Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(276) 14 августа 2001 г.

Георгий ЧЕРНЯВСКИЙ (Балтимор)

НЕЧЕСТИВЫЙ СОБИРАТЕЛЬ

Джозеф Дэвис

Неподалеку от Вашингтона есть музей Хиллвуд, который обычно назвают Русским музеем. В нем - замечательное собрание памятников европейского искусства XVI-XX веков и, прежде всего, российских художественных ценностей. Среди посетителей музея много выходцев из бывшего СССР, которые с огромным наслаждением знакомятся с бесценными сокровищами.

Путеводители и буклеты сообщают посетителям, что коллекции Хиллвуда были собраны Марджори Мерривезер Пост (1887-1973), собственницей одной из крупнейших компаний в области производства пищевых продуктов "General Foods Corporation", и что весьма прибыльный бизнес позволил ей начать в 20-е годы собирать произведения французского декоративного искусства. Что же касается картин, драгоценностей, посуды, орденов, предметов религиозных культов, ювелирных изделий (в том числе - сотен творений Фаберже) русского происхождения, то о них путеводители скупо сообщают, что Марджори стала их коллекционировать совместно со своим мужем (добавим - третьим по счету) Джозефом Дэвисом в 1937 году, когда тот был назначен послом США в СССР...

Но, как выясняется, именно Дэвис и был страстным собирателем бесценных произведений русской живописи, прикладного и декоративного искусства, на приобретение которых по их действительной стоимости (если допустить невозможное - что таковая цена вообще могла быть определена) никаких капиталов его супруги, да и его собственных немалых богатств хватить не могло. Джозеф и Марджори Дэвис (она в это время носила фамилию своего супруга) оказались владельцами этих уникальных произведений другими путями. Российское художественное достояние передавалось послу в форме подарков от главы правительства СССР В.М.Молотова и его супруги, фактически грабивших музейные ценности страны. Частично же американцы скупали за бесценок на складах бывшего Торгсина (незадолго перед этим упраздненной фирмы "Торговля с иностранцами"), Гохрана (Государственного хранилища ценностей РСФСР) и попросту в комиссионных магазинах.

За что же Молотов с санкции Сталина так одаривал Дэвиса? Чем привлек американский посол симпатии советского диктатора и его присных? Гигантская коллекция картин, предметов культа, антиквариата, полученная им бесплатно или за символическую цену по воле Сталина, была платой за вполне определенное политическое поведение: на современной общественно-политической лестнице это называется "агент влияния". Культурные ценности были превращены коммунистическим режимом в эффективное политическое оружие.

К 1937 году, когда он стал послом в СССР, Джозеф Дэвис (1876-1958) обладал опытом юридической и административной деятельности, связями в политических кругах и бизнесе. Он был выходцем из небогатой семьи ремесленника в штате Висконсин, где окончил университет, став специалистом в области права. В 1902 году женился, имел троих детей. Со студенческих лет Дэвис был связан с Демократической партией. Активно участвовал в президентских избирательных кампаниях Вудро Вильсона, за что был вознагражден: в 1915-18 гг. его назначили председателем Федеральной торговой комиссии, а во время Парижской мирной конференции 1919 года - консультантом Вильсона по экономическим вопросам. Впрочем, управленческих способностей Дэвис не проявил, да и тяготился государственной службой, полагая, что она не позволяет ему в полном смысле слова выбиться "из грязи в князи".

Добрых о себе воспоминаний в правительственных кругах не оставил - его считали слишком приглаженным, услужливым, поверхностным. Но в некоторых случаях он умел произвести весьма благоприятное впечатление, причем обладал великолепным нюхом на тех людей, с которыми выгодно было сойтись поближе. Одним из таковых был заместитель министра военно-морского флота Франклин Делано Рузвельт, в котором наш герой почуял будущую политическую звезду первой величины. Он приложил все силы, чтобы завоевать дружбу Рузвельта, и это ему удалось. Они играли в гольф, встречались вместе с женами на танцевальных вечеринках. Много позже Дэвис сполна использует это знакомство.

В 1920 году Дэвис организовал в Вашингтоне частное адвокатское бюро и целиком отдался юридической практике, которая оказалась намного более успешной, чем государственная служба. Клиентами вскоре стали люди влиятельные и богатые - политики, бизнесмены, профсоюзные лидеры. Одно из дел в середине 20-х годов принесло Дэвису богатство и известность. Защищая интересы фирмы Форда в суде против министерства финансов, он не только добился отказа взыскать с компании 30 млн. долларов в казну, но и возвращения ей более 3,5 млн. долларов, якобы переплаченных в виде налогов. Дэвис получил 2-миллионный гонорар - крупнейшую на то время сумму в американской адвокатской практике.

В 1935 году последовало новое событие: познакомившись со знаменитой владелицей "General Foods Corporation" Марджори Пост, женой богатого нью-йоркского брокера Э.Хаттона, Дэвис добился благосклонности этой дамы, а затем ее развода, разошелся со своей женой и вступил в брак с Марджори. Она же привила ему страсть к коллекционированию драгоценных произведений искусства.

Это было время больших перемен в мире, особенно в центре Европы и в США. В 1933 году к власти в Германии пришел Гитлер, и нацистская Германия вскоре приступила к подготовке войны за мировое господство. В том же году президентом США стал Ф.Д.Рузвельт - представитель Демократической партии, сторонник либерального курса, выдвижению и избранию которого Дэвис способствовал по мере своих сил. Одним из приоритетов во внешней политике нового президента была нормализация отношений с СССР - с тем, чтобы попытаться обеспечить неблагоприятный для Германии баланс сил в Европе. В 1933 году США установили дипломатические отношения с СССР, а затем были подписаны два торговых соглашения. С большими почестями в Москве был принят первый посол США Уильям Буллит. Трезвый и прозорливый дипломат, Буллит информировал свое правительство об укреплении в СССР единовластия Сталина, усилении автократического режима, особенно после убийства в 1934 году С.М.Кирова, о том, что СССР - весьма ненадежный партнер. Многие донесения посла перехватывались советскими спецслужбами, и взаимоотношения Кремля с ним вскоре стали весьма напряженными. В 1936 году Рузвельт отозвал Буллита из СССР.

Разумеется, президент США нуждался в объективной, достоверной информации о СССР и его внешней политике. В то же время он внутренне желал, чтобы эта информация была по возможности позитивной, чтобы она могла оправдать не только происшедшее дипломатическое признание, но и усилия по привлечению СССР если не к антигерманской коалиции, то, по крайней мере, к системе коллективной безопасности в Европе. Естественно, что в этих условиях Рузвельт нуждался в такой кандидатуре на пост посла в СССР, которая была бы связана не столько с дипломатическими службами США, сколько с ним самим. Кандидатура Джозефа Дэвиса, не являвшегося карьерным дипломатом, новичка во внешней политике и к тому же друга, оказалась для Рузвельта находкой.

Принимая предложение, Дэвис хорошо понимал, что от него требуется.

Супруги прибыли в Москву 19 января 1937 года в разгар "большого террора". За пять месяцев до этого состоялся первый "открытый" судебный фарс, на котором Г.Е.Зиновьев, Л.Б.Каменев и другие бывшие коммунистические лидеры полностью признали себя "виновными" в измене, шпионаже, всевозможных других смертных грехах, были приговорены к смертной казни и расстреляны. Тысячи и тысячи людей попросту исчезали в застенках НКВД. Атмосфера страха стала в эти месяцы главной чертой жизни в СССР, и она хорошо ощущалась, в том числе иностранцами, несмотря на внешние проявления казенного оптимизма. Через четыре дня после прибытия американской дипломатической четы в Москву в советской столице начался второй "открытый" шоу-процесс над группой видных бывших политических и хозяйственных чинов: К.Б.Радеком, Г.Л.Пятаковым и другими.

Сотрудники американского посольства, видные дипломаты Джордж Кеннан-младший (сын известного исследователя Сибири), Лой Гендерсон и другие отлично понимали, что обвинения на этих "главных" процессах и сотнях других, не столь известных, высосаны из пальца. Дипломаты расходились во мнениях о природе "признаний" обвиняемых, но были единодушны в том, что обвинения против них ложны от начала до конца и что с помощью кровавого террора Сталин укрепляет свою единоличную власть. Новый посол, однако, выслушивал их мнения недоверчиво, хотя, как показывает его собственный личный дневник, внутренне соглашался с приводимыми доводами.

По прибытии в Москву Дэвис предпринял два начинания, на первый взгляд никак не связанных между собой, но, по существу дела, находившихся в прямой зависимости. Во-первых, несмотря на обилие других забот в Спасо-хаусе (резиденции посольства) и в дипломатическом корпусе, он стал ежедневно посещать заседания суда, чтобы "прийти к собственным выводам". Во-вторых, опять-таки в ущерб служебным делам, вместе со своей супругой приступил к методичному иссследованию московских комиссионных магазинов, где стал скупать произведения искусства и старины. Взятые в совокупности, эти действия представляли собой легко вычислимый сигнал власть предержащим: каким образом можно обеспечить лояльность посла, по крайней мере в освещении второго московского судебного фарса.

Сигнал этот был воспринят и истолкован адекватно и последовал ответный. Через несколько дней супруги Дэвис совершили очередной вояж в комиссионные магазины и распорядились привезти купленные ценности в Спасо-хаус. Каково же было их удивление, когда через несколько часов к резиденции подкатил автомобиль, в котором находился перепуганный директор "комиссионки" в окружении чинов НКВД. Послу были вручены покупки и разъяснено, что в магазине его "обманули" - на самом деле купленное было, мол, во много раз дешевле. Получив назад немалую сумму денег, Дэвис внешне был очарован услужливостью и порядочностью "джи-пи-ю" (ГПУ), как он именовал энкаведистов прежним названием карательного ведомства. Но на самом деле он отлично знал, что благодарить должен высшие советские власти.

Ответный сигнал был как раз кстати. Только что окончился судебный процесс над Радеком, Пятаковым и другими, и американский посол послал своему правительству первый обширный доклад, высказав свои соображения о процессе и приговорах (почти все подсудимые были расстреляны). При этом надо принимать во внимание, что посольство США не располагало надежным кодом, и Дэвис понимал, что его депеши расшифровываются и читаются советскими властями. Когда ему необходимо было послать своему правительству действительно секретную информацию, он отправлял ее с дипломатическим курьером в одну из соседних стран, и только оттуда телеграммы шли в Белый Дом или Госдепартамент.

Так как вся информация о судебных процессах и почти о всех остальных событиях внутренней жизни СССР отправлялась из Москвы, то, фактически, предназначалась двум адресатам: американским официальным лицам и советским лидерам. Посол США всячески стремился доказать, что он заслуживает дальнейшего поощрения.

Касаясь приговора Радеку, Пятакову и другим, Дэвис писал в подробном рапорте 17 февраля 1937 года, что обвиняемые с ранней юности воспитывались в атмосфере конспирации против существующего строя, что на суде государственный обвинитель Вышинский вел себя спокойно и с "восхитительной умеренностью", что обвиняемые выглядели "хорошо накормленными и физически нормальными". В некоторых случаях они, мол, вступали в спор по поводу отдельных фактов, но в целом подтверждали, что преступления, которые им инкриминировались, они действительно совершили. Сокольников, бывший советский полпред в Лондоне и заместитель наркома иностранных дел, по словам посла, вел себя так, как будто он читал "беспристрастную лекцию о своем участии в конспиративных акциях и логично и ясно раскрыл причины, по которым он и его помощники вступили в заговор с Японией и Германией", причем совместно с Л.Д.Троцким, который объявлялся дирижером всего заговора. Подобные нелепости громоздились одна на другую. Посол делал общий вывод о том, что в основном обвинения соответствовали действительности, заговор с целью свержения правительства СССР действительно был. Попутно Дэвис рассыпался в комплиментах Сталину, которого он характеризовал как человека простого, трудолюбивого, обладающего большой умственной силой, как "организационного гения"...

Подобные оценки посол давал и в июне 1937 года, когда поступили сведения о сталинской расправе над М.Н.Тухачевским и другими высшими военными чинами (суд над ними, если таковой вообще имел место, в чем многие исследователи сомневаются, был закрытым), и в марте 1938 года, когда состоялся третий и последний "открытый" судебный фарс над Н.И.Бухариным, А.И.Рыковым, Х.Г.Раковским и другими. Заседания этого процесса Дэвис исправно посещал.

Некоторые авторы, в частности биографы Дэвиса, пытаются в какой-то мере, хотя, надо сказать, достаточно робко, оправдать его, отмечая доверчивость, наивность посла, его слабое знакомство с советскими реалиями и т.п. и уж, во всяком случае, не ставя в один ряд оценку послом происходящего в СССР с его коллекционерской страстью. Но эти суждения не выдерживают критики.

Прежде всего, Дэвис был опытным юристом, отлично знавшим все тонкости судебного следствия и правовой аргументации - недаром он, как правило, побеждал в тех судебных делах, которые вел. Он отлично понимал, что на советских судебных фарсах 1936-38 гг. не было приведено ни одного сколько-нибудь достоверного доказательства вины подсудимых, что единственным аргументом против них были их собственные признания, которые сталинский прокурор и псевдоученый академик А.Я.Вышинский возводил в "царицу доказательств", но которые принимаются во внимание только в совокупности с документами, показаниями свидетелей, следственными экспериментами и т.д. во всем цивилизованном мире.

Дэвис попросту умалчивал и фактически фальсифицировал то, что происходило в суде и в связи с процессами. Он вообще не упоминал о тех случаях, когда грубо скроенные "показания" обвиняемых лопались, так как сотрудники советских спецслужб оказывались не только некомпетентными, но и не видели особой необходимости в придании обвинениям минимальной доли правдоподобия. Во время процессов европейские официальные лица и журналисты публиковали достоверную информацию, ставившую под сомнения аргументы обвинения, например, что та гостиница, где, якобы, произошла конспиративная встреча Пятакова с Троцким, сгорела более чем за десять лет до этой "встречи", полет того же Пятакова к Троцкому в Норвегию не мог состояться по простой причине - той зимой, когда, как "признался" Пятаков, он отправился к своему ментору, ни один иностранный или норвежский пассажирский самолет не совершал посадки на соответствующем аэродроме. Эти и многие другие аналогичные скандальные эпизоды как будто прошли мимо внимания Дэвиса, точно так же, как заявление подсудимого Н.Н.Крестинского на третьем московском шоу-процессе, что он невиновен, и признание им собственной вины на следующем же заседании; весьма двусмысленные показания Н.И.Бухарина, Х.Г.Раковского, Г.Г.Ягоды на этом суде.

Наконец, Дэвис полностью игнорировал мнение своих сотрудников, которые высказывали ему недовольство его позицией, решительное несогласие с тем, что "большим террором" Сталин, якобы, разрушает японо-германскую "пятую колонну" (внутреннюю агентуру) в СССР. В силу служебной дисциплины сотрудники не могли, однако, информировать Вашингтон о разногласиях с послом и осмеливались высказывать недовольство им только в кулуарных беседах, в частности, во время поездок на родину.

Портрет Марджори Дэвис работы русской художницы С.Энгалишевой в рамке из золота и нефрита, изготовленной в мастерской К.Фаберже.

Дэвис не прислушивался и к мнению американских журналистов, которые позволяли себе значительно большую степень самостоятельности. Отлично понимая, что "открытые" процессы - это зловещие спектакли, они, как и корреспонденты газет других стран Запада, правдиво информировали общественность о том, что происходило в СССР.

Естественно, с течением времени Белый дом и Госдепартамент начинали все более внимательно прислушиваться к голосу журналистов и других наблюдателей, все менее доверяли информации своего официального представителя. Вашингтону была известна и позиция посольств других стран, сообщавших о провокационном характере московских судилищ и произвольности обвинений.

Дэвис, однако, продолжал выслуживаться перед Сталиным. Он даже в письмах дочери Эллен повторял то, что писал в официальных отчетах. Во время мартовского суда 1938 года он сообщал ей: "Процесс показал все элементарные слабости и пороки человеческой природы - личное тщеславие самого худшего образца. Стали ясными нити заговора, который чуть было ни привел к свержению существующего правительства". То же он повторял и во время кратких поездок в США. "Совершенно ясно, - заявил он в одном из выступлений, - что все эти процессы, чистки и ликвидации, которые в свое время казались такими суровыми и так шокировали весь мир, были частью энергичного и решительного усилия сталинского правительства предохранить себя не только от переворота изнутри, но и от нападения извне... Чистка навела порядок в стране и освободила ее от измены". И только в дневниковых записях очень редко и осторожно появлялись намеки по поводу "признаний" как единственного доказательства, размышления о том, что, возможно, обвиняемым давали какие-то неведомые медикаменты и т.п.

Полностью одобряя деятельность американского посла, сталинский режим не скупился на вознаграждения. Придворный советский живописец А.М.Герасимов написал портрет супруги посла, выполнив его в псевдоклассическом стиле. Один за другим следовали подарки из фондов Третьяковской галереи, Киево-Печерской Лавры, Чудова монастыря. Кроме того, послу и его супруге давали возможность делать покупки художественных ценностей по бросовым ценам. Им удалось создать великолепную коллекцию картин И.К.Айвазовского, Д.Г.Левицкого и других замечательных художников, коллекции фарфора, керамики, художественного серебра. Коллекция же творений Карла Фаберже была настолько грандиозной, что в 1965 году университет штата Оклахома издал ее специальный каталог.

Среди подарков Джозефу Дэвису был и портрет Сталина с дарственной надписью "вождя".

 

Сталин поощрял послушного любителя художественных ценностей не только материально. Дэвис был первым иностранным дипломатом, которого принял большевистский диктатор (о встрече с ним 5 июня 1938 года посол напишет в американские официальные инстанции целую серию хвалебных отчетов). Сталин преподнес Дэвису собственный портрет с теплой подписью, и его примеру последовали другие "вожди".

Летом 1938 года Рузвельт, наконец, прореагировал на недовольство Госдепартамента, сотрудников посольства, представителей других стран деятельностью Дэвиса и перевел его на малозаметный пост посла в Бельгии, а еще через два года отозвал в США, где ему были поручены совсем уже второстепенные дела.

В годы Второй мировой войны США и СССР стали участниками антигитлеровской коалиции, и в 42-ом году появилась книга бывшего посла "Миссия в Москву", а в следующем году по этой книге был снят фильм того же названия. Сталин приказал закупить фильм, который заполнил все советские экраны, а Дэвис отхватил новый солидный куш в виде гонорара. В мае 1945 года Дэвис - единственный из всех западных дипломатов за всю советскую историю - был награжден орденом Ленина с выразительным обоснованием: "За успешную деятельность, способствующую укреплению дружественных советско-американских отношений и содействующую росту взаимного понимания и доверия между народами обеих стран". По случаю вручения награды посольство СССР в Вашингтоне устроило грандиозный прием.

Новый президент США Гарри Трумэн отправил 70-летнего Дэвиса в отставку, и остаток своей жизни он провел в забвении. В 1955 году молодившаяся Марджори, которой было уже под семьдесят, обвинив теперь уже почти 80-летнего супруга в ревности и грубости, развелась с ним и отсудила почти всё нажитое нечестивым послом художественное достояние. Умер Дэвис одиноким и ожесточенным...

А коллекция, представленная ныне в музее Хиллвуд, продолжает жить по своим собственным законам, доставляя радость многим людям.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 17(276) 14 августа 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]