Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(274) 17 июля 2001 г.

Леонид БУНИН (Калифорния)

СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ОБРАЗЦОВ И ЕГО ТЕАТР

Нам всегда казалось, что они вечные. Что никакие они не старики, да они так и не выглядели. Что никакие болезни им не опасны, что они всегда на гребне волны, на переднем крае, уверенные, красивые, талантливые. Они - это Сперанский Евгений Вениаминович, Самодур Семен Соломонович, Гердт Зиновий Ефимович, Синельникова Ева Ефремовна, Мазина Ирина Евгеньевна и многие другие, всех и не перечислишь. Да и как можно пройти мимо таких колоритных фигур, как директор распорядитель Мирский Клементий Клементиевич, всегда готовый помочь в любых житейских делах. Главный бухгалтер театра Мышкина Евгения Александровна, о которой Образцов говорил: " С Евгенией Александровной я могу спать спокойно...". И главный администратор Циля Михайловна, высказвания которой становились крылатыми.

Идет заседание художественного совета, докладывают о проделанной работе Зав. Методической частью Пукшанская и педагог Дисман (до этого в театре муссировали тему о ненужности методической части, мол, кормим бездельников и т.п).. В докладе фигурируют цифры: за этот период мы обслужили такое-то количество пионерских организаций, школ, подшефных коллективов. Помогли художественной самодеятельности заводов и фабрик, проводим постоянные консультации на местах и у нас в театре и так далее и тому подобное...Все уже устали. Вдруг в паузе Гердт: "Я прошу прощения, но абсолютно не понимаю, зачем нужно поголовное окукливание народов Советского Союза?!" Сумасшедший хохот, смеются все и докладчики тоже. Продолжать уже нечего. Переходим к следующему вопросу.

Над всеми этими талантливыми людьми возвышалась фигура основателя театра - Сергея Владимировича Образцова. Человек высочайшей культуры, безукоризненного вкуса, художник, актер, режиссер, писатель, педагог, пропагандист русской культуры, защитник униженных и оскорбленных, не боявшийся в застойные годы поднять свой голос в защиту евреев.

Среднего роста, с крупными голубыми глазами, большеротый альбинос, он всегда выделялся среди остальных какой-то особой энергией, ему одному присущей целеустремленностью, какому-то особому видению, казалось бы обыкновенных предметов. Вспомните его кинофильмы: "Кому нужен этот Васька?" и "Удивительное рядом". В первом поднимался вопрос о воспитании подрастающего поколения. Сергей Владимирович беседовал в тюрьме с осужденным за убийство. А начиналось все у убийцы с издевательства над животными. Никто из взрослых вовремя не остановил маленького негодяя. А дальше пошло - поехало, после кошек и собак можно поднять руку и на себе подобных. Во-втором, рассуждения большого художника об удивительности окружающего нас жизненного пространства. В частности, о строении человеческого глаза, с которым не могут сравниться никакие современные оптические приборы. О громадной силе маленькой травинки, в своем стремлении к жизни и солнцу пробивающей асфальтовое покрытие.

В театре Сергея Владимировича звали "хозяин", и он действительно им был во всех сферах театрального бытия, от "вешалки" до театрального представления, успевая в промежутках руководить и музеем и научно - методической частью, художниками постановщиками, конструкторами, заниматься рыбками, птичками, ботаническими растениями, объясняя, как важно для воспитания ребенка общение с окружающей средой, а уж в подборе этого он был большой дока, и ботанико-зоологический сад был представлен разнообразиями из всех стран мира, и командовала этим хозяйством специалист с высшим образованием, как все в театре ее называли "рыбкина мама". А ведь нужно было еще, а это самое главное, ставить новые спектакли, играть ежедневно уже идущие, репетировать, ездить на гастроли по стране и за границу. Трудно назвать город в Союзе или страну в мире, где бы не был театр Образцова.

Будучи человеком "того времени и того воспитания", Образцов старался прививать высокую культуру в своем коллективе и своим студентам, постоянно рассказывая о Станиславском и Немировиче - Данченко, Качалове, Москвине и других корифеях МХАТА, в котором он начинал свою актерскую карьеру. О своих друзьях-художниках: Пименове, Гончарове, Дейнеке, с которыми он учился во ВХУТЕМАСЕ, о поэтах и писателях начала 20-го века, которых он слушал в Москве в Политехническом институте, а это были - Маяковский, Белый, Хлебников, Мандельштам, Блок и многие другие. Таким образом, получалась как бы эстафета памяти. А рассказчиком он был изумительным, мог говорить часами, и перед вами возникали "живые" люди оттуда, да какие люди. И казалось, что это было вчера: извозчик вез Качалова в Марьину Рощу, и тот ему давал пятиалтынный, и тогда же "хозяин" видел Тарханова и Москвина в Каретном Ряду. Это была живая эстафета искусств, и так позднее он назовет одну из своих книг. Мы обожали, когда "хозяин" приходил на репетицию и рассказывал о прошлом.

Его страстная любовь к "пленительному искусству театра кукол", им же самим поднятая на небывалую высоту, от шарманщиков-кукольников, ходивших по дворам с петрушками, до создания грандиозного театра кукол в центре Москвы, со знаменитыми часами, останавливающими движение на Садовом кольце, его трудом, его заботами выстроенный Дворец Радости для детей, да и для взрослых тоже. Создание специального репертуара - он всегда об этом говорил, "для кого играем", и просил внимательно читать на билетах, начиная с какого возраста можно идти на спектакль.

В свои 80 лет Образцов "летал" по театру не признавая лифта, поднимаясь к себе в кабинет на третий этаж пешком, по дороге успевая зайти к директору-распорядителю, узнать как дела с гастролями, забежать в бухгалтерию, восторженно показывая свой загар: "Я нырял и плавал" - это после отпуска в Мисхоре, зайти к завтруппой, подняться к себе на третий, заглянув в мастерские. А мастерские - это чудо, собрание талантливых художников, скульпторов и конструкторов, долгими часами выдумывающих, как будут двигаться куклы, из какого материала их делать, что механизировать. Все он должен был проверить сам. После этого проследовать наконец-то в свой кабинет, где Пиррая Абдуловна (секретарь) сообщала, что предстоит сделать сегодня. А это - ответить на десятки писем, позвонить по неотложным делам, не по своим, по актерским. Кому-то мать в больницу положить, кому-то ребенка в детский сад устроить, да и телефон необходимо подключить актеру Тютькину, так как без телефона актер Тютькин жить не может, ввиду незаменимости его в театре. И поэтому Сергей Владимирович звонит начальнику телефонной сети города Москвы, товарищу Васильеву, который естественно "хозяину" отказать не может. И счастливый актер Тютькин "замачивает" с коллегами установку телефона в ресторане ВТО. Я уже не говорю о ЧП. Автор этих строк попал с тяжелым инфарктом в больницу, где не оказалось жидкого нитроглицерина, и Сергей Владимирович ночью достал его в 4-ом управлении Кремлевки, на что заведующая реанимации сказала моей жене: "Благодаря вашему мужу мы еще человек двадцать поднимем".

Мое личное знакомство с Образцовым началось в 1961 году, когда его театр приехал в Киев на гастроли. Играли они в Доме офицеров на Печерске, а Сергей Владимирович имел творческую встречу с интеллигенцией в Киевском кукольном театре, где я работал актером.

Я был как громом поражен обращением Образцова напрямую со сцены к руководителям Украины и Киева: "Я не люблю приезжать в ваш антисемитский город. В мое время порядочные люди не пускали антисемита на порог". И дальше в таком же ключе. В зале стояла мертвая тишина, которая потом разразилась шквалом аплодисментов. Кстати сказать, уже на склоне своих лет во времена гласности и перестройки, когда поднялась отвратительная волна анисемитизма, Сергей Владимирович написал статью в газету "Комсомольская правда", открыто осуждая всю эту черносотенную грязь.

Сергей Образцов с любимой куклой Тяпой.

 

На следующий день я поехал на сольный концерт Сергея Владимировича, за кулисами поблагодарил его за выступление, не предполагая о том, что спустя 10 лет мне посчастливится стать актером его труппы.

- Вы нам понравились, - сказал Образцов, - единственное желание - это поменять фамилию, так как Гердт и Гехт очень близки по произношению. И зритель, взглянув на афишу, будет думать, что это - опечатка. А нам бы не хотелось недоразумений на этот счет.

- Леня, возьмите Храпинович, это моя девичья, - под общий смех сказал Гердт.

Фамилию менять не хотелось, но пришлось. Месяца через два "хозяин" вызвал меня в кабинет и сказал:

-Вот директор-распорядитель не может заказать афишу. Вы придумали себе фамилию?

- Да, Сергей Владимирович, - Бунин...

- Как Бунин, это же великий русский писатель. Вы, что, его внук?

- Сын, Сергей Владимирович, волнуясь ответил я.

Длительная пауза. Образцов смотрит на директора, директор - на него... Потом оба - на меня.

- Сын моей мамы, - продолжаю я. - Она - Буня, а я - Бунин. Так нас всех во дворе звали. У Шурика мама Миля, значит, Шурик - Милин. Вот и у Райкина мама Рая, и он Аркадий Райкин.

- Тогда другое дело, - сказал Образцов. - Можно заказывать афишу.

Создание спектаклей - всегда праздник, всегда что-то новое, никем еще не придуманное. Будь то пьеса, написанная автором, или что-то, создаваемое постановочной группой. И не важно, что авторы не профессиональные писатели, а, например, архитекторы ("Говорит и показывает ГЦТК"). Громадные куклы размером в два человеческих роста, управляемые несколькими актерами или написанная актерами Ливановым, Бардиным, Гердтом пародия на мюзикл "Дон Жуан", и маленькие точеные образы красавца Дон Жуана, Донны Анны, Черта Чуки и других, сделанных из тонкой замши, необычайных по характерам, расцветкам и легкости управления одним актером - изумительная работа художника Алины Спешневой.

Спектакли, ставшие классикой: "Необыкновенный концерт", "Волшебная лампа Алладина", "По щучьему велению" ("хозяин" ласково называл: Щука), "Кот в сапогах" и многие другие - бережно передавались из поколения в поколение. И когда Образцова пытались критиковать за невыполнение плана по невыпуску новых спектаклей, он говорил: "А зачем мы будем ставить заведомо плохой, только потому, что он новый. Нет уж лучше старый, да хороший".

На гастролях за рубежом театр производил фурор, публика неистовствовала.

Например, в Западной Германии давали занавес 26 раз, благодарные зрители бросали на сцену цветы, коробки конфет, плюшевые игрушки, сувениры. Многие прорывались на сцену, чтобы пожать руку актеру. Иногда приходилось играть бесплатные спектакли дополнительно, ночью. Критика писала, что театр Образцова - это восьмое чудо света. И это правда, потому что этому театру не было, нет и, возможно, даже никогда не будет равных, так же, как и его основателю Сергею Владимировичу Образцову, 100-летие со дня рождения которого сейчас отмечается.

Его уже нет, но осталось его творчество, спектакли, книги, кукольные герои, его Театр. Он оставил нам - праздник своей жизни.

Большое ему за это спасибо и низкий поклон.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 15(274) 17 июля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]