Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 21(280) 9 октября 2001 г.

Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ (Бостон)

"ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО"

Ожившие страницы из романа В.Гроссмана "Жизнь и судьба"

Сначала из-за маленького выступа в глубине сцены показались две женские руки с длинными тонкими пальцами, вытянутыми в открытом жесте мольбы. Луч света выхватил их из темноты и особым сценическим эффектом отразил тенью на стене, внезапно размножив. И вот уже несколько пар рук, затрепетав, точно язычки пламени, привлекли наше зрительское внимание.

Что знает современная американская аудитория о трагедии русских евреев во время второй мировой войны? Эта трагедия влилась во всеобщую, трагедию европейского еврейства...

Бостонский мемориал, посвященный евреям - жертвам нацистских преследований. Стеклянные кажущиеся пустыми вышки испещрены душераздирающими строками. Не могу забыть историю о мальчике, который, не видя ничего кроме пыли в концлагере, и которому предстояло самому стать лагерной пылью, принес другу случайно найденную единственную ягодку клубники. Он хранил ее долгий голодный день и устоял перед соблазном съесть самому... Маленький мученик, оставшийся безымянным...

Когда Михаил Ильич Ромм собирался снимать "Обыкновенный фашизм", то просмотрев неимоверное количество метров пленки о зверствах нацистов, сказал: "человек не может жить после этого".

В камерном пространстве только открытого MARKET-THEATER звучала история одной загубленной жизни. Ее поведала Катрин Сами, французская актриса театра Комеди Франсез, вступившая в труппу в 1957-м году. Собственно, вся история сводится к последнему письму, которое мать, попавшая в киевское гетто, из коего ей уготован путь в Бабий Яр, пишет сыну. Спектакль построен на фрагменте эпического романа Василия Гроссмана "Жизнь и судьба". Массачусетский Международный фестиваль в рамках своей программы представил этот моноспектакль в Бостоне.

Худощавая, статная, подвижная, вылепленная словно античная статуя, Катрин Сами медленно, трудно начинала долгий монолог-письмо. В нем умещалась вся жизнь ее героини: прошлое, беззаветно преданное долгу и профессии врача, воспоминание о не прощающей бескомпромиссности, из-за которой рассталась с мужем, отцом ее единственного сына Виктора, описание последних дней, проведенных в Киеве перед этапированием в гетто... С горечью постигала она человеческую природу в экстремальных обстоятельствах. Две соседки спорят о дележе ее нехитрого имущества в ее присутствии. Вот они же, словно очнувшись, плачут ей вслед... Вот те, с кем бок о бок она прожила долгие годы, и кто столь неожиданно для нее проявляет биологическую ненависть к евреям...

И вот, напротив, казавшийся ей бездушным Щукин, от которого она не ждала ничего доброго, пришел и предложил помощь...

Скупой интонацией Катрин Сами окрашивает голос, живописуя колонну с евреями, шествующую по Киеву... Люди, выбиваясь из сил, тащат пожитки. Лето. Среди угоняемых тучный человек по фамилии Гордон, обливающийся потом в зимнем пальто. Он не ведает, что до зимы не доживет. С тротуаров смотрят любопытные, сочувствующие, равнодушные. На них легкая летняя одежда...

Тяжелые картины, врезавшиеся в память Матери, встают перед ее глазами. Трагической громадой "наплывает" жизнь маленького гетто с еще теплящейся надеждой на жизнь. Экстремальные обстоятельства толкают иных на мелкие, даже подлые поступки. Перед лицом смерти не все мужественны и героичны. Не каждому удается сохранить достоинство... И вот что поразительно: видя порою приземлённость, приспособленчество, Мать не перестает любить и жалеть людей, лечить и помогать им... Ее имя - Анна Семеновна Штрумм - все более замещается именем Матери в обобщенном значении этого слова.

Голос Катрин Сами - низкий, трагический, иногда прерывается. Её героине ужас и боль перехватывают дыхание. И тогда снова тень ее распростертых рук отражается на стене, удваиваясь, утраиваясь, множась, не находя пристанища... Ее руки плакали, а глаза оставались бесслезными.

Моноспектакль - трудный жанр. Полтора часа актриса проводит наедине с залом. Своим интеллектом, нервом, кровью Катрин Сами держит внимание аудитории...Режиссер-постановщик Фредерик Вайсмэн, очевидно, осознанно оставил актрису на оголенной площадке без занавеса, без укрытия, передышки, паузы. Катрин Сами величественно погружается в эту мучительную историю... Игра её отшлифована мастерством и высоким профессионализмом французской театральной школы, которую в России называют школой представления. Несомненно, что все выразительные моменты были найдены и закреплены заранее. Всплеск может возникнуть лишь там, где ему предписано быть. Удивительное уважение вызывает такая продуманность и строгость в воплощении... Подобная игра - плод сложившейся веками традиции. Но выбор произведения в каком-то смысле определил моральную позицию самой актрисы, ее желание рассказать о страшном Зле, которое может повториться. Увы, у человечества короткая историческая память... Фашизм не искоренен, он продолжает нести опасность...

По прямой ассоциации невольно я вспоминала другой спектакль, поставленный по этому же произведению в Москве. Марк Розовский в своем Театре у Никитских ворот первым инсценировал "Жизнь и судьбу", взяв Последнее письмо и другой фрагмент романа - историю девушки - колхозного бухгалтера. В этом спектакле Розовский попытался провести параллель между гитлеровским и советским фашизмом. В московской постановке Мать играла замечательная актриса - народная артистка Татарской АССР Вера Улик. Совершенно по-другому. В традиции русской психологической школы. Голос ее иногда непредусмотренно срывался, звучал глухо, отстраненно, надрывался, бередил. Она была не худой, а грузной, не седой, а черноволосой. Ее страдание не было столь бесплотным. Ее ужас становился физически осязаемым... Ее ощущение обреченности, казалось, временами заставляло видеть все вокруг с такой беспощадной ясностью...

Глядя на игру Катрин Сами, я восхищалась. На том давнем спектакле с Верой Улик, которой, увы, уже нет в живых, я плакала.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 21(280) 9 октября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]