Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(278) 11 сентября 2001 г.

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

ТРИ АЛЕКСАНДРА И ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ С СОБАКОЙ, КОТОРАЯ БЫЛА У ПОПА

Сколько соловьев надо сожрать хищнику, чтобы запеть?
                                                                   Станислав Ежи Лец

Знаменитый пародист Александр Архангельский как-то в одной из своих статей написал: "Поэтическая продукция в наших журналах в подавляющем большинстве напоминает мне длинные однообразные сосиски... Рифмованные сосиски ползут и тянутся в таком количестве, что можно организовать солидное колбасное заведение".

Если бы это высказывание классика советской литературной пародии попалось на глаза популярному современному пародисту, ныне, к сожалению, покойному Александру Александровичу Иванову, может, и не стал бы он завидовать классику, когда писал: "Перелистаем книги А.Архангельского и увидим сравнительно узкий круг пародируемых поэтов. Но зато какие имена! В.Маяковский и С.Есенин, Б.Пастернак и И.Уткин, М.Светлов и В.Каменский, В.Инбер и П.Антокольский. Возьмите по одной - любой! - строке, скажем, Маяковского, Есенина и Пастернака. Мыслимо ли их спутать, ошибиться, какую строку кто написал? Невозможно! А что происходит в поэзии сегодня? Производство стихотворной продукции поставлено на поток. Но боже мой, какое унылое однообразие! Пародист, работающий сегодня, вынужден плавать в океане стихотворчества".

Задолго до моего знакомства с Александром Александровичем Ивановым вот что было в одном из небольших сухумских домов отдыха. Как это обычно бывает, отдыхающие быстро перезнакомились друг с другом. Только две немолодые женщины держались особняком. Почти весь день они гуляли по замечательному дендропарку, на территории которого размещался дом отдыха, или сидели на балконе своего номера и играли в карты. Иногда рано утром они приходили на пляж, купались, а потом тоже играли, но уже в другую игру. Дамы представляли себе, что им предстоит попасть на необитаемый остров, и можно взять с собой одну-единственную книгу. Они по очереди выбирали такую книгу и доказывали одна другой, почему они выбрали именно ее. В конце концов, они остановились на книге В.Орлова об Александре Блоке, которая называлась "Гамаюн". Мне очень хотелось познакомиться с этими женщинами, но я не знал, как это сделать. Не придумав ничего лучшего, я однажды подошел к ним и сказал:

- Я - В.Орлов, но "Гамаюн" - не моя книга!

- Легко догадаться, - сказала одна из них. - Я с автором знакома.

Мало-помалу дамы "оттаяли", и потом мы уже вместе играли в "необитаемый остров". Женщину помоложе звали Раиса Васильевна Прут, она была писательницей, женой известного драматурга Иосифа Прута. Вторая женщина, постарше, была вдовой Александра Архангельского, Фаина Абрамовна Архангельская. Она была немногословна, об Александре Григорьевиче рассказывала очень мало, больше о том, как тяжело ей приходится "пробивать" новое издание книги покойного мужа.

Узнав, что готовится новое издание "Пародий", я решился попросить у нее экземпляр будущей книги.

- Вы не первый, - без улыбки сказала она. - Есть в Москве один юноша, Иванов Саша, он чуть ли не ежедневно ходит ко мне с такой же просьбой. Но из прежних изданий у меня не осталось ничего, а новое... - и она неопределенно развела руками.

Нужно ли говорить, что Сашей Ивановым и был вскоре ставший известным пародист А.А.Иванов?

Еще долгое время после этого лета я изредка переписывался с Раисой Васильевной. Она неизменно передавала мне привет от Фаины. Но однажды я получил от нее бандероль, в которой было новое издание "Пародий" (1988) и коротенькая записка: "Ф.А.Архангельская недавно умерла"...

Случилось так, что мой интерес к поэзии начался не с поэтов, а с пародий на них. Однажды я зашел к своему товарищу, но его не оказалось дома, и его отец, тогда известный в Харькове невропатолог, предложил мне подождать, а чтобы я не скучал, дал мне полистать книгу. Это были "Пародии и эпиграммы" Александра Архангельского с иллюстрациями Кукрыниксов издания 1937 или 1938 года. Ни имя автора, ни имена многих из пародируемых им поэтов мне тогда не были известны. Их открыл мне А.Архангельский.

Пародии Архангельского были как бы универсальным литературным путеводителем, и в них нашли отклик все значительные явления русской литературы 20-30-х годов.

Первая пародия "Октябрины" была написана им на Маяковского - недавнего своего кумира:

Вам -
          сидящим
                          в мещанства
                                                   болоте,
Целующим
                   пуп
                           у засохшего попика!
Оббегайте
                    землю,
                                 если
                                           найдете
такое
            на полюсах
                                    или
                                              на тропиках.

Позже объектом его пародий стали и прозаики.

Под пером Архангельского пародия из развлекательного жанра превратилась в самобытный род художественной критики. Он улавливал в своих современниках многое такое, что ускользало от внимания критиков. В качестве пародиста в 20-30-е годы он стал арбитром вкуса.

"Он способен был улыбаться, - вспоминал замечательный прозаик Андрей Платонов, - читая самую серьезную и хорошо разработанную прозу, потому что и в такой прозе он чувствовал некоторую условность, поедающую то существо произведения, ради которого оно написано. Художество без темы и темы обязательно значительной, художество без человеческой глубины, которую истинный писатель имеет, во-первых, в собственной натуре, и, во-вторых, придает изображаемым характерам, - такое художество есть род наивности или мошенничества. Это хорошо знал Архангельский".

...После того как в доме моего товарища я увидел книгу Архангельского впервые, я еще два раза встречал ее у знакомых. Некоторые пародии я помнил даже наизусть, но мне очень хотелось иметь эту книгу у себя, однако никак не удавалось ее достать. Поэтому книга, доставшаяся от Ф.Архангельской, мне особенно дорога...

Через много лет я показал эту книгу Александру Александровичу Иванову, с которым познакомился, когда он приехал выступить в Харькове, и мы с ним помянули Фаину Абрамовну Архангельскую.

- Конечно, пародии Архангельского я знаю досконально, - рассказывал А.Иванов. - Но мне, как профессионалу, чрезвычайно важно было изучить черновики классика, чтобы понять, как он работал, постичь, так сказать, его кухню. И я до сих пор учусь у него не просто писать стихи в стиле пародируемого, но как бы через увеличительное стекло показать, в первую очередь самому автору, те его промахи, которые не сразу, может быть, и видны.

- При всем моем уважении к Архангельскому, - заметил А.Иванов, - нужно сказать, что все же история советской литературной пародии начинается не с него. Она начинается с легендарной книги пародий "Парнас дыбом", которая была издана здесь, в Харькове, на два года раньше, чем первый сборник Архангельского.

Впервые "Парнас дыбом" вышел в харьковском издательстве "Космос" в 1925 году. Эти искрящиеся веселостью и остроумием пародии, метко улавливающие и выразительно воспроизводящие особенности творческой манеры и стиля писателей разных стран и эпох, сразу завоевали любовь читателей. На протяжении последующих двух лет сборник переиздавался еще трижды. Но кем книга была написана, никто не знал. Одни считали ее дебютом Архангельского, другие называли имена Ю.Олеши, В.Катаева, Л.Никулина. Первое издание вышло в свет анонимно, а в последующих авторы обозначили лишь свои инициалы: Э.С.П., здание вышло в свет анонимно, а в последующих авторы обозначили лишь свои инициалы: Э.С.П., А.Г.Р. и А.М.Ф. Покров тайны был приоткрыт только в 60-е годы.

Э.С.П. - Эстер Соломоновна Паперная (1901-1987), отдала свой талант детской литературе и художественному переводу. В конце 20-х и начале 30-х годов вышло несколько ее книг для детей, среди которых повесть "Живая пропажа". Она подарила нам радость общения со "знаменитым утенком Тимом", героем известной сказки Э.Блайтон, переводила с английского, французского, итальянского, польского, идиш. Семнадцать лет она провела в сталинских лагерях. Ее реабилитации и возвращению в литературу много содействовал С.Я.Маршак.

А. Г.Р.- Александр Григорьевич Розенберг (1897-1965), был знатоком французской литературы (Дю Белле, Корнель, Буало, Стендаль, Бальзак, Гюго), но его докторская диссертация осталась незащищенной по причине благородной негибкости автора. В сферу научных интересов Розенберга входила и масса других, самых разнообразных проблем: и легенда о граде Китеже, и синтаксис былевого эпоса, и украинская народная песня, и ритмика стихов Шевченко, и учение Потебни.

А. М.Ф.- Александр Моисеевич Финкель (1899-1968). Профессор Харьковского университета, автор свыше полутораста книг и статей по вопросам общего языкознания, лексикологии, фразеологии, стилистики, А.М.Финкель всю жизнь занимался теорией художественного перевода. Он, в частности, осуществил полный перевод сонетов Шекспира, четвертый за всю историю русской шекспиристики. Более половины текстов, вошедших в последнее (1989) издание "Парнаса дыбом", принадлежит перу А.М.Финкеля, и его по праву можно считать не только основным автором этой книги, но и вообще создателем русской советской литературной пародии. Незадолго до смерти, вместе с Э.С.Паперной, они рассказали о том, как создавался "Парнас дыбом".

"Мы были тогда, в 1922 году, студентами, а потом аспирантами Харьковского университета. Молодые и веселые, мы интересовались всем на свете, но родной своей стихией считали литературу, язык, стилистику; хотелось же нам, чтобы наука была веселой, а веселье - научным. И достаточно нам было услышать пародийное четверостишие (кажется, Эмиля Кроткого)

В ночи под знаком Зодиака
Хохочет пулеметная тесьма,
А у попа была собака,
И он ее любил весьма, -

чтобы сразу загореться двумя идеями. Первой - научной: какой бы вид приняло то же произведение, будучи написано в различных стилях; и второй - веселой: а чем мы хуже Кроткого? Но обе эти идеи мы объединили, чтобы не только создавать веселые вещи, но чтобы на них разрешить вопрос о соотношении содержания и формы".

И они стали сочинять стихи, которые могли бы написать известные поэты и прозаики об этих поповских собаках, сереньких бабушкиных козликах и Веверлеях с Доротеями. К примеру, Анна Ахматова:

Я бедный попик убогий,
живу без улыбок и слез.
Ах, все исходил дороги
со мною немощный пес.
Обветшала грустная келья,
скуден мяса кусок.
И его в печальном весельи
куда-то пес уволок.
И смерть к нему руки простерла...
Оба мы скорбь затаим.
Не знал я, как хрупко горло
под ошейником медным твоим.

Или Марина Цветаева:

Вчера лишь нежила козла, -
Слиянье черного и белого,
А нынче я уж не мила -
"Мой козлик, что тебе я сделала?"
Вчера еще в ногах лежал,
Взаимно на него глядела я,
А нынче в лес он убежал -
"Мой козлик, что тебе я сделала"
И серым волком в злом бору,
Похищенное, похищённое,
Ты, счастие мое, ни тпру,
Ни ну - сожратое, сожренное.
И только ножки да рога,
Вот - ножки да рога успела я
Прибрать от зверского врага -
"Мой козлик, что тебе я сделала?"
Как жить теперь - в сухом огне,
Как в степь уйти заледенелую?
Вот, что ты, козлик, сделал мне!
"Мой козлик, что тебе я сделала?"

Или Александр Твардовский:

В июле началась жара
Что хоть Египту впору,
И солнце с самого утра
Ползет упорно в гору.
И хоть известно: летний день -
За зимнюю неделю,
Но тут взяла такая лень,
Что дышишь еле-еле.
"Пойду, - подумал Веверлей, -
Пусть плавать не умею,
Но даст мне пару пузырей
С собою Доротея".
Взял пузыри и был таков.
Она ж по доле женской
Трудись в дому до петухов,
Как водится спокон веков
В губернии Смоленской.
Коси, коса, пока роса,
Роса долой, и мы домой.

Попытки добиться переиздания "Парнаса" начались в конце 60-х годов и продолжались более десяти лет: с хрущевской оттепели до эпохи застоя. Даже когда харьковское издательство "Прапор" обещало читателям дополненное издание (одна из последних пародий на Б.Окуджаву была написана уже в1965 году) и, казалось, чудо вот-вот свершится, авторы не могли избавиться от мрачных предчувствий. 22 марта 1967 года Э.С.Паперная писала А.М.Финкелю: "скажу тебе по секрету, что, даже подписавши договор с издательством, мы не сможем быть уверены в рождении нового "Парнаса дыбом", ибо в нашем благословенном отечестве всякие форс-мажоры могут разразиться в любую минуту".

И форс-мажор действительно разразился. То ли показались неблагонадежными иные из пародируемых авторов - Гумилев, Волошин, Ремизов, -то ли проявились сложности в отношении к пародистам с ярко выраженными фамилиями. Издательство не обременило себя никакими объяснениями, в двух строках известив общественность, что оно не имеет возможности издать пародии "Парнас дыбом".

Только в 1989 году, когда никого из авторов уже не было в живых, московское издательство "Художественная литература" тиражом 100 тыс. экземпляров издало эту книгу, дополненную произведениями, сохранившимися в архиве А.М.Финкеля.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 19(278) 11 сентября 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]