Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(276) 14 августа 2001 г.

Леонид ДАЕН

Стихи

***

Леонид Даен - писатель, публицист, автор двух десятков книг поэзии и документальной прозы, в том числе повести "Чернобыль - трава горькая". Родился в 1929 году в Коростене Житомирской области, детство прошло в еврейском колхозе на Днепропретровщине. Свыше сорока лет работал корреспондентом, экономическим обозревателем газет "Вечерний Киев" и "Радянська Украина". Заслуженный журналист Украины.

В США в семьей - с 1994 года. В Нью-Йорке изданы две его поэтические книги - "Осенние письма" и "Жизнь идет по кругу", тепло встреченные читателями и прессой. Публикует стихи и статьи в русскоязычных газетах и журналах Америки. Газета "Новое русское слово" напечатала его повесть "Местечко Спрингвуд", а лос-анджелесский еженедельник "Пятница-Экспресс" - повесть "Бусы на черный день".

Еще не помышляли про отъезд,
А жили-поживали понемногу...
Отнюдь не тяга к перемене мест
Нас подтолкнула в дальнюю дорогу.

Неведомая выбрана тропа
Не потому, что дул попутный ветер.
Скорей, здесь дышат почва и судьба,
Как Пастернак - в иной связи - заметил.

***

Не верил, не предчувствовал заранее,
Чем обернется тайный знак в тиши.
Писать стихи - есть способ выживания,
А не отдохновение души.

Наверно, это тот удел единственный,
С которым связана стезя моя,
Чтоб самовыразиться, помнить, выстоять
На всех крутых изломах бытия.

СТРАННЫЙ ВОЗРАСТ

Где вода высокая сплыла,
Глубина прозрачно отстоялась.
Странный возраст:
Молодость ушла,
Но замешкалась в дороге старость.
Словно на ничейной полосе,
Ты живешь упрямо и тревожно.
А рассвет купается в росе,
Будто все по-прежнему возможно.

ЖИЗНЬ ИДЕТ ПО КРУГУ

Когда-то из еврейского села,
Точней, из иудейского колхоза,
Дорога детства в город привела,
И я замкнулся, проливая слезы.

Я с материнским молоком привык
Вбирать в себя полесский теплый идиш.
А в мощный русский угодил язык,
Как жалкий и беспомощный подкидыш.

Славянская заворожила речь
И стала навсегда моим дыханьем.
Жаль, не сумел во всей красе сберечь
Язык местечек, полный обаянья.

А нынче я на этом берегу.
Душа испытывает перегрузки.
И я никак смириться не могу,
Что милый внук мой забывает русский.

Он к роднику английскому приник,
К прекрасной речи, звонкой и упругой.
Но перед русской речью он - должник.
Да взятки гладки -
Жизнь идет по кругу.

***

Судьба, не будь скупей или щедрей,
Чем к остальным.
Не делай исключений.
Тебе я благодарен за друзей,
За пенье птиц и теплый дождь весенний.

Живу я на земле за годом год,
Свой помню долг и делаю работу.
У жизни не выпрашиваю льгот.
Жизнь и сама -
Немыслимая льгота.

ОБЪЯСНЕНИЕ В ЛЮБВИ

Объяснился я в первой любви
Синеокой полесской речушке.
Это было на вешней опушке,
Где встречали рассвет соловьи.

Объясняюсь в последней любви
Индианской красавице-роще.
Ветер грустные листья полощет,
Закипает волненье в крови.

Между этими днями - судьба,
Несвобода и горечь исхода,
И волшебное диво природы,
Отторгающей чувство раба.

ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ ЗОНА

Шлагбаум и фонарь на переезде.
Снежок. Стожок. Полночные поля.
Больная родина моя - Полесье,
Истерзанная цезием земля.

Гремят колеса поезда бессонно
Навстречу деревенским огонькам.
Экспресс бочком проскакивает зону.
А как здесь вечно жить полещукам?

Темнеет небо тусклою холстиной.
Все гуси-лебеди уплыли вдаль.
Заголосила песней лебединой
Глухих проселков древняя печаль.

И сёла, сиротливо угасая,
Томятся думой: быть или не быть?
И обжигает вдруг тоска такая,
Что впору волком на луну завыть.

РОСТРОПОВИЧ ИСПОЛНЯЕТ СЮИТЫ БАХА

Сюита не в сиюминутном взмахе
Смычка, а в исповеди без границ.
Над суетой сует сюиты Баха
Взмывают стаей серебристых птиц.

Царит в часы восторга и предгрозья
Виолончель, созвучная весне.
Как во поле пшеничные колосья,
Чуть вздрагивают пальцы на струне.

***

                             Анне, жене моей.

Я мало посвящал тебе стихов.
Я просто жил - дышал твоей любовью.
Я попросту считал, что суесловьем
Не принято оплачивать долгов.

А надо ли долги платить в любви?
Тебе их в тайном сговоре со мною
Незамутненной раннею весною
Оплачивали щедро соловьи.

А журавли оплакивали грусть,
Когда подкрадывалась к нам разлука.
Но жадно рифмовались наши руки,
Сердца соединялись наизусть.

Но в августе короче стала тень.
И сизый по утрам горчит малинник.
Уже не так, как в молодости, длинен
Прозрачный наш передосенний день.

Былое половодье улеглось.
Теченье чувств спокойнее и строже.
Но, годовщины зрелости итожа,
Любовь вычеркивает слово "врозь".

Поэзия растворена в тебе.
Поэзия насыщена тобою.
Ты стала не стихами, а судьбою -
Ты, как звезда, взошла в моей судьбе.

***

Когда-то, каюсь, был единоверцем
И родину свою считал святой.
Зарубки памяти - рубцы на сердце
Достались мне от прежней жизни той.

Там дух свирепствовал надменно-резкий,
Туманилась горючая слеза.
Но вовсе не при чем здесь перелески,
Днепровские луга и небеса.

ОСЕННИЙ КАРНАВАЛ

Весь день - по Тютчеву - хрустальный
Но розовый густеет цвет.
Нет в мире праздника печальней,
Печали праздничнее нет.

Счастливо и неторопливо,
Не ведая, что жизнь - тщета,
Горят оттенков переливы -
Божественная красота!

Осеннее убранство страстно.
Но точка ставится в конце.
Смерть лишь у осени прекрасна
В ее рубиновом венце.

А я не знаю, я не знаю,
Что обещает осень мне.
И я сгораю, я сгораю
В ее целительном огне.

ЕСТЬ ЛИ РОДСТВЕННИКИ ЗА ГРАНИЦЕЙ?

До сих пор еще кошмарно снится
Прокурорски злой вопрос анкет:
"Есть ли родственники за границей,
Отвечайте прямо - да иль нет?"

Любопытны были шалунишки!
А у нас веселая судьба:
Если скроешь - однозначно крышка,
Ежели признаешься - труба.

Пресс давил усильем непреклонным -
Ни вдохнуть, ни выдохнуть нельзя.
А теперь и сам я за кордоном,
А на родине - мои друзья.

Пишет с горечью земляк знакомый,
Не кривя ранимою душой,
Дескать, я - вдали, но больше дома,
Чем он - там, в родной стране чужой.

НЕ БАЛЫ, А БАУЛЫ

Залихватски звенели уздечки
Под грядой облаков и веков.
По булыжнику в центре местечка
Цокотали кружочки подков.

Еле слышалась песнь балагулы.
Неказистый скрипел фаэтон...
А сегодня пакует баулы
Внук извозчика тусклых времен.

Суждены не балы, а баулы
И полынная горечь разлук.
Спит в полесской земле балагула.
Улетает в Америку внук.

МЕЖСЕЗОНЬЕ

Утром человек спросил спросонья:
Нынче зимушка или весна?
Оказалось, просто межсезонье -
Речка льдистой музыки полна.

Человек прикрыл глаза ладонью:
В мире ненависть или любовь?
Оказалось, просто межсезонье -
Равнодушная струится кровь.

Человек застыл у подоконья:
Что есть бытие - суть жизни в чем?
Оказалось, просто межсезонье
Меж рождением и смертным днем.

ОТНОСИТЕСЬ К ЖИЗНИ ФИЛОСОФСКИ

Доля в черно-белую полоску
Небесами нам предвещена.
Относитесь к жизни философски,
Как и стоит, в сущности, она.

Ваша боль до свадьбы или смерти
Заживет, и все переболит.
Не берите слишком близко к сердцу
Тяжкий груз печалей и обид.

Не берите в голову дурного -
Вот вам добрый, дружеский совет.
И над вами засияет снова
Нестареющий надежды свет.

В крепкий узел завяжите жестко
Трезвой логики живую нить.
Научитесь жить по-философски,
Чтоб сто лет во здравии прожить.

Треволненья начисто отбросив,
Вы поймете: жизнь-то хороша.
Только, видно, я плохой философ,
Коль кровоточит моя душа.

СКВЕРИК БАБИЙ ЯР

Есть в Нью-Йорке скверик Бабий Яр -
Скромный треугольничек неброский.
Это памяти живой радар,
Символ горя и страданий тезка.

Здесь по вечерам людей полно.
Рядом с теми, кто от горя плачет, -
Режутся со стуком в домино,
О случайных мелочах судачат.

Вспоминаю Киев, Бабий Яр.
Там жестокою и злою шуткой
Возле рва вознесся винный бар,
Подло именуемый "Минуткой".

Водочный дымился перегар.
Рыцари беспамятства и хмеля
Шли опорожняться в Бабий Яр,
Сквернословили и сатанели.

Скверик, я прошу тебя - храни
В горькой памяти своей названье.
Осеняй той давней муки дни
Вечною минутою молчанья.

ГОСПОДИ, НА ЧТО МЫ ТРАТИМ ВРЕМЯ!..

Господи, на что мы тратим время!
Выясняем: кто - когда - зачем?
Это унизительное бремя
Скоро доконает нас совсем.

Господи, на что мы тратим силы!
На тщету и суету сует.
Суесловье нас опустошило,
Заслонило целый белый свет.

Господи, на что мы тратим душу!
Радуясь, терзаясь и любя,
Дружбу с ближним без причины рушим,
Поедом едим самих себя.

И не замечаем пред собою,
Как сверкает празднично роса,
Как на нас устремлены с мольбою
Чьи-то очень грустные глаза.

***

В кружевные облачиться облака,
В белоснежные одежды поднебесья,
Услыхать в тиши божественные песни
И на землю посмотреть издалека.

С кучевыми облаками кочевать
И почувствовать прелестный дух кочевья.
Но, внизу завидев малахит деревьев,
Не колеблясь, возвратиться к ним опять.

***

Горит звезда на тихом небосводе.
Цвет яблони колышется в окне.
Моя душа растворена в природе,
Как дух природы растворен во мне.

Есть в этом двуедином постоянстве
Незримая таинственная связь.
Невольно совмещаюсь я с пространством,
Его частицей малой становясь.

Но все в природе происходит странно.
В лесочке, на озерном берегу
Она всегда мои врачует раны,
А я ничем помочь ей не могу.

ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ БЫЛИНКОЮ ЗЕМНОЙ...

Припасть спиной к стволу, вверх устремляя взор,
Считать осенней кроны амплитуду
И с листьями уплыть в неведомый простор,
И мыслями парить к несбыточному чуду.

Постичь бы красоты божественный покой
И мироздания летучий миг прелестный.
Почувствовать себя былинкою земной
И осознать себя росинкою небесной.

Желающие приобрести новую поэтическую книгу
Леонида Даена «Жизнь идет по кругу»
могут обратиться к автору:

Leonid Dayen
3650 Dutchmans Lane, apt. 508
Louisville, KY 40205
Tel. 502–458–1293

Цена книги $7, пересылка — $1.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(276) 14 августа 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]