Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(276) 14 августа 2001 г.

Лев КОРСУНСКИЙ (Сиэтл)

ГРОМКОЕ ДЕЛО

Адвокатские истории из богатейшей практики двух виднейших петербургских адвокатов Семена Хейфеца и Александра Кирпичникова.

В 1942 году 16-летний комсомолец Семен Хейфец ушел добровольцем на фронт. И сразу же попал на Сталинградский фронт. Был командиром экипажа танка в Таманской дивизии. За боевые заслуги награжден орденом Отечественной войны и медалями.

После войны танк, ведомый Семеном Хейфецом, трижды участвовал в военных парадах на Красной площади. Службу закончил в 1952 году в звании старшины, получив образование заочно во Всесоюзном юридическом институте. В адвокатуре - с 1957 года. Известное в Санкт-Петербурге "Дело Балтийского морского пароходства" - одно из недавних, где блестяще проявил себя С.А.Хейфец. За выдающиеся заслуги был награжден золотой медалью имени Фёдора Плевако.

КАК АМЕРИКАНЦЫ УКРАЛИ РУССКОГО МЕДВЕДЯ

Публикация в "Геральд трибюн" по поводу судебного процесса над американцами.

 

Сегодня вряд ли кого удивишь тем, что российские адвокаты защищают в судах РФ не только своих соотечественников. Но в 1966 года, в самый разгар времен "железного занавеса", такие случаи были величайшей редкостью...

Два американских офицера - военные летчики, завершив службу в оккупационных войсках в Западной Германии, решили перед отъездом домой попутешествовать по Европе. Купили в Бонне подержанный "Фольксваген" - и в путь. После посещения Финляндии отправились в Ленинград. Остановились в гостинице "Европейская".

Один из этих офицеров был бакалавром искусства и специализировался по чугунному литью, другой - бакалавром по журналистике. Поселили их в гостиничном номере, стилизованном под охотничий домик. На камине стояла полуметровая фигура чугунного медведя. Его-то изрядно подвыпившие американцы решили увезти с собой в Америку как русский сувенир: завернули статуэтку в "Ленинградскую правду" и уложили в багажник своего "Фольксвагена".

Но в Выборге, на советско-финляндской границе им не повезло: попался настырный таможенник. Вполне возможно, все бы для американцев обошлось, и чугунный медведь из "Европейской", не представлявший исторической ценности, оказался в Вашингтоне, но таможенника насторожил инвентарный номер, выведенный белой масляной краской на спине литой фигурки.

Таможенник не поленился позвонить в "Европейскую", где уже вовсю шли поиски инвентаризированного медведя... Так возникло уголовное дело против двух американцев. Их привлекали к ответственности по двум статьям Уголовного кодекса: за кражу государственного имущества и незаконные валютные операции - они имели неосторожность продать 100 долларов не по 60 копеек, а по 90...

В Ленинград срочно прибыл второй секретарь американского посольства мистер Моэм. Городская коллегия адвокатов рекомендовала ему для защиты американцев Ф.С.Рождественского и С.А.Хейфеца. Моэм предупредил, что кандидатуры адвокатов должен утвердить Госдепартамент США, и после знакомства с адвокатами он сообщит начальству свои соображения на этот счет.

Хейфец вспоминает:

"Во время нашей беседы американский дипломат интересовался, где я учился, сколько и какие вел уголовные дела, имею ли печатные труды?.. И вдруг задал, по моему мнению, весьма странный вопрос:

- Служили ли вы, господин Хейфец, в армии?

Я насторожился:

- Я понимаю, господин второй секретарь, обоснованность вопросов обо мне, как адвокате. Но, скажите на милость, какое отношение имеет к этому уголовному делу, служил ли я в Советской армии?

Дипломат явно смутился:

- Ради бога, не обижайтесь. Я спросил об этом потому, что ваш подзащитный - офицер, и если вы сугубо штатский человек, вам трудно будет понять душу солдата...

Теперь пришла моя очередь смущаться - я явно переборщил в своей бдительности..."

И вот процесс начался. Нетрадиционно звучало начало речи прокурора А.П.Бороданкова (во время Отечественной войны он был летчиком, горел в самолете, подбитом фашистами).

- Как больно, сказал он, - видеть сегодня в этом зале на скамье подсудимых детей тех солдат, с которыми еще недавно мы обнимались на Эльбе и были счастливы нашей общей победой...

Процесс блестяще вела заместитель председателя Ленгорсуда Исакова. Надо отметить, что в наиболее сложном положении оказался подзащитный С.А.Хейфеца - американский журналист. Во время путешествия по Европе он вел подробный дневник, в который заносил свои впечатления о Франции, ГДР, России. Дневник, естественно, перевели, а там о коммунизме, о наших порядках было написано такое, что тянуло на две 58-е статьи. И, конечно, американец опасался, что его записи отольются ему кровавыми слезами.

Но советский адвокат как мог успокаивал его и заверял, что дневниковые записи не станут предметом разбирательства: в суде будет исследоваться фактура обвинения, а не его убеждения. Американец поверил и успокоился. И вдруг на второй день судебного заседания прокурор задал ему вопрос:

- А вы правду писали в своем дневнике?

Тот побелел и с укором взглянул на Хейфеца...

Адвокат мгновенно прореагировал и извинился перед судьей, что прерывает процессуального противника. Хейфец обратил внимание судьи на то, что вопрос прокурора антиконституционен: в СССР мысли не подконтрольны государству, и никто не вправе посягать на... тайну убеждений. А так как дневник - документ сугубо личный, то выяснять с его помощью убеждения своего подзащитного адвокат считает некорректным! Семен Александрович заявил протест, и просил народный суд его удовлетворить!

Исакова что-то тихо сказала заседателям и произнесла:

- Протест защиты принят. Ваш вопрос, товарищ прокурор, суд снимает. Есть другие вопросы?

И вот тут-то из зала суда наперегонки побежали иностранные корреспонденты, а их на процессе было аккредитовано более десятка. Они ринулись на первый этаж горсуда, где в 10-м кабинете был установлен телетайп. Журналисты передали, а американские и другие западные издания напечатали: впервые в истории советского судопроизводства Ленинградский суд провозгласил незыблемость свободы убеждений!

Суд приговорил автора дневника к штрафу в размере 1000 рублей. Присутствовавший на процессе его отец (кстати, по профессии адвокат), услышав приговор, вытащил из портмоне деньги и внес их прямо в зале суда.

Второго американца осудили на 3 года лишения свободы, но вышестоящая судебная инстанция отменила этот приговор, и он, также заплатив тысячерублевый штраф, отбыл в Америку. Ну, а медведь под инвентарным номером 117 остался на Родине.

 

Кирпичников Александр Иосифович родился в 1931 году в Ленинграде. Закончив в 1952 году юридический институт, был направлен на работу в Грозный. Затем работал следователем районной прокуратуры, следователем по особо важным делам горпрокуратуры Ленинграда.

Переехав в Москву, был следователем по особо важным делам прокуратуры РСФСР, заместителем начальника следственной части российской прокуратуры. Будучи прокурорским работником, защитил кандидатскую диссертацию по теме "взяточничество", в которой обобщил уголовные дела по взяткам в Ленинграде и области за период с 1962 по 1972 годы, по которым были осуждены 364 должностных лица и 23 "подстрекателя". Цифры для тех лет впечатляющие - ведь по УПК того времени за взятку можно было получить и "вышку"...

Позже Александр Кирпичников занимался морским правом, а в 1990 году перешел на адвокатскую работу.

В 1998 году Александр Кирпичников написал и опубликовал книгу "Взятка и коррупция в России". Книга сразу же обрела популярность. Примечательно, что книгу раскупали не только ее "герои", но и их жертвы... А четыре месяца назад на Александра Иосифовича было совершенно нападение в подъезде его дома: до сей поры он находится в реанимации... Это за то, что не поверил неоднократные угрозы по телефону с требованиями отказаться от защиты одного из своих клиентов, пострадавших от строительной мафии Петербурга...

ДОЦЕНТ БЕЛОКОНЬ И "ВИЛЛА "БЕЛЫЙ КОНЬ" АГАТЫ КРИСТИ

Зачастую новое - это хорошо забытое старое. Когда сегодня читаешь о том, что с конкурентами пытаются расправиться с помощью... радиоактивных изотопов, вживляемых в сидения их офисных кресел, я невольно вспоминаю уголовное дело, о котором мне рассказал Александр Кирпичников. Дело в том, что помог разоблачить убийцу... роман гениальной англичанки.

Эта история из прокурорской практики Кирпичникова больше похожа на вымысел, чем на правду. Продолжительность этого уголовного дела рекордная - заведено оно было в 1970 году... Тем не менее при расследовании криминалистика и судебная медицина обогатились новым подходом к раскрытию такого рода преступлений, новыми методиками анализов и эксгумации. А ведь все начиналась так обыденно...

На кафедре физики во Владивостокском университете работал доцент Белоконь. Руководила кафедрой доцент Черненко. Были они любовниками, и их связь длилась несколько лет. Но жизнь есть жизнь, и однажды доцент Белоконь сообщил своей начальственной подружке, что надумал обзавестись семей.

Как прошло их расставание и объяснение, сказать трудно, но было решено последний раз вместе отпраздновать встречу нового 1970 года, на которой Белоконь обещал Черненко познакомить ее со своей будущей супругой. Новогодняя ночь удалась на славу: пили шампанское, пели романсы, плясали до утра... Через неделю доцент Белоконь сыграл свадьбу, и молодые переехали в дом ее родителей.

Но через месяц-другой у Людмилы Белоконь возникли страшные головные боли. Затем стали выпадать волосы, и начались обмороки. Из Владивостока доцент привез жену в Ленинград, где специалисты Военно-медицинской академии определили у нее белокровие. Через полгода Людмила Белоконь умерла, и ее похоронили на родине - в деревне под Харьковым.

Прошло полгода. Доцент Белоконь купил на книжном развале роман Агаты Кристи "Вилла "Белый конь". Начав его читать, он не смог оторваться от романа, потрясенный невероятным открытием: в книге этой убийства совершаются с помощью радиоактивного тория. А симптомы болезни, описанные Агатой Кристи (медиком по образованию), полностью совпадали с симптомами заболевания его погибшей жены... Вот тут-то Белоконь вспомнил угрозы своей бывшей любовницы, а заодно и то, что на кафедре Черненко велись работы с... торием.

Так появилось заявление в прокуратуру, в котором Белоконь на основании вышеперечисленных подозрений обвинял доцента Лидию Черненко в убийстве своей жены

Дело это для того времени было настолько неординарным, что его взяла в свое производство прокуратура РСФСР. Черненко арестовали, а для эксгумации трупа Людмилы Белоконь на Украину выехала бригада экспертов. Было решено не ограничиваться обычным вскрытием, а провести анализы на радиоактивность трупа, ибо обычный химический анализ при вскрытии не обнаруживает следов радиоактивности. Итак, эксперты вскрыли могилу Л.Белоконь, и приборы, определяющие радиоактивность, зашкалили. К слову сказать, после этого уголовного дела в СССР стали проводить при вскрытии, если это требовалось, еще и замеры на радиоактивность.

Вот тогда прокуратура провела ревизии в лабораториях кафедры, которой руководила Черненко, и зафиксировала грубейшие нарушения правил ТБ и отпуска тория лаборантам. Это усугубило ее вину. Приморский краевой суд признал отравление Людмилы Белоконь доказанным и присудил Черненко к 15 годам тюремного заключения.

Однако Верховный суд РСФСР, рассмотрев кассационную жалобу, отменил решение краевого суда, и Черненко была освобождена из-под стражи под подписку о невыезде...

В руки Кирпичникова дело попало через 14 лет после совершения преступления. Внимательный анализ материалов этого уголовного дела Александром Кирпичниковым показал, что в ходе расследования следователи Приморья не удосужились проверить факты отравления торием в Томске, где в свое время работала Черненко. Тогда погибла преподаватель института Т.Ершова. По ходатайству Кирпичникова уголовное дело было вновь возбуждено.

Дело это стали расследовать по всей стране. Но особенно тщательное расследование велось в Томске, Норильске и Хабаровске, ибо там были зафиксированы случаи смерти, сходные по признакам со смертью Людмилы Белоконь. И всюду были при эксгумации обнаружены следы радиоактивного тория. Один из последних случаев буквально потряс Норильск: директор крупнейшего в стране обогатительного никелевого комбината, где в это время находилась в командировке Черненко, выпил налитый ею стакан воды и спустя полгода умер от белокровия... Там, где работала эта ученая дама, образовывался зловещий треугольник: Черненко-торий-смерть.

Александр Иосифович не помнит, по каким причинам это дело не было доведено до конца: расследованию очень противились спецотделы "почтовых ящиков", да и Черненко к этому времени не было в живых. Но уже тогда, в процессе расследования этого дела, Кирпичников поднял перед прокурором Росссии вопрос о том, сколько же лет может находиться человек под подпиской о невыезде? Черненко пребывала в таком состоянии более 15 лет. Ответ на свой вопрос Александр Кирпичников получил только через... четверть века, когда с таким же вопросом обратился в Конституционный суд РФ, ибо фигуранты по так назывемому "делу Балтийского морского пароходста" с 1993 по 1998 годы были "невыездными".

Конституционный суд ответил, что не вправе исправлять недостатки Уголовного кодекса, и переслал запрос в Генеральную прокуратуру России. Генпрокуратура потребовала от питерской прокуратуры немедленно отменить подписку о невыезде всем, кто проходил по "делу Балтийского морского пароходства", закончившегося большим позором для питерской прокуратуры - суд оправдал главных обвиняемых по этому делу.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(276) 14 августа 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]