Главная страница

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(272) 19 июня 2001 г.

Юрий ШИЛОВ (Москва)

"Мы имеем сейчас возможность сделать нашу экономику нравственной..."

Шохин Александр Николаевич,
депутат Госдумы РФ 3-го созыва, доктор экономических наук, действительный член РАЕН, работал министром труда и занятости РФ (1991/1993 гг)., министром экономики РФ (1994/1995 гг). — правительство Е.Т.Гайдара, бывший председатель фракции «Наш Дом Россия», депутат Госдумы РФ 1-го и 2-го созывов

 

- Александр Николаевич, экономика России за годы последних наших реформ претерпела столько изменений, столько в ней было шараханий из стороны в сторону, катаклизмов всяческого свойства, что сейчас (с приходом Путина), трудно уже понять, что же она такое. Невозможно дать ей какое-то четкое определение. Как вы, специалист, думаете, с чем можно сравнить российскую экономику?

- Действительно, за последние 15 лет (если брать горбачевское и ельцинское время) российская экономика с упорным постоянством меняла свое лицо. В начале 80-х это была классическая командная стагнирующая экономика, которая предпринимала какие-то попытки самооживления путем различного рода "реформ". Когда в 79-м году вышло постановление ЦК и правительства за №695 "Об очередных мерах по реформированию экономики", то специалисты шутили, что это "Реформа 695". В ту пору было огромное количество решений по внедрению в жизнь различного рода экспериментов - "аксайский" метод, "ивановский" метод... - все это были больше инициативы партийных органов, нежели реальные механизмы возрождения экономики.

Отсюда - перестройка, которая тоже не сразу обрела какие-то формы. Напомню, что Горбачев начал все с ускорения научно-технического прогресса. Проблема понятная - стагнирующее общество и мрачные в этой связи перспективы требовали мер по оживлению. Но схема была сугубо технократической, и очень скоро Горбачеву пришлось от нее отказаться, введя, понравившийся всем, термин - "перестройка", который предполагал, что здание построено неправильно, что оно сильно устарело и нужно, если и не разрушать его "до основанья, а затем...", то, по крайней мере, реконструировать очень серьезно.

Но, к сожалению, и 4 года перестройки (ведя отчет от 87-го года), лишь отчетливо показали несовершенство такой системы и, естественно, не дали никаких импульсов. Не случайно 90/91 годы - это абсолютно пустые полки в магазинах, это скрытая инфляция. Все больше становилось ясно, что надо радикально менять что-то в экономике и политике. Тем не менее, нужно отдать должное Горбачеву: осознание необходимости радикальных перемен созрело именно в годы его правления и во многом благодаря многочисленным его экспериментам: типа выборов руководителей трудовых коллективов, кооперативного движения, того же ускорения, благодаря гласности и демократизации. В том числе и благодаря появлению парламента, который уже с 89-го года начал обсуждать вслух все реальные проблемы нашей, еще тогда советской, жизни. А также, благодаря прессе, которая не боялась критиковать систему.

В итоге к 91-му году не только кризис достиг своего апогея (хотя, применительно к кризису лучше говорить - "дна"), но уже стало совершенно четким осознание необходимости реформ в экономике. Известно было даже содержание этих реформ, учитывая, что некоторые страны, (например, Польша) давно пошли по этому пути, а Венгрия и Чехия были на подступах к нему.

Задержка с реальными реформами в горбачевское время породила, на мой взгляд, упрощенный подход к реформам в дальнейшем. Считалось, что можно воспроизвести технологию прорыва на основе либерализации. С одной стороны, накопление проблем было таким, что без прорыва нельзя было даже надеяться на нормализацию экономички, а с другой, сама жизнь подталкивала к тому, что надо что-то делать. Но времени для выработки четкой стратегии не было.

- Этим и продиктована "шоковая терапия" в России?

- Именно так. Был еще ярчайший пример Польши, которая, запустив механизм либерализации цен, уже через 9 месяцев добилась изменений динамики. Темпы роста там начали стремительно увеличиваться. Воспроизведение польской схемы "шоковой терапии" в нашей стране было предопределено всеми теми обстоятельствами, о которых я уже сказал. Отсюда и наполеоновская технология: ввязаться в драку, а затем уже посмотреть, что выйдет. Считалось, что, если уж в Польше вышло, то в России и подавно выйдет.

Действительно, много было наделано ошибок в ту пору: и с приватизацией, и с непоследовательностью и скоропалительностью некоторых либерализационных мер. На самом деле, эффект мог бы быть куда более благоприятным даже от шоковой терапии, ежели бы вновь, как и во времена Горбачева, не было половинчатых схем. Два шага вперед, шаг назад. Рывок вправо, бросок влево... Отсюда затягивание процесса и трансформация его в схему "отрубания хвоста кошки по частям", чтобы не было очень уж сильно больно.

- И что же представляет собой наша экономика сейчас, в 2001-м году?

- Скелет рыночной экономики, безусловно, остался. Но как всякий "скелет" он немного пугает, хотя ясно, что это уже контуры не птеродактиля или древнего ископаемого ящера. Но даже скелет homo sapiens может напугать, и если не использовать известные технологии профессора Герасимова и не восстановить по костям облик человека, то не только дети, а и привыкшие ко всему старушки испугаются.

Надо теперь на этот "остов" рыночной экономики нанизывать такое мясо, чтобы было не страшно на него взглянуть. И придумывать здесь ничего не надо. Если в свое время мы брали за основу польский опыт, то сейчас нужно брать общеевропейский и, прежде всего, опыт германской трансформации. Речь идет о социальной рыночной экономике, о социальном рыночном хозяйстве, как было определено еще в конце 50-х начале 60-х в трудах основоположника немецкого экономического чуда Людвига Эйхарда.

Социально-ориентированная рыночная экономика предполагает опору на инициативу людей, на свободы и прежде всего на свободу предпринимательства. Но в то же время социально-рыночное хозяйство предполагает достаточно жесткое регулирование со стороны государства, но регулирование не экономических процессов, как таковых, а правовых рамок осуществления этих процессов. Экономическая система должна быть четко направлена на человека, на его благополучие, благосостояние. В советской системе формально главной целью было благо человека; в программе партии, во всех партийных документах было записано, что забота о человеке - высшая цель партии. Реально же картинка тогда была совершенно другой: равенство обеспечивалось за счет низкого общего уровня, узкий слой элиты имел существенный отрыв, это выражалось в казенной даче, элитной квартире, в прикрепленности к медучреждению, спецраспределителю и т.д. Система функционировала как сословно-разделенная феодальная технология, что в реальности не позволяло говорить о высшей цели экономической политики - благополучии людей. Затем (при Горбачеве), на первый план выдвинулись механизмы средств достижения цели, все-таки связанные с человеком: гласность, демократизация... Это были процессы, которые могли бы вывести нас на какую-то магистраль, но, к сожалению, не вывели, потому что это были непоследовательны. Ну, а в 90-е годы мы, честно говоря, забыли о человеке вовсе, считая что либерализация экономики и логика экономических реформ сделают свое дело сами. В некотором смысле это был самый настоящий марксистский подход (а как иначе, если во главе реформ стояли вчерашние марксисты). По-прежнему считалось, что бытие определяет сознание, надо только перестроить экономическую систему, чтобы добиться результатов. Приоритет чисто экономических подходов и ориентация на либерализацию экономической системы, которая должна была сама себя вывести на экономический рост и на рост благосостояния, изначально располагал к игнорированию многих важнейших социальных процессов. Та же приватизация... Если бы социальные аспекты были поставлены здесь во главу угла, думаю, не было бы той ваучерной схемы приватизации, которая была так бездарно реализована.

- Одним словом, во всех наших реформах было упущено самое главное - человек.

- Сейчас задним числом мы видим сколько всего было упущено. К примеру, люди потеряли свои вклады... Понятно это было реформаторам?.. Я тоже относился к их числу, работал в первом реформаторском правительстве Егора Гайдара, поэтому отвечаю: в принципе, понятно. Но считалось, что если из-за либерализации люди потеряют сбережения, то, максимум, через год, все будет компенсировано. Многие помнят выступление Б.Ельцина на 5-м съезде народных депутатов в октябре 91-го года, где он сказал на всю страну: "Год придется потерпеть!" Схема была такая: да, люди теряют вклады, но через год начинают расти их текущие доходы, и этот рост доходов компенсирует потери от вкладов. Однако меньше чем через год стало понятно - процесс затягивается. Деньги вернуть стало невозможно: была такая инфляция, что и в кошмарном сне бы не приснилось. Последствия ее были ужасны. Что нужно было делать? Нацеливать приватизацию на восстановление этих сбережений. Нужно было построить ее таким образом, чтобы люди получили доступ к "лакомым кусочкам" госсобственности, может быть, с мораторием на продажу своих ваучеров, чтобы их можно было реализовать лет через пять, когда появился бы рынок. Но такой стратегии не было в силу романтического подхода, с одной стороны, и кавалерийского наскока на экономику, с другой.

- А могла ли российская экономика пойти по китайскому пути?

- Я напомню, что Китай начал реализовывать свой подход к реформам в 79-м году. Первые реформы в сельском хозяйстве - это 79-й год... Горбачев еще имел возможность пойти по китайскому пути, но Ельцин уже не имел. Вся система (в том числе и система власти в стране) была настолько расшатана, что китайского подхода, на мой взгляд, просто, в принципе, не могло быть. Жесткость в этом смысле со стороны федеральных властей натолкнулась бы на развал страны. В этом контексте, я думаю, что развал СССР в декабре 91-го года - это не происки Ельцина, Шушкевича и Кравчука, а некий объективный ход вещей. Горбачеву казалось, что он его предотвратит "новоогаревским" процессом, а гэкачеписты думали - установлением железного контроля со стороны силовых структур. Советский Союз развалился в августе 91-го года, а вовсе не в декабре того же года. Китайский подход к этому времени был уже невозможен. О нем можно (и, наверно, нужно) было думать только в начале 80-х годов. Его, в принципе, мог запустить Андропов, но в силу своего болезненного состояния и непродолжительного пребывания у власти, не сумел его даже сформулировать, хотя многие ждали от него чего-то похожего на китайский подход. 10 лет спустя время уже было безнадежно упущено, страна разваливалась на куски. Кроме того, за 90-е годы, как бы одновременно с процессом распада, была, в основном, уже создана рыночная система, ее костяк, остов. Была, безусловно, заложена и демократическая система в своих основах.

Сейчас мы должны ставить вопрос об исправлении серьезных деформаций и об отстраивании таких элементов, которым, практически, не уделялось внимание из-за озабоченности политической борьбой и недальновидности политиков и экономистов. Исправление деформации рыночной системы - это и есть задача на ближайшие годы в России. Исправление системы, которая не имела стратегической направленности, а только ориентир - без прокладки оптимального маршрута: шли "по буеракам", ломали руки ноги.

- Многие считают, что при Путине развитие рыночной экономики в России пойдет вспять. Как думаете вы?

- Исправление деформаций, с одной стороны, и отстраивание отсутствующих элементов рыночной экономической системы, с другой, - это и есть задача путинского президентства на ближайшие 4 года. Эта тема содержится и в программе правительства, и в публичных выступления самого президента. Путин дает понять, что он, не неся ответственности за все деформации нынешней политической и экономической системы, намерен заниматься ее исправлением - выстраиванием вертикали власти и отстраиванием новой экономики. Другое дело, что программа сегодняшнего правительства так и не дает окончательных ответов на многие вопросы, в том числе, почему правительственная программа - не программа развития государства.

Чего сейчас не хватает, так, именно, такой программы, в которой экономика - только ее часть. В такой программе мы должны "вытащить" на первое место человека, и не только в виде тезиса, что это главная цель. Нужно (опять ссылаюсь на опыт Германии) реализовать так называемый субсидиарный подход - человек должен сам отвечать за себя. Для этого государство должно дать каждому возможность для самореализации. Заботиться оно должно лишь о тех, кто сам физически не может этого сделать. Чем больше контингента, о котором государство заботится как отец родной (патерналистская система) - тем больше мы обираем тех, кто может двигать экономику и само государство вперед. Нужно помогать тем, кто проявляет экономическую активность, а не сдерживать ее. Эти люди, делясь частью заработанного благосостояния, и обеспечат, в результате, благополучие тех, кто не может сам о себе позаботиться. Должна реализовываться идеология субсидиарности (дополнительности), когда государство выполняет некие дополнительные функции по отношению к человеку, по отношению к сельской или городской общине. Основную часть проблем люди должны решать на уровне местного самоуправления: строительство дорог, церквей, школ, жилья и т.д. Для этого им нужен ресурс. Государство не должно у них забирать все, а только ту часть, которая не может быть реализована без государства: поддержка обездоленных, армия, безопасность и т.д.

То есть государство должно заведомо ограничить себя и создать такую систему, при которой и людей, и местное самоуправление, и земли (если это Федерация), государство должно принудить выполнять свои функции. Что означает такое принуждение? Это значит - не брать много налогов, не обирать до нитки, строго следить за выполнением законов, очень жестко наказывать нерадивых. Такой тип государства и должен стать, на мой взгляд, целью российской политики. Если это случится, то и экономика будет выстраиваться соответственно, и административные реформы начнут осуществляться, а реформы госуправления подстроятся под них.

К счастью, есть осознание того, что не все ладно в нашем "датском королевстве", что что-то подгнило в нем. Но пока мы корректируем только какие-то конкретные вещи, не имея общего стержня направленности развития государства. Правда, на днях не так давно созданный из части сенаторов Госсовет РФ (путинское ноу-хау) неожиданно этим озаботился: его первое заседание и было посвящено именно перспективам развития государства на ближайшие 10 лет. На мой взгляд, это правильное начало.

- То, о чем вы говорите, казалось бы, должно на Западе сегодня восприниматься "на ура". Но тем не менее, международные кредиты и инвестиции идут в Россию негусто. Что сдерживает Запад?

- Сдерживает, прежде всего, отсутствие уверенности у инвесторов. Но я бы считал, что главные здесь не иностранные инвесторы, а отечественные. Это они, не будучи уверенными в завтрашнем дне, вывозят капиталы и активы за границу, используя для этого легальные, полулегальные и нелегальные способы. Не случайно цифры вывезенных капиталов очень сильно колеблются, на порядок различаясь, но сумму меньше 300 млрд. никто не называет. Понятно, что если бы эти деньги были инвестированы в российскую экономику, то многие проблемы, в том числе пресловутая проблема 2003 года, когда начнется физическое выбытие оборудования в основных промышленных отраслях, в том числе и в таких системообразующих как энергетика, были бы сняты.

Почему нет уверенности, что деньги будут возвращаться в Россию? Первая причина - это незащищенные права собственности. Да, приватизация в 90-е годы шла не идеально, многие пользовались неразберихой, чтобы в классических традициях периода первоначального накопления что-то покрепче ухватить, если, не убив соседа, то впрямую украв у государства или того же соседа. Во многом все те схемы были неправедные, если использовать чисто нравственные оценки, а не оценки уголовного кодекса.

Нужно четко определиться по вопросу о том, с чем (и с кем) государство будет бороться, а что (и кого) может простить, отпустив грехи. К примеру, если некоторые предприниматели, пользуясь коррумпированностью и "приватизированностью" государства, добивались того, чтобы им продавали крупнейшие государственные предприятия, корпорации, компании за половину или четверть цены, или вообще за осьмушку, то компании в этом не виноваты. Они действовали строго в соответствии с теми нормами, которые выпускало государство. Уж лучше тогда искать виновных среди чиновников на всех уровнях и привлекать к ответственности их, чтобы было видно - это не поощряется.

Правила те были установлены прежним президентом, правительством, частично нашими законами, и поэтому нужно, видимо, эти грехи отпустить. Даже если мы знаем, что кто-то стал миллионером и миллиардером за счет нищания других, нужно создать условия для того, чтобы разбогатевшие (пусть таким образом, но без прямого нарушения существовавших в те годы правил) люди поделились, но не путем экспроприации или перераспределения собственности, а через инвестиции в российскую экономику. Схема может быть простой. Мы не требуем, чтобы каждый явился с повинной в Генпрокуратуру и заявил, что он вывез миллион долларов за рубеж, но готов его вернуть, если его амнистируют. На это рассчитывать трудно, даже самые патриотичные предприниматели на себя доносить не будут. Но можно создать такой механизм инвестиций, что в случае возбуждения правоохранительными органами дела, можно было бы "виноватому" предъявить платежку о том, что деньги давно инвестированы в российскую экономику. Такая вот своеобразная амнистия...

Запад будет сотрудничать. Сейчас он очень озабочен криминальными деньгами, потоками от наркоторговли, измеряемыми триллионами долларов, подпольной торговлей оружием. Они уже и факт уклонения от налогов считают криминалом, чего раньше не замечали. Их волновало, конечно, уклонение от налогов в своей стране, но если кто-то уклоняется в другой стране, но притаскивает деньги к ним, то они считали: это ничего, это нормально, если не наказали в стране происхождения денег, значит это проблема той страны. А сейчас они понимают, что уклонение от налогов в других странах, даже если деньги инвестируются в экономику - это такая теневая экономика, в которую спрячется все: и наркоденьги, и деньги от мафиозной деятельности, и т.д., и т.п. Поэтому сейчас многие страны Запада и сам Европейский Союз заинтересованы в том, чтобы очистить все без исключения технологии и загнать в угол тех, кто даже не очень сильно нарушает закон, в том числе налоговый.

Мы имеем сейчас возможность сделать нашу экономику нравственной...

К сегодняшнему дню у нас сложилась система взаимного неисполнения обязательств. В 90-е годы такая система была основополагающей. Государство делало вид, что выполняет свои обязательства, но зарплата и пенсии не выплачивались месяцами, уровень их был очень низкий и постоянно снижался, но и люди делали вид, что они как бы тоже выполняют свои обязательства перед государством. Масштабы теневой экономики в стране, доходящие до 40-50%, прямое доказательство того, что люди "как бы делали вид". Основной источник доходов многих лежал и продолжает лежать в неофициальных структурах. Статистика даже не могла уловить, сколько у нас бедных. Ведь ситуация была в том, что люди, завязанные на коммерческий сектор промышленности, не жили только на официальную зарплату. Они просто не могли на нее жить. В самом худшем положении находились бюджетники. И поскольку уклонения от уплаты налогов, взносов в пенсионный фонд и т.д., в коих были заинтересованы работодатели и сами работники, носили массовый характер, то в бюджет ничего не приходило. Тем же пенсионерам, учителям, врачам не на что было рассчитывать.

Отсюда вытекает схема повышения нравственности экономики, она покоится на механизмах, которые сейчас, наконец-то, заложены в закон. Это - снижение налогов до 13%, это - регрессивная ставка социальных выплат. Чем выше зарплата, тем меньше налог на социальные выплаты. Для чего это сделано? Чтобы легализовать теневую экономику и неучтенные схемы выплат зарплаты. На первый взгляд покажется социально несправедливым то обстоятельство, что богатые платят точно такой же налог (13%), что и бедные, что с высоких зарплат в пенсионный фонд и другие социальные фонды будет платиться не 35%, а только 2%, тем не менее, в итоге мы должны собрать больше денег. И тогда малообеспеченные слои начнут подтягиваться к более высокому уровню жизни. Если раньше все всё прятали и ничего не отдавали, то теперь люди не будут бояться раскрывать свое богатство.

В итоге, смысл ближайших лет заключается в том, чтобы покончить с затянувшимся переходным периодом. Надо начинать жить по-настоящему.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 13(272) 19 июня 2001 г.