Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(275) 31 июля 2001 г.

Виталий ОРЛОВ (Нью-Йорк)

"Есть хмель ему на празднике мирском!"

Что ж? веселитесь... - он мучений
Последних вынести не мог...
                              М.Ю.Лермонтов

Стихи Лермонтова приложимы к судьбе Мандельштама впрямую - последних мучений он не вынес. Не так давно стало известно о том, какими же были эти его последние дни...

В начале 1933 года в Ленинградском Доме печати состоялось выступление Мандельштама. Он рассказывал о своем путешествии по Армении, о своей юности, и, по свидетельству современника, "казалось, что не слова сердечных признаний, а сгустки сердечной боли падают с его губ". Его слушали, затаив дыхание - и все росли, все усиливались аплодисменты. Но не обошлось без провокации: ему прислали записку, в которой предлагалось высказаться о современной советской поэзии и определить значение старших поэтов, дошедших до нас от предреволюционной поры. Фактически, это был публичный допрос. Мандельштам, побледнев, шагнул на край эстрады, как всегда, закинул голову, глаза его засверкали...

- Чего вы ждете от меня? Какого ответа? Я - друг моих друзей!

Полсекунды паузы. Победным восторженным криком:

- Я - современник Ахматовой!

Вспоминая разгромную рецензию в "Правде" на "Путешествие в Армению", Надежда Яковлевна Мандельштам прозорливо написала: "...господа, читающие Леонтьева и называющие Мандельштама "жидовским наростом на чистом теле поэзии Тютчева", напишут еще не такие статьи о его прозе и стихах. Это дело недалекого будущего". Увы, она не ошиблась...

Осип Мандельштам родился в Варшаве 3 января 1891 года, детство и юность провел в Петербурге и Павловске. Мандельштам происходил из среднебуржуазной еврейской семьи, которая, по его признанию, "была трудная и запутанная". Отец - самоучка, коммерсант-неудачник. Мать, родом из Вильно, из еврейской интеллигентной семьи, родственница известного историка литературы и библиографа Семена Афанасьевича Венгерова. Четырнадцатилетним мальчиком, которого готовили в раввины и которому запрещали читать светские книги, он убежал из дома и попал в Берлин в высшую талмудическую школу. Но вместо Талмуда читал Шиллера и философов ХVIII века. Потом - годы учения в Тенишевском коммерческом училище. По-видимому, именно в старших классах училища Мандельштам начал писать стихи. В 1907 году он едет в Париж, в 1910 году проводит два семестра в Гейдельбергском университете, занимаясь старофранцузским языком. В следующем году он поступает на романо-германское отделение историко-филологического факультета Петербургского университета. Университет Мандельштам не окончил: есть сведения о том, что он провалился на экзамене по греческой литературе. Это странно, потому что он увлекался именно греческим языком и поэзией.

Дебют Мандельштама в литературе связан с возникновением журнала "Аполлон" в конце 1909 года. Рассказ о первом появлении Мандельштама в редакции "Аполлона" впервые был напечатан еще в те времена в нью-йоркском "Новом русском слове". В.А.Пяст пишет о юном поэте: "Совсем молодой стройный юноша в штатском костюме задирал голову даже не вверх, а прямо назад - столько чувства собственного достоинства бурлило и просилось наружу из этого молодого тела".

О жизни Мандельштама в самые первые годы после революции известно мало. Есть косвенные указания (в показании Ф.Дзержинского по делу об убийстве графа Мирбаха) на то, что Мандельштам служил где-то у Луначарского в одном из бесчисленных комитетов. В 1920 году Мандельштам попал в Грузию, перебравшись туда из врангелевского Крыма, где провел довольно долгое время, живя то в Феодосии, то у Максимилиана Волошина в Коктебеле. В Крыму он был арестован врангелевской полицией, но вскоре освобожден в результате вмешательства Волошина, который в те годы не раз спасал красных от суда белых и белых от расправы красных. В Грузии Мандельштам тоже был арестован, причем, как писал Эренбург, его обвинили одновременно в том, что он агент большевиков, и в том, что он подослан Врангелем. Осенью 1920 года Мандельштам и его брат Александр возвратились из Тифлиса в Москву - в "свите" Эренбурга, которому советский представитель в Грузии предложил поехать в столицу России в качестве дипкурьера. В Москве Мандельштам пробыл недолго, в том же году переехав в Петроград.

К 1922 году, когда он женился на Надежде Яковлевне Хазиной, уже вышло два поэтических сборника Мандельштама, первая книга критических статей "О природе слова", а в 1925 году - первая книга прозы "Шум времени". После 1928 года новых книг Мандельштама больше не выходило. С этого года начинаются нападки на него по различным поводам, и Мандельштам чувствовал себя все более гонимым. В 1930 году он совершил путешествие в Армению. Последними произведениями, появившимися при его жизни в печати, были, по-видимому, три стихотворения в "Литературной газете" в номере от 23 ноября 1932 года.

Осип Мандельштам, около 1900 г.

 

13 мая 1934 года на квартиру в Нащокинском переулке в Москве, где Мандельштамы получили жилплощадь, явился наряд ГПУ с ордером, подписанным Ягодой. В это время у них в гостях была Анна Ахматова. Обыск продолжался всю ночь. Искали стихи. Нашли стихотворение "За гремучую доблесть грядущих веков". Рано утром его увезли на Лубянку. Мандельштам был приговорен к трем годам ссылки в Чердынь, недалеко от Соликамска. В Чердыни Мандельштам пытался покончить с собой, выбросившись из окна больницы, где он тогда содержался. Надежда Яковлевна, сопровождавшая его в ссылку, послала телеграмму в ЦК, после чего как будто сам Сталин велел пересмотреть дело и разрешил выбрать другое место ссылки. Мандельштам выбрал Воронеж, куда он приехал в июне 1934-го, и прожил в этом городе три года.

О воронежском периоде жизни долгое время ничего не было известно. И только тогда, когда Надежде Яковлевне удалось опубликовать свои воспоминания, когда заговорили очевидцы последних лет и месяцев жизни Мандельштама, кое-что прояснилось.

С 7 октября 1935 по 1 августа 1936 года Мандельштам работает литконсультантом в Воронежском драматическом театре и одновременно в местном радиокомитете.

В 1936 году с 5 по 11 февраля Мандельштама посетила Анна Андреевна Ахматова. Мандельштам сказал тогда ей: "Поэзия - это власть, раз за нее убивают, ей воздают должный почет и уважение, значит, ее боятся, значит, она - власть..."

Волна отторжения Мандельштама от поэзии и культуры докатилась вскоре и сюда. Состоялось позорное собрание, где "братья-писатели" (некоторые из них сегодня еще живы) "отлучали" Мандельштама от литературы, отмежевывались от него и иже с ним, подвергали остракизму. Но именно в этот период одно за другим рождались филигранные, мудро-прозорливые и скорбные, и окрашенные юмором, и озорно-искристые стихотворения "Воронежских тетрадей". В мае Мандельштамы получили разрешение возвратиться в Москву, в то же самое "злое жилье", где три года назад его арестовали.

В следующий - и последний - раз Мандельштам был арестован через год после возвращения из Воронежа - 2 мая 1938 года. Истинные причины ареста известны: знаменитое антисталинское стихотворение. Мандельштама сослали во Владивосток, где он застрял в ожидании навигации для отправки в Магадан или какой-нибудь другой лагерь.

За рубежом появилось единственное письмо Мандельштама из лагеря во Владивостоке. Из этого письма стали известны некоторые сведения, относящиеся к самому последнему периоду жизни поэта.

В Москве он сидел в Бутырках. Мандельштам был приговорен, по решению Особого совещания, к пяти годам "за контрреволюционную деятельность". Москву Мандельштам покинул по этапу 9 сентября, во Владивосток прибыл 12 октября.

Еще в этапе он стал обнаруживать признаки расстройства психики. Он считал, что этапный караул получил из Москвы приказ отравить его, и отказался сначала принимать пищу, а потом стал похищать хлебный паек у соседей - их пайки, думал он, не были отравлены. За это его стали зверски избивать, пока не убедились, что он болен.

Моисей Семенович Лесман (1902-1985), пианист-концертмейстер и известный ленинградский библиофил, нашел очевидцев последних дней жизни Мандельштама: В.Л.Меркулова, Е.М.Крепса, В.А.Баталина и М.А.Буравлева. Наиболее полным является рассказ Василия Лаврентьевича Меркулова (1908-1980), биолога, преподавателя ЛГУ, арестованного 3 июня 1937 года. Рассказ записан М.С.Лесманом 9 сентября 1971 года, но был опубликован только в 1990 году в вышедшем в издательстве Воронежского университета научном сборнике, который сегодня практически недоступен читателю. Поэтому рассказ Меркулова, независимо подтвержденный другими названными "солагерниками" Мандельштама, я привожу здесь с непринципиальными сокращениями.

Осип Мандельштам. Последние годы жизни.

 

"С Мандельштамом я познакомился довольно печальным образом. Распределяя хлеб по баракам, я заметил, что бьют какого-то щуплого маленького человека в коричневом кожаном пальто. Спрашиваю: "За что бьют?" В ответ: "Тяпнул пайку". Я заговорил с ним и спросил, зачем он украл хлеб. Он ответил, что точно знает, что его хотят отравить, и потому схватил первую попавшуюся. Кто-то сказал: "Да это сумасшедший Мандельштам!" В этот начальный период пребывания Мандельштама на "Второй речке" под Владивостоком его физическое и душевное состояние было относительно благополучным. Периоды возбуждения сменялись периодами спокойствия. На работу его не посылали. Когда Мандельштам бывал в хорошем настроении, он читал нам сонеты Петрарки, сначала по-итальянски, потом - переводы, и Державина, Бальмонта, Брюсова и свои. Иногда он читал Бодлера, Верлена по-французски. Читал он также свой "Реквием на смерть А.Белого", который Мандельштам написал, видимо, в ссылке. Иногда он приходил к нам в барак и клянчил еду у Крепса. "Вы - чемпион каши, -говорил он, - дайте мне немного каши". Е.М.Крепс был бригадиром по питанию и мог получать несколько порций. С Мандельштама сыпались вши. Пальто он выменял на несколько горстей сахару. Мы собрали для него кто что мог: резиновые тапочки, еще кое-что. Он тут же продал все это и купил сахару. Период относительного спокойствия сменился у него депрессией. Он прибегал ко мне и умолял, чтобы я помог ему перебраться в другой барак - он боялся, что ему хотят сделать ночью укол с ядом. В сентябре-октябре эта уверенность еще усилилась. Он быстро съедал все, был страшно худ, возбужден, много ходил по зоне, постоянно был голоден и таял на глазах. Я уговорил его написать письмо жене и сообщить, где он находится. В начале октября Мандельштам очень страдал от холода: на нем были только парусиновые тапочки, брюки, майка и какая-то шапчонка. В обмен на полпайки предлагал прочесть оба варианта своего стихотворения о Сталине. Однажды он подошел ко мне, снял с себя все, остался голым и попросил: "Выколотите мое белье от вшей". Я выколотил. Он сказал: "Когда-нибудь напишут: кандидат биологических наук выколачивал вшей у второго после А.Белого поэта". Он начал распадаться психически, потерял всякую надежду на продолжение жизни. Я обратился к врачу. К этому времени было сооружено из брезента 2 барака, куда отправляли умирать страдавших от эпидемии тифа. Врач Кузнецов, командовавший этими бараками, осмотрел Мандельштама и сказал мне: "Жить вашему приятелю недолго. Он истощен, нервен, сердце изношено, и вообще, он не жилец".

В конце октября 1938 года Кузнецов взял Мандельштама в брезентовый барак - условия там были чуть-чуть получше. Когда мы прощались, он взял с меня слово, что я напишу Эренбургу: "Вы человек сильный. Вы выживете. Разыщите Илюшу Эренбурга! Я умираю с мыслью об Илюше. У него золотое сердце. Думаю, что он будет и вашим другом". Перед праздником, 4 или 5 ноября, Кузнецов разыскал меня и сказал, что мой приятель умер. У него начался кровавый понос, который оказался для него роковым".

"Черная ночь, душный барак, жирные вши" - все, что он мог сочинить в лагере..."

И.Эренбург, едва ли не первый заговоривший в советской печати о Мандельштаме после многих лет заговора молчания, в журнальном варианте книги "Люди, годы, жизнь" называл датой смерти Мандельштама 1940 год. Потом, в отдельном издании, дата эта была исправлена на 1938 год. Профессор Г.Струве (Франция), подготовивший в 1967 году второе издание наиболее полного четырехтомного собрания сочинений Мандельштама, пишет в предисловии: "Сейчас известно, что Мандельштам скончался во Владивостоке 27 декабря 1938 года".

Сегодня эту дату можно уточнить: Осип Эмильевич Мандельштам умер в первых числах ноября 1938 года, накануне годовщины Октябрьской революции, среди жертв которой в конце концов оказался и он.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(275) 31 июля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]