Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(275) 31 июля 2001 г.

Борис КУШНЕР

Стихи из сборника "Черный Луч"

январь-июнь 2001 г.

 

* * *

По стёклам узоров сети,
Дымы над крышами круто. -
Юное тысячелетье.
Первое утро.
Ель под окном, как ненец,
Птицы молчат, оробели. -
Тысячелетье - младенец -
Улыбка из колыбели.

* * *

Здесь каждый камень - свой рассказ
Агавам, соснам и рябинам,
И чёрным кругом ястребиным
Тревожен небосвода глаз.
И Кто-то наблюдает нас, -
Любое слово и поступок,
И хрупок пульс бессонных суток,
И ночь - органный инфрабас.
Как горек мир для малых сих,
Плывущих без руля по рекам!
И хочется вещей простых,
Что изначально с человеком.
Краюху хлеба посолим,
Запьём водою из колодца. -
Ты вечен, Иерусалим,
Земное воплощенье Солнца.

15 НИСАНА 5761

Луна не может быть полней,
Чем в эту ночь. Хрусти, страница. -
Неудержимый бег коней,
Их хрипы, искры из камней,
Но... тонет в море колесница.

Цветок цветов в моём саду,
Луна такая раз в году -
Льёт серебро на стол и чащи.
А мы читаем Агаду,
И чинно наполняем чаши.

Дрожащий, тёплый свет свечей,
Багровы Солнца соки.
О, не кончайся, Ночь Ночей,
Под шёпот звёзд высокий. -
Сколь слаще пышных калачей
Нам наши опресноки.

Известна снедь и нехитра,
Но как легко с ней до утра
Во всех столетий годы.
Земля, гранит, вода, песок -
Звенит молитвами висок,
И разгорается Восток
Синонимом свободы.

И так всегда и так везде
Нести свои седины. -
Наперекор любой беде
И в звёздах, и в простой еде
С народом Б-г Единый.

Гордись Родством,
Воспрянь, иди
Сквозь лет кровавый иней.
Земля Египта позади,
Но Ты ещё в пустыне.

* * *

Но куст горел и не сгорал,
Пылали над Синаем тучи.
Меж тем ковались из орал
И из любых желез подручных
Мечи на каждый вкус - фасон -
За око око -
И этим огорчался Он
Через Пророка.

О странный человечий род,
Что через Лету ищет брод,
Сколь тщетна наша Одиссея -
Без Моисея.

ИОВ

И был небосвод лиловым,
В развилинах огненных жал.
Стоял сатана над Иовом,
Несчастьями искушал.
И жёг он его безнадежьем,
Нежданностью страшных потерь:
"Ты станешь потехой невежам,
Посмешищем сплетниц - тетерь".
От горя ослепший, оглохший,
И жалок, и сгорблен, и сед,
Иов повторяет всё то же:
"Отец в небесах милосерд".
Но всё-таки горек и вечен,
Загадочней букв на стене,
Вопрос, что никем не отвечен:
Зачем Разрешил сатане?

* * *

Из пекла не последний вздох ли?
Уже и слёзы пересохли, -
Песок, безжалостный песок.
Язык с гортанью пересох.
Но вспыхнул Моисеев посох,
Водой ударила скала -
.......................................
Как сладостно купаться в росах,
В озёр глядеться зеркала.

19 АПРЕЛЯ 2001 г.

Птиц непрерывные прения,
Апрельский воздух - кагор.
Где я, в каком измерении,
Спускаясь к городу с гор?
Нависшая облачность илиста,
Её не пронзить лучом.
Дорога опасно извилиста,
О чём я шепчу, о чём? -
Камнями, проросшими травами,
Жёлтым пожаром по склонам.
Тюльпанами
Синими, белыми
И кровавыми
Надгробье шести миллионам.

9 МАЯ

Якову Хелемскому

Изведали мы
Все виды чумы -
Коричневой, чёрной, красной.
Прорвав покрова,
Сквозь каску - трава,
Берёзы по яме фугасной.
Вот так проблуждали столетье по тьме,
К концу сладкозвучный Вивальди. -
О чём он? - Об Инте, Норильске, Потьме,
Освенциме, Бухенвальде?

ВАРИАЦИЯ 2-35 (РОМАНС)

По лесам облетала листва,
А лечить? - Ни на грош айболитства.
Осень в пепел. Зимы торжества.
В чёрном небе алмазна Каллисто.
А дорога за временем мглиста,
И мгновений шуршит береста,
И читает рапсодии Листа
Неуёмное сердце с листа.

* * *

Всё пространство угорело -
Небо, поле, дальний лог -
Кружит ветер - Лепорелло,
И листает каталог.
И, увлёкшись этим чтивом,
Округлив могучий рот,
Не частит речитативом -
Громко арию поёт.
Москвичи и парижане,
И провинции сыны, -
Это - Песнь о Дон Жуане,
Март грядёт, прощайте, сны!
Распорядок богоданный,
Диск горит, свой круг верша.
Просыпайтесь, донны Анны, -
Это - Март. Любовь пришла.

АПРЕЛЬ В ПИТТСБУРГЕ

Апрель неистово глаголил
Взрывным цветением магнолий.
Как на рассвете Арарат,
Цветок был нежно бело-розов,
Алмазом в миллиард карат
Играл подобно дальним грозам,
И, расточая аромат,
Он воздух наполнял наркозом.
Клубился, плыл цветочный смог
Сквозь переулков многожилость.
В ответ валился город с ног,
И голова моя кружилась...
...........................................
Как в урагане лепесток.

ВАРИАЦИЯ 2-37

В пространство -
Dum spiro, spero!
В четыре оси репера!
Взмахнёт волшебник Просперо
Чёрным крылом.
От взмаха полою фрака
Вдруг раздвиженье мрака,
И розой растёт из мрака
Радость с солнцем - челом.

КНЯЗЬ ТЬМЫ

В самом себе укоренясь,
Я тощ, как волк из пущи.
И тьмы самодержавный Князь
Свой лик в стекле расплющил.
Не то сатир, не то Кощей,
Не то не та волчица.
Ты - шторы, он в дверную щель
Конечно, просочится.
Он, как деление на ноль,
И, как ожог гангрены.
Озноб в душе - не от него ль
Бессмертные катрены?

* * *

По тучам огненная вязь,
Пожаром - письмена Иова,
И вдруг теряют строки связь,
И тщетно слово ищет слова.
Зажмурь глаза, считай до ста,
Отдайся ярости бунтарства -
Итог всё тот же - пустота
Непостижимого пространства.

ВЕТЕР

Ветер, перебирающий двери,
Играй на своём Гварнери
Из тьмы, чернее чернил!
Кто музыку сочинил?
Дело ведь не в фанере,
В петле, вошедшей в азарт.
Марс рычит о Венере?
Хрипы Астарт?
Яростный и упругий
Ветер,
Свистящий по всей округе, -
Кто сочинил эти фуги,
Какой музыкант?

* * *

Резко, не ко времени
Смёрзлась глина в кремени -
Искры от подков. -
Флюгеры теремные,
Реки реквиемные
Серых облаков.
Смотришь в их течение -
Застывает вздох. -
Умопомрачение
Песен, мест, эпох.
Бешеные конные,
Сотрясая кров,
Ярости канонные
Северных ветров.

ХАВЕЛ ХАВАЛИМ

И воплощением наива
Молчал пейзаж - ручей да ива,
Тростник, что горько одинок,
А в нём - Офелии венок.
Всё пусто в звере белокуром,
Наш век не ведал Афродит,
А Гамлет - просто на смех курам,
Ну что он бродит да нудит?

* * *

Не фанфарон, не фаталист,
Не Брамс, скорее Ференц Лист, -
Тот лёгкий привкус афериста,
Что источает виртуоз,
Окно от снега серебристо,
И город льдом сковал мороз.
Так резко изменилась за ночь
Раскладка карт - не до фанфар,
И Март, свой долг отбросив напрочь,
Горит зрачками робких фар.
И город тонет в сером иле,
С моей вершины - снежный дол,
И редкие автомобили
Мрачнее траурных гондол.

* * *

Лучей рассветных арабеска,
Их стрелы в стены из окон.
Crescendo яростного блеска,
Востока вспыхнувший дракон.
И звуков вал катился в гамме,
И - Прометеем из оков -
Лизало пламя языками
Края упорных облаков.

ВАРИАЦИЯ 2-46

Снова Вертер рифмуется с ветром, -
Оба в страсти самоубийственны.
Оба дышат начальным заветом -
О, волшебная женственность Истины!
Судьба, что играет нитями,
Напрасно готовит гроб. -
Соловьи Маргаритины,
Пойте взахлёб!
Выше трассы Икарие,
Пойте арии,
Ветры - Зибели,
Туч выводя парад. -
Любовь, что за гранью гибели
Ещё горячей стократ.

ОТРЫВКИ

Раскрыта книга наугад -
Всё то же: поезд, лес, закат,
Звезда, гитара и могила. -
И, как по памяти с сумой:
Всё это было, было, было. -
Да вроде бы и не со мной.
Зачем я жил, зачем живу,
Вдобавок не единым мигом?
И брежу белокрылым бригом,
Что режет пену не по книгам,
Но наяву.

И вспомнился медвежий угол,
Кусты, колодец, три сосны,
И родом огородных пугал
Под утро обступали сны.
А ночь грозой беременна,
К утру начнутся роды,
И поле - море временно,
И тропы - в море броды.
А море это красное
Одно из сорока,
И молния фугасная -
Не Б-жья ли строка?

Свеча - маяк стола - причала
Углы едва обозначала,
И вспышки ледяных зарниц
Дробили тени от ресниц.
Бумага под пером - в мочало,
И почерк, в общем, - краше в гроб.
Но утро каждое - начало,
И сердце, как оно стучало! -
В какой захлёб!

За Слово от Любви, от Истин
К святым не буду я причислен,
Забвенье плачет о гонце.
Сто лет прошло. В краю безмежий
Опять бреду в глуши медвежьей
Теперь - в конце.

Тоска не от дорог неровных,
Беда - от душ холоднокровных,
Грядёт столетье рыб и змей.
Черна эпохи новой лошадь,
Но есть слова, что не испошлить. -
Любви моей.

* * *

Л.К.

Темнеет. Час, наверно, пятый.
Зима - линкор на якорях.
И где ж Ты бродишь, мой лохматый,
В каких краях?
Читаем книги, не спеша, мы,
Камина ласковая сонь...
Не тронет языком шершавым
Никто ладонь.
Скрипит эпоха колесом,
А мир как будто невесом,
И птицы чёрным кругом, плача.
И горько расставанье с псом -
Чиста, как снег, душа собачья...

* * *

Газет настырные клише
Упорно порицают клёши.
Стеной стиляги на галоши
В своём духовном неглиже.
Но брезжит оттепель уже
Пыльцой мимоз, что с нею иже -
Мы смотрим фильмы о Париже
И дерзки в духе Бомарше.
Река, что дыбит лёд калёный, -
Крушенье роковой зимы.
А по бульварам пух зелёный,
Такой же молодой, как мы.

* * *

И взрывом запах очага -
Хрусталь, поленья, кочерга,
Уюта прочие предметы.
Собачий хвост, как хвост кометы,
Проплыл в созвездиях зеркал.
Углей малиновый накал.
Налить вина, читать Сонеты -
Да всё о том же, о Любви!
Корабль Кратово, плыви
В края, где оживут обеты.
А скрип пера, как скрип кареты... -
Ах, это Питтсбург, марта тмин,
Ещё апрелем не прогретый.
Фонарь окурком сигареты,
И кто-то затопил камин...

* * *

Пленник века куцего -
Ложью он проет -
Пионерка Кунцева
И её поэт...

* * *

Терраса, стол, печенье, чай,
Клеёнка, лист кленовый.
Но рук касанье невзначай,
Как взрыв звезды сверхновой.
И от алхимии такой,
Воспламенясь, как спичка,
Не за ручьём, не за рекой
Вскричала электричка.
И, очарованы лучом, -
В плечо луча прямая -
Мы замолчали, а о чём,
Пока не понимая.
Застыли мы. Но сердца бег
Бессмертных муз счастливей.
И был ещё двадцатый век
Во всём своём разливе.

* * *

Умирают сверстники -
Каждый a cappella,
Умирают песенки,
Те, что время пело...
Сами мы огарками,
Время наше, эх...
Горькое, неяркое,
Но одно из всех...

* * *

Неожиданностей всё меньше.
Уже и Смерть не столь неожиданна.
И ширится круг умерший,
И сам я - на выданье.
Невеста достоинств полна,
А мы всё поём - да о чём мы?
И светит она, как Луна.
Лучом отражённым, но чёрным.

1 МАЯ 1897 г.

Бабушке

По краю измят
Желтоватый картон,
Но девичий взгляд,
Как свет из окон.
Старинная тушь,
Посвященья виньет -
Твой будущий муж,
И мой будущий дед.
"На память Борису" -
Как будто бы мне...
А дождь по карнизу,
И Питтсбург в окне.
А век позапрошлый,
Вселенская тишь,
Так, бабушка, что ж Ты? -
Куда Ты глядишь?
По рамам оконным,
По стёклам вода,
И натиском конным
Несутся года.
Летучим отрядом,
Прибоем на брег...
Мы вместе, мы рядом -
И скоро навек.
Бессмертью внимая,
Гляди и гляди... -
Ты в белом, Ты в мае,
И всё - впереди.

* * *

Сквозняки по переулкам,
Проводов звенела медь.
Малахитовым шкатулкам
Талых склонов зеленеть.
И, упав как будто с Марса,
Задирая воротник,
Возвратиться я пытался
В этот город, век и миг.
Раздувался плащ, как парус,
В буйно-выгнутый овал. -
Ничего не получалось,
Век меня не узнавал.

* * *

И был мой голос негромок,
А может быть, вовсе не был?
Его не расслышит потомок
За ржанием сивых кобыл.
Признанье - неверная местность,
Здесь звёзды под знаком змеи... -
Немедленно канут в безвестность
Бессмертные строки мои.
А где-то не сорванным лаврам
Под синью густой зеленеть.
Со сцены! По Шиллеру! Мавром! -
Из ямы прощальная медь.
Швыряет времён многобаллость,
Дорога - в финальности вех. -
................................................
Ты плакала, Ты улыбалась -
И в том мой бессмертный успех.

* * *

Вот так смотрели и смотрели -
Навстречу через горизонт -
На наши буйные апрели
В безумной музыке красот.
Вот так и видели друг друга,
Как в дымке лес из-за реки...
И оба - в сердцевине круга,
Всех геометрий вопреки...

* * *

A.

Утро над Пенатами
Песнями пернатыми.
Распахнул окно, открыл
Песне утра, ветра, крыл.
От луча в окно косого
Сладко кружится душа...
А по саду невесомо
Беатриче вдруг прошла.

* * *

Был штиль, гасивший каждый шорох, -
Часы как будто бы не шли.
И в чащах шёлковых черёмух
Жужжали пышные шмели.
Потомки пылкого Икара
Не над бессонною землёй,
Но в близких поисках нектара
Переливались чешуёй.
И бархатом переливались,
Надёжно пряча пламя жал
В тигрово-полосатый талес. -
................................................
И каждый вечность обнажал.

* * *

Бетховен, как Великий Жрец,
Вершит дела тысячелетий. -
Не оттого ль на этом свете
Он был пришелец, не жилец?

ПОРТРЕТ

Сутана. Вдаль глядит аббат.
Челесты слышит иль набат?
Иль занят вечным диалогом?
Но место странствий не Арбат,
Не Рим, не Цюрих, не Рабат
И страсть к фонтанам и к эклогам -
Простым предлогом.
И всё как будто vu dйjа,
И было именно со мною. -
Пространство странствия - Душа,
А годы - бытие земное.

ШОСТАКОВИЧ

С.М.Хентовой

Ещё не время эшафота,
Ещё в ученье палачи,
И юноша на старом фото
От нас почти неотличим.
И лишь улыбка Моны Лизы
И нервность пальцев - непосед,
И так очков огромны линзы,
Мгновенье - и ударит свет.
Он знает ли о Б-жьем даре? -
Глядит в упор, не свысока...
Но свет действительно ударил -
На все века.
А где-то небо голубое,
Рассвет румяный, как ранет. -
О, эти долгие гобои,
В гравюрном инее кларнет.
В небытие мгновенья эти,
Распалась почва, век и круг. -
Спасибо, что вы есть на свете,
Оркестр, Мастер, Петербург.

* * *

А тот, кто с Вечностью на ты,
В словах не прыток. -
Мистификаций пустоты
И так избыток.
Строка - по полю борозда,
Начало пашни. -
Живое слово, как Звезда,
В ночи над башней.
Не холод мраморных колонн,
Вытьё шаманье, -
Мост над рекою Вавилон
Непониманья.

* * *

Зори золотой золой,
Время осени не злой,
Примирения с Судьбою,
С миром, с веком и с собою.

* * *

Как замысел живого сложен!
До самых тайных волокон...
Коня на всём скаку стреножив,
Познать инерции закон.
И с собственной прощаясь тенью
При окончанье темы тем,
Вдруг поклониться тяготенью,
Что молча правит миром всем.

СОНЕТ (ИЮНЬ)

Июнь в начале. Тучи на Печоре.
Харонов чёлн, что ж медлишь ты? 
Причаль!Мой Реквием сегодня в че-миноре, -
Отчаянная чёрная печаль.
Органа глас. Не лепет мандолины.
Крушенье Солнц на всём скаку коней.
В дыму костров гекатовы долины
И в отрешённом шелесте теней.
О чём же эти шёпоты и вздохи,
О чём мерцанье этих взглядов - льдин? -
Листать в чаду, без устали эпохи,
И каждая отныне - миг один.

Вы вне времён. Долой часов суму! -
И тем Творцу подобны Самому.

УТРО В ИЮНЕ

Облака лучом прошили,
Не наряд, а просто шик. -
Бредит Пиросманишвили:
Электрический шашлык.
Облака - халатом хана,
Озарённо-золотым,
И щекотный дух духана,
Саксаула острый дым.
Не Carmina, не Burana,
Но в бревенчатый закут
На заклание барана
Два абрека волокут.
Тщетно шторы в карауле:
Отыскав кривую щель,
Луч вонзился в сонный улей,
Молодым киндзмараули
Льётся Солнце на постель.
В стену луч - хоть шляпу вешай,
Иль пижаму, как на гвоздь. -
Виноград мерцает свежий,
Томно-матовая гроздь.
В вазе фосфорные груши,
Персик - нежная кора,
Дорогой, проснись и кушай,
В роге утра - хванчкара!
Пей, халат набросив лисий,
Шкура барса - холм-гора,
Низи, выси, дали, близи -
Нет, не Питтсбург, а Тбилиси,
И внизу шумит Кура.

* * *

Сочиненье од и одец
В час покоя, в час ходьбы, -
Заглянуть в Живой Kолодец
То ли Рока, то ль Судьбы.
Не в приметы кошек верим,
В шар над взлётной полосой.
Рок ревёт мужчиной-зверем,
А Судьба - краса с косой.
Мне б ромашечку-пропеллер,
Зацелую лепестки...
Ожерелье, солнце, веер,
Росы - слёзы - Лик Тоски.

* * *

Июньский зной. И синева бездонна.
Она залила горизонт, зенит.
И купол неба колоколом Донна
По мне звонит.
За кругом круг. И снова брат на брата,
И юный век - уже в летах сатир.
О этот гул безмолвного набата!
Кричать о нём, - да не поверит мир.
Моя Душа под взглядом великана,
Не мне судить, каков Его резон. -
Недвижность голубого океана -
Вглядись в нее, - и Ты услышишь звон.
.....................................................
Дон - дон, дон - дон... -
Ты слышишь,
Джон - Донн?

* * *

Себя поджечь и не беречь и
Пусть Дух смертельно воспалён! -
Чтоб стало Слово Частью Речи
Иных времён, иных племён.

* * *

В пространствах лесных и безлесных,
В пучинах, под торфом болот
Созвездья могил неизвестных. -
И Время ливнями льёт...
Но память уже не больна,
Уплыла по медленной Лете... -
..................................................
Какая Большая Война
Будет в этом столетье?

* * *

Становится рощей рощица,
Лес уходит в болото.
Человек от времени морщится,
Сжимается в старое фото.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 16(275) 31 июля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]