Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 18(277) 28 августа 2001 г.

Яков ЛИПКОВИЧ (Кливленд)

КРОНШТАДТСКИЕ ЗАПИСКИ

 1.

Я жил в Кронштадте на улице Аккермана. От нее шла дорога к летней пристани, от которой в хорошую погоду каждые полчаса отходили "метеоры". И была эта улочка, вернее, оба ее тротуара, в целях борьбы с пережитками прошлого и экономии строительного материала, выложена надгробными плитами. Помню одну из них: "Здесь нашла вечный покой супруга купца первой гильдии Степанида Ивановна Казначеева..."

Запомнилась и вторая мостовая, ведущая к той же пристани от знаменитого Морского завода. Она вся была выложена металлическими кольцами. Если первая мостовая к пристани шутя именовалась нами дорогой в рай, то вторая - попрочнее... дорогой в ад!

2.

Зимой сообщение с Ленинградом возможно лишь по льду. Ледокол (а если ледокола нет, то машиной или пешком, как во времена Кронштадтского мятежа, только в обратном направлении) доставляет вас в Ораниенбаум (Ломоносов), а оттуда поездом - в Ленинград. Приметы, известные всем кронштадцам: если вода покрывает лед - ехать можно. А если она ушла под лед - лучше сиди дома. Особенно опасен лед рыхлый и ноздреватый...

В газете была опубликована статья начальника ледовой дороги: "Поездки по такому льду могут привести к преждевременным несчастным случаям".

И выставляются посты, чтобы предупредить эти преждевременные несчастные случаи...

Выражение: "Отступать некуда, кругом вода!" В этом, пожалуй, единственное сходство Кронштадта с Англией.

3.

На днях нас заслушивали на бюро райкома партии. Ругали за самостоятельность: дескать, много себе позволяем. Особенно возмущался "мэр" Кронштадта Гладышев.

Кое-какие его изречения я успел записать:

"Не может быть частного мнения в газете! Должно быть одно коллективное мнение!"

"Никто вам не позволит тащить в газету свое личное мнение!"

"Вы должны прийти и спросить, можно ли выступить по этому вопросу или нет?"

"Выпуская газету, вы рассчитываете на тех, кто любит фактики... так!.. так!.. так!"

4.

В Леночкином классе проводилось КВН. Главное состязание - кто быстрее съест печенье. Благодаря двоечнику Мише В., Леночкино звено заняло первое место...

5.

Недавно на исполкоме обсуждался вопрос о присвоении какой-нибудь кронштадтской улице имени балтийского поэта Юрия Инге, погибшего в войну. Сперва послышались возражения такого рода: "Почему присваивать улицам имена поэтов? Что у нас мало непосредственных производителей?"

Потом искали улицу, которую можно было бы без ущерба переименовать. Перебрали десятки улиц. Наконец, дошли до улицы Надсона. Присутствующие недоуменно пожимали плечами: "А кто это - Надсон?" "А чего, можно и Надсона", - подал голос кто-то из секретарей райкома партии. "Я давно знала, что он не та фигура", - облегченно вздохнула моя соседка.

"Нет, Надсона не надо, - возразил мэр Гладышев, - все-таки видный мореплаватель, путешественник..."

К счастью для Надсона, он спутал его с Нансеном...

6.

Нас, шестерых сотрудников газеты "Рабочий Кронштадт", приняла первый секретарь райкома партии Щербакова. Каждому из нас она при встрече и прощании пожала руку. В этом что-то новое в отношениях между партией и народом. Очевидно, получила соответствующее указание - быть ближе к массам.

В других городах, в чем я не раз убеждался, в лучшем случае обходятся кивком головы...

7.

Хотя в Кронштадте немало заброшенных фортов с их неисчерпаемым запасом металлолома, наша крепость сейчас живет только одной страстью - как можно больше собрать металлического лома. Основной конфликт идет между пионерами и пенсионерами. И те, и другие имеют задание по сбору железа. А дворы одни! Так что пионеры собирают, а пенсионеры отбирают...

Леночкин класс собрал металлолома больше всех - около тонны. Девочки выносили из дому даже металлические ложки и подстаканники. Разумеется, незаметно от родителей.

8.

Один из наших сотрудников, чтобы пораньше уйти домой, перевел редакционные часы на сорок минут вперед. А утром получил строгий выговор за опоздание на сорок минут...

9.

Мы были ошарашены, когда вдруг узнали, что в нашей квартире в конце прошлого века жил изобретатель русского радио Александр Попов. Вот здесь он думал, как бы отстоять честь русского радио от проходимца Маркони. Даже клопы, которые нас донимают, по-видимому, прямые потомки тех клопов, которые первые услышали позывные... чуть ли не написал... Москвы...

Но недолго ходили мы, задрав нос. Вскоре нам стало известно, что за право считаться бывшим жильем А.С.Попова борются чуть ли не все дореволюционные квартиры города. На этой почве появились даже свои кронштадтские Монтекки и Капулетти. Но об этом как-нибудь в другой раз...

10.

О господи, вся улица любуется ими. В черных морских шинелях, в шапках-ушанках, эта пятерка следует гуськом по узкому тротуару. То она разом начинает скакать на одной ноге, то так же дружно проносится на зеркальных катках, отполированных мальчишками, то, словно по команде, переходит на неторопливый шаг и озорными слаженными голосами затягивает: "Мой костер в тумане светит; искры гаснут на лету, ночью на никто не встретит; мы простимся на мосту..." Здорово у них получается! Вся улица заслушивается ими. Потом они вдруг снова переходят на бег и вприпрыжку скачут на одной ноге. А затем снова скользят на катках. А затем, а затем оборачиваются друг к другу и каждый весело и беззлобно повторяет: "Ах, негодяй! Ох, негодяй!"

Радуются курсантики, что наконец-то вырвались из вот так надоевшей казармы на солнышко, на морозец, на волю...

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 18(277) 28 августа 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]