Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(279) 25 сентября 2001 г.

Капитолина КОЖЕВНИКОВА (Балтимор)

СПАСИТЕЛИ ДЕТСКИХ ДУШ

Герман Гмайнер

Елена Брускова

Добро, доброта, слеза ребенка - не правда ли, так и хочется сразу от этого отмахнуться! Такие затасканные, абстрактные понятия, столь далекие от реальной жизни!.. Можно сколько угодно произносить их, но суровая, часто, увы, жестокая действительность от этого не изменится. Особенно в наше время, когда гремят взрывы на земле Израиля, идет нескончаемая война в Чечне, не утихают военные конфликты в Югославии.

Ну, не скажите. Во время своей недавней поездки в Москву я узнала о делах, которые все это успешно опровергают. Краем уха я услышала о них еще в Балтиморе, сидя на диване перед телевизором. По НТВ диктор что-то говорил о каких-то детских домах в России. И вдруг мелькнуло знакомое лицо женщины с коротко стриженой, абсолютно белой головой. Да это же Лена Брускова, моя коллега из "Комсомольской правды"!

Из краткой телеинформации я ничего толком не поняла. И вот, приехав в Москву, отправляюсь на встречу со старыми "комсомолятами", которым уже по семьдесят, а кому и поболе. Москва - город огромный, и встречаться нам было недосуг. Всех разметало по разным редакциям. Беготня, спешка вечная, командировки, семьи, домашние заботы, магазинные очереди.

Я многих не видела уже лет 25. Изменились? Конечно, годы не проходят бесследно. Но через минуту-другую мы уже прежние "девочки" и "мальчики", понимаем друг друга с полуслова, будто только вчера встречались на улице Правды 24, на нашем шестом этаже, где было так шумно, так уютно. И кажется, будто вчера прервали последний разговор...

Вот улыбается мне Лена, Елена Сергеевна Брускова.

- Слушай, - говорю ей, - ты тут большими делами заворачиваешь. Расскажешь?

Лена отнекивается. Я настаиваю.

- Ну, ладно, - сдается она, - давай созвонимся, и приходи ко мне в офис.

Кто же она, Лена Брускова? Коренная москвичка, окончила педагогический институт, была учительницей. Потом ушла в журналистику. Надо сказать, что отдел учащейся молодежи "Комсомолки", как он официально назывался, был особым. Более других редакционных отсеков он вырывался из тогдашнего официоза. Когда-то его возглавляла очень умная женщина, приехавшая то ли из Вологды, то ли из Иванова, Любовь Иванова (впоследствии ушла с Аджубеем в "Известия", ныне покойная). Работала там Фрида Вигдорова, которая стенографировала судебный процесс над И.Бродским в Ленинграде.

А потом в отдел пришел Сима Соловейчик, талантливый до кончиков пальцев. Этот человек был воплощенная доброта, наделенная энергией. Возле него все кипело, искрилось. Это он придумал знаменитую на многие годы страницу "Алый парус", из которой, как из гоголевской шинели, выросли многие, потом известные журналисты. Назову, к примеру, Юрия Щекочихина.

Редактором отдела была Инна Руденко, человек талантливый и порядочный. Последнее качество в те времена (впрочем, во все другие тоже) было весьма важным. Когда на Симу Соловейчика наседали деятели из ЦК ВЛКСМ, она отважно защищала его сама, да еще и мобилизовывала на защиту наших начальников.

Лена Брускова была очеркистом отдела школ. Разные люди работали в "Комсомолке" - громко заявляющие о себе и скромные, не кичливые да и не очень говорливые. Именно такой была Лена. Ее отличал среди нашей пестрой ватаги какой-то особый такт, хорошее воспитание, истинная интеллигентность.

Где-то в конце шестидесятых ее мужа-дипломата направили работать в Австрию, и Елена Брускова стала там нашим "незапланированным" собственным корреспондентом. Ну, что тогда можно было писать из тихой благополучной Австрии? Или плохо или ничего. Конечно, какой-нибудь лихой борзописец уж нашел бы, как показать "изнанку" проклятого капитализма. Сколько прошло перед нашими глазами таких примеров! Да на наших тогдашних международниках клейма негде было поставить!

Но Лена была другая. Ей хотелось описывать опыт маленькой страны. Но могли ли ей позволить это? И она предпочла молчать. Очень редко появлялись маленькие заметки из Австрии. Я побывала там от "Литературной газеты" уже в перестроечные годы, и меня поразил контраст между нашими странами. Увы, он был не в пользу великой советской державы.

А между тем наша трудолюбивая по натуре Лена Брускова не теряла времени даром. Ее, естественно, больше интересовали педагогические дела. Она узнала об одном уникальном воспитательном опыте. Предложила материал своей газете - отказ. Предлагала в другие издания - результат тот же самый. Положительный материал из капстраны? Да ни за что! Иной раз нам платили не столько за то, о чем мы писали, а за то, о чем умалчивали...

Созваниваюсь с Леной: "Привет! Приезжай, наш офис располагается в Большом Дровяном переулке. Это недалеко от метро Таганка."

Отродясь не слыхала о таком переулке. Оказалось, это старая - старая, чисто выметенная улочка. Показалось, что я не в Москве, а в каком-то маленьком провинциальном городке с палисадниками. За одним, наверное, для пущего антуража, даже цвела сирень. Аромат ее был таким забыто - домашним...

Нахожу дом, тоже старый, но в четыре этажа. И вот мы пьем с Леной чай, и она рассказывает мне об удивительном австрийце Германе Гмайнере, умершем совсем недавно, в 1986 году.

Этого человека знали в Австрии все. И не только в Австрии - во всей Европе, во многих странах мира. Не знали только в СССР и не хотели знать Германа Гмайнера, педагога, великого гуманиста, создателя первых в мире киндердорфов. Так называли семейные детские дома, модель которых придумал, а потом и воплотил в жизнь этот человек.

Елена Брускова познакомилась с ним - это было начало 7О-х под Веной, в одном из таких детских домов. Потрясенная увиденным, она тогда-то и предложила газете сенсационный в то время материал. После всех отказов пришлось умолкнуть. Началась перестройка, Елена уже жила в Москве. Все стремительно менялось. Брускова снова едет в Австрию, ездит по киндердорфам уже покойного Гмайнера, по крупицам собирает уникальный опыт, встречается с воспитателями. Слава богу, немецкий язык у нее безукоризненный.

Все глубже и глубже увязает она в материале, еще не понимая, впрочем, что он решит ее дальнейшую судьбу. Обаяние личности удивительного австрийца, его отношение к детям, к жизни вообще уже не отпустят ее от себя.

Он был крестьянским сыном и до конца дней не без гордости так себя называл. Его мать умерла, когда ему было пять лет. После ее смерти осталось девять детей. Последними словами ее были: "Дети, будьте добрыми". Это и стало девизом его жизни: "Люди, будьте добрыми".

Осиротевшие дети умолили отца не приводить в дом мачеху, и молчаливый, суровый землепашец согласился. 16-летняя сестра Эльза стала им матерью. Жили они бедно, постоянно помогали друг другу. Герман, единственный из семьи, окончил гимназию, мечтал стать учителем или врачом. Он уже знал, что его предначертание - помогать людям. После войны поступил на медицинский факультет. Тогда в стране было много детей - сирот. Он не мог пройти мимо голодного подростка, ребенка, не мог оставаться равнодушным к чужим страданиям.

В конце-концов Герман бросил учебу и всецело посвятил себя детям. У него никогда не было своей семьи, своих детей. Он сумел полюбить десятки, сотни, тысячи чужих. И не просто полюбить, а помочь им преодолеть трудности в самом начале жизненного пути, зарядить их энергией, сделать их полноценными людьми.

- По Гмайнеру, - говорит Е.Брускова, - цель воспитания в детских деревнях - человеческая и социальная адаптация осиротевших ребят в обществе. Без этого, считал он, все движение будет поставлено под сомнение, и все усилия сотрудников будут, в конечном итоге, бессмысленны.

- Лена, расскажи, что из себя представляет киндердорф?

Она смеется:

- Всю жизнь брала материал у других, теперь вот берут у меня, да еще и подруги.

- Помнишь, - говорю я, - когда-то в нашей "Комсомолке" была рубрика "Журналист меняет профессию"? Оля Кучкина две недели работала продавцом, кажется в "Детском мире", кто-то в официанты подался. А потом описывали свою работу, вытаскивали на свет божий неизвестные дотоле факты, детали. А ты навсегда поменяла профессию, вот теперь и отдувайся.

- Добавь, на старости лет. Ну, ладно. Ты, конечно, тоже бывала в советских детдомах. У нас единственная в мире Академия педагогических наук, работающая отнюдь не на волонтерских началах. И под ее руководством долгие годы имелся один - единственный тип детского сиротского учреждения. Сколько бы ни старались воспитатели, а среди них немало хороших людей, все равно дети остаются в это казенном доме сиротами, все равно они мечтают, что кто-то однажды придет и усыновит их, уведет в семью. А киндердорф - это настоящая семья, понимаешь?

Как все началось у Германа Гмайнера? Когда группа подростков вокруг него выросла до 3О-ти, встал вопрос о том, как и на что их содержать. Он обратился в церковный приход с просьбой помочь им. Богатые вначале не откликнулись. Тогда Герман стал просить бедных пожертвовать по шиллингу в месяц. И касса постепенно стала наполняться. Деньги давали рабочие, пенсионеры. Позже примкнули и состоятельные горожане.

Педагогический мир вначале не признавал идею Гмайнера. Очевидно, в силу ее простоты. Она строится по принципу: мать, братья и сестры, семейный дом, детская деревня. Прообразом киндердорфа, говорил Гмайнер, служила его семья, его детство. После смерти матери образовавшуюся пустоту заполнила старшая сестра. Значит, можно найти человека, который заменит ребенку мать, который согласится соединить профессию с образом жизни, станет жить с детьми, потерявшими родителей. Каждая семья должна быть разновозрастной и разнополой, каждая должна иметь свой дом. У ребенка должен быть на земле свой угол, своя малая родина. Только тогда он почувствует, что прочно стоит на этой земле.

- Но, помилуй, - с сомнением говорю я Лене, - женщину, готовую стать настоящей матерью чужим детям, найти невероятно трудно.

- Вот так говорили и оппоненты Гмайнера. Но нашлись такие женщины. В конце концов он собрал достаточно денег, чтобы там же, на его родине, в Тироле в селении Имст, построить первую детскую деревню. Конечно, новое дело требовало от него огромных усилий, да просто всей его жизни. Гмайнера узнал весь мир, его имя ставили рядом с именем Матери Терезы... Гмайнеровскую организацию стали называть просто СОС, спасите наши души. Да он и спасал детские души, спасал людей для общества. Дома они строили для ребят великолепные. Ему говорили: "Вы с ума сошли, такие дома - для безотцовщины". Религиозный человек Гмайнер отвечал им библейской заповедью: "люби ближнего как самого себя". А сам-то он, между прочим, снимал комнату, долгое время работал вообще без оплаты.

- Кто же были те первые женщины, захотевшие стать матерями чужих детей?

- Отбор матерей был главным для Гмайнера. Педагогическая система его сложилась позже, а вначале он действовал на уровне здравого смысла, своих нравственных правил. А они его никогда не подводили. Он искал душевно чистых и физически здоровых женщин. Ведь легкой жизни им не предвиделось. Я встречалась с этими мамами, которые уже давно на пенсии. Все они из крестьянских семей, у всех невысокое образование. Гмайнер отбирал верующих женщин. Такие люди, если они верили искренне, не могли, по его мнению, оказаться безнравственными, бесчестными. Одна из первых матерей рассказала мне: "Однажды я сказала себе - с меня хватит, я здесь не выдержу. Стала укладывать чемодан. Вдруг слышу голос мальчика, настоящего моего мучителя: если ты уедешь, с кем же мы останемся?" Чемодан так и не был уложен.

Итак, из Тироля СОС-детские деревни шагнули по всей Австрии, потом по разным странам и континентам. Вьетнам, Индия, Латинская Америка, Африка. В 13О странах мира успешно живут детские деревни, созданные по модели Германа Гмайнера, опекаемые международной благотворительной организацией "СОС Киндердорф - Интернациональ".

- Как же все - таки они появились в России?

- В 1987 году у меня были три передачи по ТВ об опыте Гмайнера. Писала я об этом в газете "Известия", в "Учительской газете", в нашей родной "Комсомолке". Все ждала: кто начнет, кто подхватит? Ходила по разным учреждениям, рассказывала, предлагала. Все ахали и охали, но никаких результатов. Когда произошло страшное землетрясение в армянском Спитаке, в Москву приехал президент международной организации "СОС Киндердорф - Интернациональ" Хельмут Кутин, кстати бывший воспитанник гмайнеровской детской деревни в Имсте, с которым я познакомилась в Австрии. Было решено на средства этой организации строить детские деревни в Армении, Грузии и России. А вскоре Советский Союз распался, и я сосредоточила свои усилия на России.

И, наконец, они появились в России. Первая - в деревне Томилино, в Подмосковье. А заслуга в этом принадлежит ей, Елене Сергеевне Брусковой. Ей все же поверили. И стала она президентом Российского комитета СОС- детские деревни. Девяностые годы, когда все в стране вздыбилось, когда стремительно менялись устои жизни общества, экономики, рушились ценности, уже казавшиеся вечными. И вот эта спокойная, скромная женщина в уже серьезном возрасте взваливает на свои плечи неимоверно тяжкий груз. Умер любимый муж, дочь Наташа с головой ушла в науку. В наших с ней судьбах много общего, и я понимаю, почему она не побоялась всей тяжести взятого на себя труда. Помогая тем, кому трудно, можно быстрее заглушить остроту своего горя. А уж если речь идет о маленьких...

Деревня Томилино открылась в 1996 году. Теперь там живет 75 детей. Вторая появилась в Лаврово, под Орлом, третья - под Санкт-Петербургом. Строится на севере, в Мурманской области четвертая. Государство выделяет землю под строительство. Вся томилинская деревня выстроена на средства международной организации "СОС киндердорф-Интернациональ". На ее содержание подкидывает деньги Лужков.

А вот детская деревня под Орлом строилась исключительно на деньги швейцарки Моники Шапюи. Она получила наследство и, посоветовавшись с мужем и четырьмя взрослыми детьми, решила подарить деньги российским детям. Поистине святая женщина. Прислала деньги на нужды детских деревень России госпожа Габриэла Биттендорф из Германии.

- А что же российские миллионеры?

- Однажды к новому году, - рассказывает Елена Сергеевна, - один наш предприниматель, пожелавший остаться неизвестным, подарил каждому из одиннадцати домиков в Томилино сушилки к стиральным машинам. От него же пришел денежный перевод. Меня радует помощь тех, которым, как говорил Гмайнер, самим не хватает на жизнь. Присылают по 3О-5О рублей. Один мужчина, прочитав о детских деревнях, бросил курить, а сэкономленные на этом деньги присылает в Томилино. Дарят вещи, игрушки, магнитофоны, книги, санки, велосипеды...

- Вы нанесли сокрушительный удар по казарменной педагогике. Как к вам относятся работники государственных детских домов?

- Едут, как бы перенимают опыт. Но дело это бесполезное. Для них главное-"держать порядок", а у нас семейное воспитание, у нас работают не наемные воспитатели, а матери. Разница огромная.

- Все-таки как вы находите этих сподвижниц? Ведь они - главные люди в детских деревнях.

- Отбор идет по полгода и очень жесткий, очень скрупулезный. Мы не имеем права на ошибки. Конечно, некоторые отсеиваются на каком-то этапе. Возраст мам - от 26 до 42 лет. У каждой от пяти до семи детей. Представьте, конкурс при отборе мам до 1О на одно место. Кто они? Разные очень. Много таких, кто никогда не имел детей, но очень хотел этого. Это типично для детских деревень во всех странах. Одна мама - бывший чемпион по метанию диска, одна бросила успешную карьеру менеджера и пришла к нам. А жизнь у них нелегкая: и воспитание детей, и домашняя работа. Правда, у каждой есть еще помощница-"тетя", как мы ее называем...

Герман Гмайнер как-то сказал: "Моя жизнь имеет смысл". Думаю, то же самое могла бы сказать Елена Брускова, скромная, мужественная, деловая, в лучшем смысле слова, женщина, сумевшая превратить в реальность идеи великого австрийца, в России, в трудный переломный период ее истории.

Люди, будьте добрыми!

*

P.S. Эта статья была написана до трагедии, постигшей Америку 11 сентября 2001 года. Чудовищная жестокость, фанатизм, звериная злоба - всё сосредоточилось в этом страшном событии. И рядом - добрые поступки сотен, тысяч людей. Поистине мир не стоит без праведника, без человека, наделенного совестью, высотой духа, истинным гуманизмом. Если когда-нибудь его не станет, вот тогда и произойдет закат нашей цивилизации, да и жизни вообще на Земле. Будем верить в силу активного, действенного добра.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 20(279) 25 сентября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]