Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 21(280) 9 октября 2001 г.

Инга ПРЕЛОВСКАЯ (Москва)

СЛАВНОЕ ИМЯ ИВАНА СЫТИНА

В 2001 году исполнилось 150 лет со дня рождения выдающегося русского книгоиздателя и просветителя.

У каждого человека, какой бы обычной, на первый взгляд, ни была его судьба, есть ощущение неповторимости личного опыта, чувство сопричастности к жизни своих предков и стремление оставить память о себе у потомков.

Алексей Васильевич Сытин, внук Ивана Дмитриевича, всецело увлечен собиранием родословной Сытиных, прославленной его знаменитым дедом, одним из крупнейших российских капиталистов, газетно-книжным магнатом и человеком широкой души.

Сам Алексей Васильевич - капитан первого ранга в отставке и почетный председатель Совета Санкт-Петербургского отделения Общества купцов и предпринимателей России, общественной организации, объединяющей потомков знаменитых купеческих династий и нынешних предпринимателей. Сытину-внуку сейчас 80 лет, но он весьма бодр, крепок и деятелен.

Об общественных идеях, судьбе и могучей личности его деда я и расспрашивала Алексея Васильевича, человека по-своему тоже замечательного. Сытину-внуку кажется, что на нынешнем нашем перепутье, когда реформируется экономика страны, самое время вспомнить и о тех надеждах и заветах, которые оставили светлые головы из числа выдающихся русских предпринимателей. А Иван Сытин пользовался уважением в широких кругах российского общества.

Теплые деловые и человеческие отношения связывали его с Львом Толстым и Чеховым, с известными педагогами, юристами, художниками. Само же его издательство перед революцией достигло пика своего развития. По счетам русского отдела Всемирной Лейпцигской выставки, оно уже в 1914 году давало свыше четверти всей книжной продукции России, а сытинская либеральная газета "Русское слово" приблизилась к миллионному тиражу, и вскоре превзошла его. Кроме нее, Сытин издавал еще семь ежедневных газет и полтора десятка журналов, в том числе доныне популярный еженедельник "Вокруг света" и незадолго до того купленную им "Ниву", весьма известный журнал для семейного чтения, один из самых распространенных в России. Притом доход "Товарищества И.Д.Сытина" рос из года в год и в 1915 году превысил 13 миллионов рублей.

БРЕМЯ ЗНАМЕНИТОЙ ФАМИЛИИ

- Первое, что запомнилось в детстве, - рассказывал мне Алексей Васильевич, это широкая спина Ивана Дмитриевича, когда он, как лев в клетке, вышагивал по длинному коридору нашей квартиры, а мы с двоюродным братом Димкой, еще дошкольники, гуськом шагали сзади, тоже заложив руки за спину, пока дед нас не шуганет. Тогда, в конце 20-х, он тяжело переживал свой полный отход от всякого дела. Когда фирма была национализирована, деду в знак признания его заслуг на ниве народного просвещения по распоряжению Ленина оставили квартиру и дали работу. Одно время он был консультантом Госиздата, затем управлял двумя крохотными фабричками. Но, привыкнув вертеть колесо громадного дела, он не мог получать удовлетворения от этих занятий и в 1928 году вышел на пенсию. Ему дали персональную пенсию, а взамен прежней квартиры предоставили нам другую - поменьше, но тоже на Тверской. Она сейчас мемориальная.

Когда Алексей Васильевич приезжал из Петербурга, где он живет, то мы с ним встречались то у меня дома, то в редакции "Известий", в которой я проработала много лет. Фотокорреспондент "Известий" Виктор Ахломов и сфотографировал Сытина рядом с редакцией подле знакомого ему с детства особняка в стиле модерн, на стене которого есть мемориальная доска с фамилией Ивана Дмитриевича. Когда строилось нынешнее здание "Известий" на углу Тверской и Пушкинской площади, этот особняк, как архитектурный памятник, решили сохранить и передвинули метров на пятьдесят. Помню, как эту передвижку на улице с любопытством наблюдала толпа народа. А для Алексея Васильевича это был когда-то дом родной. Там помещались и квартира, и офис сытинской фирмы.

Вспоминая деда, внук говорил, что в последние годы жизни тот нередко звал его с братом к себе в кабинет и рассказывал им о прошлом, об истории своего дела, о встречах с колоритными фигурами эпохи.

Сытинская фирма складывалась как фамильное дело. Старший из сыновей Ивана Дмитриевича Николай был его павой рукой, Василий - главным редактором товарищества. Иван ведал реализацией продукции. Петра отправили в Германию изучать экономические науки. Только младший, Дмитрий, стал офицером, а в гражданскую войну воевал на стороне красных, был в штабе Фрунзе.

Иван Дмитриевич готовил сыновей к тому, чтоб со временем передать дело в их руки. Ну, а когда фирмы не стало, братья пошли работать в разные советские издательства. Одного из них настигла беда. Николая репрессировали за подготовку альбома к знаменательной годовщине РККА (Рабоче-крестьянской Красной армии). В альбом попали портреты тех, кто уже оказался не в чести. Это и вызвало раздражение в верхах. Дед пошел с Дмитрием к Горькому. В свое время Сытин-старший ездил к Горькому на Капри, а писатель жил у него на даче в Берсеневке, общались и отчасти приятельствовали. Дед по старой памяти хотел попросить Горького помощи, рассказывал внук. Но, как вспоминал Дмитрий, вышел он от Горького через две минуты мрачный. Они, конечно, не знали, что Горький уже и сам чувствовал тогда себя, как в клетке, хотя и золотой. Хлопотать взялась первая жена Горького Екатерина Павловна Пешкова. Тюрьму Николаю заменили ссылкой: время было еще не самое суровое. А умер Иван Дмитриевич в 34-м. Внуки по издательской части уже не пошли.

- Алексей Васильевич, вы капитан первого ранга, флотский офицер. Почему вы выбрали военное дело, а позже военную науку?

А.В.Сытин

- Хотел ли бы я продолжить дело деда? Да, хотел бы, но опоздал. Когда это стало возможно, мои годы уже ушли. А мой выбор в молодости определяла логика самой жизни. Военным меня сделала война. Когда она началась, я учился в нефтяном институте. Перед тем меня демобилизовали из армии по болезни. Ну а тут, я пошел на флот добровольцем. На здоровье уже не очень-то смотрели. Послали на курсы связистов. Воевал в танковой армии будущего маршала бронетанковых войск П.С.Рыбалко. Бои шли жестокие. Под Фастовом у нас из 200 танков осталось пять. Меня тяжело ранили. В медсанбате очнулся в страшном жару. Подошел врач, и вдруг гаснет лампа, ничего не вижу, но слышу: "Младший лейтенант Сытин. Газовая гангрена". И понимаю, что это не лампа погасла, а сознание мое гаснет, смерть пришла. Но повезло: на попутке отправили меня в Киев, там оперировали. Даже ногу спасли. А когда выздоровел, попал связистом на флот. До войны я жил с сестрами отца: он-то умер раньше деда. Ну, а после победы не хотелось мне их обременять, остался военным. Стремился учиться. Окончил сначала Высшее военно-морское инженерное училище в Ленинграде, позже - Военно-Морскую Инженерную Академию имени А.Н.Крылова. После училища служил на Черноморском флоте: плавал на миноносце "Беспокойный", на линкоре "Новороссийск". А после академии заведовал отделом необитаемых подводных аппаратов в военно-морском НИИ. Диссертацию, между прочим, печатал еще на дедовской машинке "Ремингтон". Она и сейчас у меня - как семейная реликвия. Сестра отца на ней же перепечатывала воспоминания деда. Они опубликованы были, правда, не полностью, под названием "Жизнь для книги".

И вот когда у нас стало возрождаться предпринимательство, я загорелся желанием побольше узнать о деде, о наших фамильных корнях. К тому времени я уже был в отставке. Забрался в архивы Костромы, Солигалича, Буя. Сытины - из экономических, так сказать, из государственных крестьян, а не из крепостных. Крестьяне села Гнездниково, откуда мы родом, занимались соляным промыслом. И из тамошних мест вышел не один купец первой гильдии. У моего прапрадеда было два пароходика. Но дети пробивались в жизни сами. И чем больше я узнавал о деде, тем больше чувствовал величину и самобытность его фигуры. И понял, что должен посвятить оставшееся мне время сохранению памяти о нем. В пылу политических разногласий и споров мы столько дурного наговорили сами о себе и о своей истории, что пора бы опомниться и обратиться к тому хорошему, что в ней было, к ее светлым личностям.

ЗАГАДКА "РУССКОГО ФОРДА"

Ивана Сытина современники называли "русским Фордом". Но сходство здесь лишь в том, что оба начинали с "нуля" и заработали многомиллионные состояния на создании массовой, доступной по ценам продукции. Хотя трудно себе представить, чтобы американец сказал, как дед в самую пору своего могущества: "Голым пришел-голым уйду".

Неожиданной и удивительной может показаться его речь на торжестве в честь 50-летия издательской деятельности в 1916 году. Он говорил, что вся его "жизнь прошла в очень большой коммерческой сознательной работе: в ней "было много идейного, но это идейное переплеталось с коммерческими целями. И вот теперь, когда у нас есть достаточные средства, мы обоснуем чисто идейное издательство, которое действительно дало бы настоящую пищу для народа".

Жизненный парадокс: человек, который мог окончить только начальную школу и в самостоятельную жизнь вступил, как чеховский Ванька Жуков, мальчиком на побегушках в купеческой лавке, собственным умом и самообразованием дошел до высшего понимания того, что значат для народа, для страны образование и культура. И, ратуя за просвещение, открывал двери любых кабинетов, вплоть до царского.

У Сытина была идея - создать широкую просветительскую сеть по России, при каждой сельской школе открыть читальню с библиотекой для самообразования. Он привлек лучших российских педагогов, чтоб наиболее рационально подготовить такие библиотечки. Обращался с этой идеей к министру просвещения, к Николаю II, но поддержку нашел только у Петра Столыпина в пору, когда тот стал премьером. Они вполне сходились с Сытиным во взглядах на отрубное (фермерское) хозяйство. Крестьянскую общину Сытин не идеализировал и считал, что только крепкие собственники смогут поставить сельское хозяйство на современные рельсы. Столыпин заинтересовался сытинским каталогом книг для сельскохозяйственного самообразования. В сельских школах, сказал он, можно было бы организовать и профессиональное обучение детей и взрослых. Через неделю после их встречи к Сытину приехал с поручением от Столыпина высокий чиновник. Казалось, идея может найти практическое воплощение. Но вскоре Столыпина убили. Хотя свою затею Сытин не оставил, решив привлечь к ней общественность.

- Алексей Васильевич, - спросила я Сытина-внука, - вы наверняка сопоставляете тенденции сегодняшнего книжного рынка с теми, что стремился проводить ваш дед. Он ставил просветительские цели и в то же время имел высокие доходы. Как это у него получалось?

- Я приведу вам пример. Дед рискнул, несмотря на предостережения своих советчиков, выпустить собрания сочинений Пушкина и Гоголя огромными по тем временам стотысячными тиражами по 80 и 50 копеек, тогда как прежние малотиражные их издания стоили по 5 рублей. И не прогадал. Дешевые издания имели такой успех, что разошлись мгновенно. Дед 15 лет сотрудничал с толстовским писательским объединением "Посредник", издавая хорошие копеечные книги для массового чтения.

Впоследствии он был одним из организаторов похорон Льва Толстого. Чтоб выполнить волю писателя и безвозмездно передать крестьянам яснополянские земли, принято было решение издать собрание сочинений Толстого и 300 тысяч рублей выплатить его наследникам. Первый крупный издатель, к кому обратились, отказался, предвидя убытки. Сытин согласился. Десятитысячный тираж, более дорогой по оформлению, продавался по 50 рублей, а стотысячный - по 10 рублей. Барышей от этих изданий сытинское товарищество, правда, не получило, но дед считал, что долг издательской совести перед памятью великого писателя и перед русским читателем он выполнил.

Иван Дмитриевич возмущался дороговизной учебников: "Издание книги стоит 15-20 копеек, а продают ее за 1 рубль 20 копеек. Разве это можно терпеть?" Его издательство, привлекая талантливых педагогов, наладило выпуск дешевых учебников огромными тиражами.

Он искал все способы удешевления книг для читателя малообеспеченного, неимущего, но тянущегося к званию. Давал, например, скидки и кредит для мелких розничных торговцев книгами. Развил сеть собственных магазинов товарищества. Свое кредо он определял так: "Есть только два условия, которые обеспечивают успех книги:

- очень интересно,

- очень доступно!"

Его правилом было: "при наивысшем качестве - наинизшая цена". Притом он издавал и роскошные книги.

БОГАТСТВО - ЭТО ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

- А как богатство отражалось на образе жизни семьи?

- Богатства я уже не застал. Но быт семьи всегда был патриархальным, - рассказывал Алексей Васильевич. - Бабушку сосватали деду, когда ей было 16 лет, и они дружно пожили всю жизнь, родив 10 детей. Приданое бабушки и собственные накопления деда позволили ему когда-то начать свое дело.

Дед не пил, не курил, был экономен в личных расходах. Скромно одевался, не сорил деньгами, мог остановиться в недорогом отеле. Но постоянно модернизировал производство, закупал за границей наилучшую технику. Организовал для рабочих бесплатное профессиональное обучение, льготное питание, лечение. Ценил мастерство, талант и хорошо платил за это. Переманил, например, выдающегося журналиста Власа Дорошевича к себе редактором "Русского слова", одной из самых либеральных российских газет с миллионным тиражом к началу 1917 года.

Щедрые пожертвования Иван Дмитриевич делал на строительство Учительского дома с библиотекой, театральным залом, синематографом.

Фальцовочная мастерская типографии "Русского слова". Начало 20 века.

Алексей Васильевич рассказал и такой весьма интересный эпизод из жизни деда - свидетельство его социальной прозорливости. В 1917 году, когда премьером временного правительства России, был Керенский, Сытин пытался подвигнуть богатейших московских капиталистов смягчить нараставший в обществе кризис крупными продовольственными закупками для населения. Он убежал их: "Голодному надо бросить хоть какой-нибудь спасательный круг. Богатые должны идти на жертвы..." Сам Сытин хотел выделить на это все, что тогда мог - 6 миллионов рублей. Варвара Морозова обещала дать 15 миллионов. Богач Н.А.Второв - столько же. Полагали, что так можно набрать миллионов 300. Но сочувствия они больше ни у кого не встретили. Столь же неудачная попытка была предпринята и в Петербурге.

Чтоб в обществе сохранялось равновесие, считал Иван Сытин, богатые должны делиться, заботиться об общем благе. Считал, что богатство налагает на человека ответственность и перед своим делом, и перед обществом. Он очень уважал Варвару Морозову, которая строила жилье для своих рабочих, две больницы в Москве, тургеневскую библиотеку-читальню. Но с иронией относился к знаменитому Савве Тимофеевичу Морозову за то, что тот "отошел от купечества и, не имея художественного дарования, прилепился к обществу художников и артистов, звонил в колокола в спектакле МХАТа, грелся у чужих огней, а своего так и не развел"...

Сам Иван Дмитриевич всю жизнь был поглощен своим делом и искренне считал себя счастливым человеком. А детям и внукам говорил: когда даровитый человек ничего сильно не любит, он не поднимается выше посредственности.

У Алексея Васильевича, внука Ивана Сытина, есть все основания гордиться своей родословной и говорить, что она ему в жизни служила опорой.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 21(280) 9 октября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]