно и, несмотря на призыв к тишине, глухой голос больного Мартова (у него уже начался туберкулезный процесс в горле) был почти не слышен даже передним рядам. Неожиданно в зал ворвался гул далекого пушечного выстрела. Все поняли: начался решающий штурм. И в наступившей тишине донеслись срывающиеся слова Мартова: 'Это похороны единства рабочего класса. Мы участвовать не будем'". Когда Юлий выходил из зала, большевик Акулов бросил упрек: "А мы меж собой думали: кто-кто, а Мартов останется с нами". Мартов ответил: "Когда-нибудь вы поймете, в каком преступлении соучаствуете" и устало вышел, махнув рукой. Вспоминал ли об этом разговоре Акулов, который станет и секретарем ЦК Компартии Украины, и прокурором СССР, в сталинском застенке перед расстрелом в 1939 году?..

Но тогда, через несколько дней как-будто вновь опять забрезжила возможность предотвратить "окопно-казарменный квазисоциализм", каковой, по словам Мартова, стремились создать большевики. К Петрограду шли войска генерала П.Н.Краснова, пытавшегося восстановить прежнюю власть, в самом Питере подняли мятеж юнкера - курсанты военных училищ. Власть большевиков висела на волоске. В этих условиях профсоюз железнодорожников потребовал образования "однородного социалистического правительства", угрожая в противном случае всеобщей забастовкой. Большевики вынуждены были пойти на переговоры. Мартов возглавил делегацию меньшевиков. Было достигнуто соглашение об образовании правительства с участием большевиков, меньшевиков и эсеров при условии, что ни Ленин, ни Троцкий в него не войдут. Но оказалось, что Ленин вел переговоры лишь для того, чтобы затянуть время. Стало известно о разгроме Краснова и юнкеров, и большевики от соглашения отказались.

Анализируя ситуацию в России, Мартов констатировал, что власть большевиков не может рассматриваться как "пролетарская диктатура", ибо она облечена в демагогические формы и пытается насадить европейский идеал на азиатской почве, проявляя "аракчеевское понимание социализма и пугачевское понимание классовой борьбы". Попытки насадить социализм в отсталой стране он рассматривал как бессмысленную утопию, но отдавал себе отчет, что ленинская диктатура не обречена на гибель в скором времени. На экстренном съезде своей партии в декабре 1917 г. он отверг требование восстания против большевиков, выдвинутое правым крылом. Мартов на этом съезде договорился о коалиции с левым крылом революционных оборонцев во главе с Ф.И.Даном. Сторонники коалиции получили большинство в ЦК. С этого времени Мартов и фактически, и формально возглавил меньшевиков.

После того как столица была перенесена в Москву (март 1918 г)., Мартов также туда переехал, чтобы оставаться в центре политических событий. Он участвовал во Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете (ВЦИК), стал депутатом Московского Совета. Играя, как кошка с мышкой, Ленин то усиливал, то чуть ослаблял преследование меньшевиков. На IV съезде Советов (март 1918 г). Мартов выступил против ратификации Брестского мира с Германией и призвал создать такую власть, которая нашла бы силы, чтобы сорвать этот мир.

Вскоре, в апреле, произошло его столкновение с И.В.Сталиным, которого он в печати обвинил в участии в "эксах", и сообщил, что нынешний нарком в свое время был исключен из партии. Оскорбленный Сталин потребовал наказания. Трибунал печати, впрочем, приговорил Мартова лишь к порицанию за "легкомысленное для общественного мнения использование печати". Любопытен уклончивый характер приговора, в котором существо вопроса полностью обходилось. Видно, сами судьи оказались под влиянием аргументации Мартова. Иначе как объяснить, что требование Сталина признать Мартова клеветником не было удовлетворено? Свою аргументацию Мартов усилил через несколько лет, опубликовав в эмиграции статью "Таинственный незнакомец", где доказал, что в 1910 г. Сталин был исключен из РСДРП за ограбление банка.

Выступления Мартова и других меньшевиков против большевистского террора вызывали все большее озлобление властей. 14 июня ВЦИК исключил меньшевиков и правых эсеров из своего состава. Мартов лишился своего "советского" поста.

В этом исключении немалую роль сыграла появившаяся в июне брошюра Юлия "Против смертной казни". Она страстно разоблачала "партию смертных казней" - такого же врага трудящихся, как и партия погромов. "Позор партии, которая званием социализма пытается освятить гнусное ремесло палача", - так завершалась эта работа. И среди большевиков еще были люди, на которых факты и аргументы смелой брошюры произвели неизгладимое впечатление. Но они либо молчали, либо, если осмеливались протестовать, их быстро заставляли замолчать, иногда с помощью пули в затылок. В феврале 1919 г. к Мартову пришел незнакомый юноша, сказавший, что он чекист. Он прочитал брошюру Мартова и рассказал, что в его среде спорят о ней, причем многие признают Мартова правым. Чекист предложил передавать Мартову секретный материал для публикации в печати. Юлий Осипович согласился. Но посетитель больше не появлялся. Позже стало известно, что он был арестован и расстрелян за "разглашение служебной тайны" - имени его так и не удалось установить.

С июля 1918 г. Мартова начали преследовать карательные органы. В его квартире производились обыски, однажды пришли с ордером на домашний арест, который, правда, через несколько дней был отменен.

Но в отличие от других меньшевиков, которых отправляли в сыпнотифозные тюремные камеры, репрессии против Юлия были по тем временам мягкими. Не соответствует истине утверждение, распространявшееся, в частности, Э.Казакевичем, что он находился на нелегальном положении. Некоторые авторы полагают, что именно Ленин не допускал грубых репрессий против него, и это, видимо, соответствует истине. Но нельзя согласиться с историком Б.И.Николаевским, что отношение Ленина к Мартову было "психологической загадкой". Позиция Ленина объяснялась политическими соображениями. Главное из них состояло в том, что Мартов был тесно связан с зарубежными левосоциалистическими кругами и высоко ценим ими, а Ленин пытался вовлечь эти круги в коммунистическое движение. Особое место среди них занимала Независимая социал-демократическая партия Германии (НСДПГ), на политические позиции которой Мартов оказывал своими письмами заметное влияние. "Либеральное" отношение к лидеру меньшевиков должно было продемонстрировать "широту кругозора" большевистских лидеров, арест же его подтвердил бы сообщения о большевистском терроре.

Весной 1920 г. независимые социалисты Германии пригласили делегацию меньшевиков на свой съезд. Предполагалось, что делегация использует поездку в Европу для разъяснения своих позиций и событий в России. ЦК РСДРП (Объединенной) обратился к властям с заявлением о выдаче Мартову паспорта для выезда. Вопрос, разумеется, был передан на рассмотрение Политбюро ЦК РКП (б), на заседании которого возник спор. Большинство было против, но Ленин настоял на визе. И на этот раз ленинская логика не была сложной - она соответствовала переиначенной русской поговорке: "Дальше едешь - тише будешь". Если Ленин считал нецелесообразным применять против Мартова суровые репрессии (состояние его здоровья неизбежно привело бы к быстрой гибели в заключении), то безопаснее для большевиков было его пребывание подальше от столицы России, тем более, что отъезд авторитетного оппонента за рубеж давал политический выигрыш.

Коммунисты готовились к съезду германских независимых социал-демократов, и это был один из редких случаев, когда, по словам самого Мартова, большевики считали полезным "сходить в баню", чтобы предстать на Западе в опрятном виде. Добавим, что как раз в это время заседал конгресс международной коммунистической организации - III Интернационала, на котором с правом совещательного голоса присутствовали немецкие независимые. Как заявил в связи с этими событиями М.М.Литвинов, заместитель наркома иностранных дел, обращаясь к одному из меньшевиков: "Ленин находит, что здесь вы (меньшевики) много вредите. Будет лучше, если вы окажетесь за границей".

Пока же Мартов в начале 1920 г. вместе с Даном был избран в Моссовет, а Ленин издевательски написал председателю Совета Каменеву: "Вы должны загонять их практическими поручениями. Дан - санучастки, Мартов - контроль за столовыми".

Именно на фоне легенд о "любви Ленина к Мартову" возникла ложная версия, что Ленин способствовал нелегальному выезду Мартова за границу, чтобы спасти его от чекистских репрессий. Эту версию о добром Ленине и его заблудшем друге Мартове использовал Э.Казакевич в рассказе "Враги". А.Твардовский, редактировавший "Новый мир", уклонился от его публикации, а "смелость" проявил зять Хрущева А.Аджубей, поместивший его в "Известиях". Но при всей сусальности этот рассказ по-иному, чем раньше, "по-человечески" характеризовал меньшевистского лидера, что было немедленно отмечено русскими эмигрантами, особенно близкими к меньшевизму.

Получив заграничный паспорт, Мартов отложил отъезд в связи с арестами меньшевиков в Москве и других городах. И только убедившись, что большевики не собираются устраивать показательного процесса, он покинул Россию в конце сентября. За границей он жил с советским паспортом, официально оставался гражданином РСФСР и не исключал возможности возвращения на родину. Советские власти по-своему готовились к его возвращению: 15 августа 1921 г. председатель ВЧК Ф.Э.Дзержинский отдал распоряжение о его розыске и аресте.

Ю.О.Мартов приехал в Германию уже тяжело больным человеком. Туберкулез горла усугублялся, ему оставалось жить менее трех лет. 12 октября 1920 г. он выступил на съезде независимых социал-демократов в Галле. Слово ему предоставили после Зиновьева, говорившего от имени ЦК РКП (б) и Исполкома Коминтерна. 4-часовая речь этого коммунистического демагога впечатлила делегатов. Мартов же смог сказать лишь несколько слов приветствия - болезнь и связанная с ней потеря голоса вынудили его написать текст политического выступления, который на съезде прочитали.

Трудно сказать, каково было влияние речи на результаты съезда - в том, что на нем произошел раскол, сказался ряд факторов. Хотя НСДПГ после частичного воссоединения с коммунистами ослабела, она оставалась самой значительной центристской силой. Именно на нее опирались те социалистические деятели, и Мартов в их числе, которые стремились к созданию промежуточного международного объединения. Их деятельность привела к временному успеху. В 1921 г. было образовано Международное объединение социалистических партий, вошедшее в историю под названием "Второго с половиной Интернационала". Само название показывает, что с самого начала объединение рассматривалось как временное. Действительно, в 1923 г. оно слилось со II Интернационалом, образовав прочный Социалистический Рабочий Интернационал.

В последние годы жизни Мартов был по-прежнему активен. Он возглавил Заграничную делегацию РСДРП, сыграл ведущую роль в создании русскоязычного политического журнала социалистического направления. Первый номер "Социалистического вестника" вышел 1 февраля 1921 г. в Берлине. В 1921-1922 гг. Мартов опубликовал в нем много статей о положении в России. В основном они были посвящены изменениям в социально-политической и экономической ситуации после введения НЭПа. Саму либерализацию хозяйственной жизни он приветствовал, но доказывал, что без либерализации политической она не может быть прочной, а на возможность последней смотрел весьма скептически. Он по-прежнему был убежден, что власть рабочих возможна лишь в развитых странах с многочисленным и организованным пролетариатом.

В 1922 г. Мартов был одним из главных организаторов международной кампании протеста против провокационного суда над лидерами партии эсеров в Москве, побудил к выступлению с протестами М.Горького, а через него известного французского писателя А.Франса.

Силы Ю.О.Мартова слабели. Все больше времени проводил он в туберкулезном санатории в горах Шварцвальда. 11 февраля 1922 г. он встретил в Берлине своих товарищей Ф.И.Дана, Б.И.Николаевского и других, которых после голодовки в тюрьме и протестов из-за рубежа большевистские власти выпустили за границу. Ленин вынужден был отказаться от планировавшегося судебного процесса над меньшевистскими лидерами по примеру суда над эсерами. В каком-то смысле большевистский вождь был последователен. За много лет до этого в швейцарской эмиграции в ответ на реплику лидера эсеров В.М.Чернова "Приди вы к власти, вы на следующий день меньшевиков вешать станете" он ответил: "Первого меньшевика мы повесим после последнего эсера". Ни повесить, ни расстрелять эсеров тогда не получилось - их "всего лишь" отправили в тюрьму, а ряд меньшевиков выпустили за рубеж. Но придет пора, и достойный наследник Ленина Сталин добьет оставшихся еще в живых эсеров и меньшевиков.

Ю.О.Мартов скончался 4 апреля 1923 г. Он был похоронен в Берлине. Кроме друзей - меньшевиков и германских социал-демократов, на похоронах был, пожалуй, лишь один известный человек - М.Горький. В "Правде" появился некролог, подписанный К.Б.Радеком. Отдавая должное таланту и честности Мартова, автор называл его "Гамлетом русской революции", привнося этим во внешне сочувственный покойному текст нотку пренебрежения, если не презрения к поверженному, а теперь покойному противнику. Позже Троцкий повторил с еще более уничижительным оттенком, что Мартов был "Гамлетом демократического социализма".

Нет, Мартов не был "Гамлетом", скорее он был "Дон-Кихотом русской революции" - верным и открытым политиком, глубоко честным субъективно, но проповедовавшим представлявшиеся ему реальными, но на поверку оказавшиеся утопическими планы постепенного коренного социального переустройства.

Ныне, по окончании того века, который был свидетелем взлета и падения романтических идеалов социалистов, который не только выявил утопичность их планов создания нового типа общества, но и неизбежное вырождение этих планов в тоталитарное чудовище, мы можем дать достойную оценку Юлия Осиповича Мартова. Он предстает перед нами как один из виднейших деятелей той когорты социалистов, которая готовила поворот социал-демократии от борьбы за "светлое будущее" в духе марксистских догматов в принципиально новое русло. Это новое направление социального мышления и деятельности постепенно привело к признанию утопичности "великой цели" и к превращению социалистической доктрины в идеологию левого фланга современной демократии, сотрудничающей и конкурирующей с другими ее течениями.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 22(281) 23 октября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]