Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(279) 25 сентября 2001 г.

Владимир НУЗОВ (Москва - Нью-Йорк)

"САМОЕ БОЛЬШОЕ НАСЛАЖДЕНИЕ - ЭТО КНИГА"

Наша встреча со знаменитым кинорежиссером произошла на недавней Московской книжной ярмарке. И разговор, естественно, зашел о книгах.

*

- Эльдар Александрович, только что на прилавках магазинов появилась книга Василия Катаняна "Лоскутное одеяло". В предисловии к ней вы вслед за Пушкиным произнесли фразу: "Мой первый друг, мой друг бесценный". Несколько слов об ушедшем два года назад В. В. Катаняне.

- В книге это даже не предисловие, а я бы сказал, портрет Васи. Он был самым моим близким другом, замечательным, талантливым и благороднейшим человеком. О нем надо говорить подробно, с деталями - тогда открывается этот человек. До этой, посмертной книги, у него вышла другая - "Прикосновение к идолам". Два года назад она по рейтингу книг, выпущенных издательством "Вагриус" в серии "Мой ХХ век", заняла первое место. Там рассказывается не о себе, а о людях, с которыми он встречался, но за ними встает автор - абсолютно порядочный, благородный, остроумный, легкий и одновременно глубокий человек.

- Как вы, кстати, относитесь к мемуарам?

- В мемуарах бывает много домыслов, вранья, со временем происходит аберрация памяти - иногда случайная, иногда умышленная. Так вот, я могу засвидетельствовать, что благодаря тому, что Василий Васильевич вел дневники, обе книги очень точны и документальны. "Лоскутное одеяло", с которого мы начали разговор, - это и есть дневники, которые он вел на протяжении более чем 60 лет. Эта книга - настоящий подарок тем, кто любит нашу культуру, кинематограф, историю.

- Катанян был выдающимся кинодокументалистом. Можно ли организовать, скажем, на телевидении ретроспективный показ его фильмов?

- Очень сложный вопрос. В фильмотеке, в архиве все Васины фильмы есть, а как организовать их просмотр - не знаю. Канал "Культура" должен провести такой показ, поскольку это фильмы, в основном, о деятелях культуры: Райкине, Плисецкой, Зыкиной, Эйзенштейне, Поле Робсоне. Его фильмы - бесценный материал, талантливые портреты мастеров культуры. Нужно, чтобы какой-то режиссер-документалист договорился с каналом "Культура", собрал все что есть о Василии Васильевиче и показал - это была бы замечательная культурная акция.

- Кто, по вашему мнению, мог бы сделать такую передачу?

- На телевидении есть немало талантливых людей, идеально подошел бы Леонид Парфенов - человек невероятно образованный, красивый и обаятельный. Я был бы счастлив, если бы он занялся этим.

- В Соединенных Штатах есть отдельный канал, на котором крутят только документальное кино. Нельзя ли и нашему телевидению организовать нечто подобное?

- Я не могу сказать, может ли канал целиком быть посвящен этому. Наверное, там показывают не только американскую кинохронику. Такой канал можно было бы организовать, потому что и у нас, и в мире имеется великое множество невероятно интересных кинодокументов. Документальное кино, кинохроника в периоды катаклизмов всегда выходили на авансцену, становились интереснее художественного кино, любой выдумки, любого игрового сочинения. Это не значит, конечно, что на документальном канале нужно показывать только фильмы о войне: есть много прекрасных вещей в жизни, достойных кинохроники. Но дело опять упрется в деньги. Документальное кино для наших снобов, для молодежи, для богатых людей - где-то на обочине, а телевидение существует за счет рекламы. А будет ли дотировать такой канал государство - не знаю: оно ведь слишком бедное...

- Вернемся к книгам. На книжной ярмарке вы представляли книгу воспоминаний о Григории Горине...

- К сожалению, сейчас часто приходится писать о близких друзьях, которые ушли. Вокруг меня образовалась пустыня. Вспоминаю строки Есенина: "Стою один среди равнины голой, а журавлей уносит ветер вдаль..." Очень много друзей-журавлей унесло, среди них Марк Галлай, Зиновий Гердт, Булат Окуджава, Микаэл Таривердиев, Олег Ефремов. Хоть книгу некрологов составляй: "Прощайте, мои друзья". Книга "Горин глазами друзей" выпущена издательством "Эксмо", причем в кратчайшие сроки. Представитель этого издательства на похоронах Горина вручил мне его том из "Антологии сатиры и юмора ХХ века", который Гриша так и не подержал в руках. А теперь вот книга воспоминаний о нем, несколько как бы однообразных: все 54 автора говорят об одном: о необыкновенных качествах этого человека, о его литературном таланте. Однако все воспоминания разные, потому что у каждого был свой Горин.

- Вы вообще-то книгочей, Эльдар Александрович?

- Да, я считаю, что самое большое наслаждение - это книга. Не кино, которому я отдал едва ли не всю свою жизнь, не театр, в котором сейчас много интересных спектаклей. Книга всегда со мной: в дороге, на природе, в доме. И если книга хорошая, то это - праздник.

- Который всегда с тобой, да? Что вы сейчас читаете, Эльдар Александрович?

- Только что прочитал два детективных романа англичанина Дика Фрэнсиса. За книгами встает - что очень важно! - образ автора, его пристрастия, его ненависть к порокам. Он очень, я бы сказал, мастеровит...

- А наших детективщиков, например, Акунина вы жалуете?

- У Акунина я читал практически все. Это писатель, тонко владеющий стилем, и не только. Его детективы - это разные грани этого жанра, он хорошо знает эпоху, в которой происходит действие. Читать его интересно даже с познавательной точки зрения. Так что я абсолютный его почитатель.

- Поставить фильм по Акунину у вас не было желания?

- Смотря по каким вещам. Сейчас Александр Адабашьян заканчивает картину "Азазель", Никита Михалков, говорят, тоже будет снимать картину по Акунину - "Статский советник". Если я и задумаю снимать что-то по Акунину, то все упрется в деньги. Раньше делалось так: прочитал роман, звонишь автору. Он говорит да или нет, в зависимости от того, какой режиссер, сам ли он пишет сценарий или отдает написание сценария на сторону, студия запускает фильм в производство и так далее. В наше время все это сдвинуто, потому что бытие определяет сознание. Случаются спонсоры под именем "новые русские", но их всех роднит одна черта: нежелание давать деньги на культуру. Наши новые богачи не понимают, что остаться в истории можно только став филантропом, меценатом. Широта души нашему новому классу пока не угрожает.

- Сколько лет понадобится, чтобы они прозрели, как вы думаете?

- Я-то не дождусь, поэтому мне все равно: сто или пятьдесят лет. Сейчас происходит первоначальное накопление капитала, сопровождающееся многими преступлениями и обманами. Честно сделанного большого капитала вы, наверное, не найдете. Может, дети новых русских, которые учатся в Гарвардах и Оксфордах, будут порядочными людьми, а пока я смотрю на все это пессимистически.

- Мы все время в нашем разговоре сваливаемся в грустные обстоятельства нашей жизни. Давайте лучше снова поговорим о книгах. Вы сказали, что в вашей новой книге будут воспоминания о Борисе Чичибабине, которого я знал очень хорошо. О какой книге речь?

- В издательстве "Вагриус" в ноябре выходит книжка под названием "Эльдар-ТВ, или моя портретная галерея". Это книга о тех, о ком я делал телевизионные передачи, но не только о них. Я сделал передач 50, но в книге рассказываю о десяти наиболее достойных, на мой взгляд, людях: это Шарль Азнавур, Анни Жирардо, Марина Влади, Клод Лелюш, Роже Вадим, Пьер Ришар. Следующий раздел книги - о наших людях, чья судьба мне интересна. Это Марк Лазаревич Галлай, писатель и летчик-испытатель, Герой Советского Союза. Это поэт Борис Алексеевич Чичибабин, который всю жизнь проработал бухгалтером в трамвайно-троллейбусном парке города Харькова. Будет там и новелла о моем близком друге Зиновии Гердте, и портрет Алексея Каплера - человека невероятной судьбы, от которой, когда я узнал о ней, у меня перехватило дыхание.

- А вы знаете, Эльдар Александрович, что у Чичибабина есть стихотворение, посвященное вам? Вот четверостишие из него, речь о вас:

Он сострадает бедным людям,
кто благороден и гоним,
и, если путь его и труден,
я все равно пойду за ним...

- Когда я был в Харькове с премьерой картины "Небеса обетованные", я пригласил на просмотр Чичибабина. В тот вечер смотрело картину несколько тысяч человек, я уехал, не повидавшись с Борисом Алексеевичем, а его мнение было для меня очень интересно. А через несколько дней я открываю "Литературную газету", а там - стихотворная рецензия на мой фильм. Стихотворение замечательное, очень оно меня тронуло.

- Задам вам, Эльдар Александрович, традиционный вопрос: над чем вы сейчас работаете?

- У меня довольно авантюрный характер, мне всегда интересно делать то, что я никогда не делал. Сейчас хочу попробовать свои силы в театре в качестве режиссера-дебютанта. В театре Сатиры буду ставить мюзикл по мотивам нашего с Гришей Гориным сценария. Андрей Петров написал музыку, называться мюзикл будет "Расстрельная комедия". В октябре приступаю к репетициям. То есть стану театральным режиссером, если, конечно, спектакль получится. У одного человека спросили, умеет ли он играть на рояле, он ответил: не знаю, не пробовал...

- Ну и напоследок - вопрос о старой вашей любви - о кино: как вы считаете, российское кино возрождается?

- Вроде, потихоньку возрождается, но сейчас, говорят, отнимают льготы у тех, кто на кино жертвует деньги. Льготы заключались в том, что с меценатов уменьшали налоги, то есть с пожертвованных сумм их не брали. С нового года, по слухам, они этой привилегии лишатся. Если это случится, то, я думаю, наше кино снова впадет в кому. Во многих странах имеет место государственная поддержка кино путем дотаций, послаблений и, наоборот, ужесточений налогов. За прокат иностранного фильма прокатчик должен платить налогов в 8 раз больше, чем за прокат отечественного, и это происходит во всем мире. То есть во многих странах стараются поддержать отечественное кино, понимая, что оно - визитная карточка страны. У нас пока этого не понимают, может, поймут когда-нибудь. Но от понимания проблемы до расцвета кино - "дистанция огромного размера", кино требует огромных капиталовложений. По мнению специалистов, американское кино вытащило в какой-то степени Соединенные Штаты из великой депрессии. Кстати, коммунистическое правительство хорошо понимало важность идеологической надстройки. Другое дело, что там была масса перехлестов, чересчур все контролировалось, воинствовала цензура. Но теперь выяснилось, что художник должен иметь внутреннюю цензуру, словом, совесть. Если художник не понимает, что своим произведением может навредить, поломать чью-то судьбу, этот человек не должен писать, ставить пьесы или фильмы. Я ломлюсь, собственно говоря, в открытые двери, лучше Пушкина не скажешь: "Чувства добрые я лирой пробуждал..."

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(279) 25 сентября 2001 г.