Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 11(270) 22 мая 2001 г.

Виктор КОРДОВСКИЙ (Калифорния)

ПЕТЕРБУРГСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Я вернулся в мой город,
Знакомый до слез...

Не открою истины, если скажу: город Петра славен белыми ночами, гранитными набережными, непревзойденными архитектурными ансамблями, прекрасными дворцами. Когда в город прибыл полномочный представитель президента по Северо-Западному округу Виктор Черкесов, то сразу же занялся поиском резиденции под стать своей должности и размерам своего аппарата.

Смольный еще на четыре года занят губернатором Яковлевым, в Таврическом дворце, где сначала обосновался полпред, журналисты стаями бегают - спокойной работы не жди. Губернатор Питера потерял покой и сон и, пританцовывая, предложил правой руке президента четырехэтажный особняк в стиле неоклассицизма на красивой Петровской набережной (бывшая резиденция Великого князя Николая Николаевича). 15 лет назад этот особняк был передан городскому ЗАГСу и стал третьим Дворцом бракосочетания в городе. Увы, не льется теперь во Дворце ежедневно шампанское, не звучит марш Мендельсона, не целуются влюбленные. А лукавые амуры, скорей всего, попросятся в курьеры. Если их не закрасят...

"Мир - хижинам, война - дворцам!" - это был один из лозунгов большевиков. Нечто подобное происходит в Питере и сейчас. Наступление на архитектурные шедевры идет широким фронтом. Большой Константиновский дворец в Стрельне, что в 19 верстах от Петербурга, решено передать под... морскую резиденцию президента России. Вид на "маркизову лужу" (так иронически называют Финский залив петербуржцы) - великолепен. Неизвестно только, какие планы морских сражений тут будут разрабатываться?

Во время Отечественной войны дворец был полностью разрушен. После войны его кое-как залатали, и в нем располагалось Арктическое морское училище, в последнее время - какое-то акционерное общество. Понятно, никому из них не по силам было привести шедевр архитектуры в надлежащий вид. Сейчас, чтобы облагородить дворец и окружающую его парковую территорию, нужно вложить не один десяток миллионов долларов.

Когда я попал в этот заповедный уголок, по периметру будущей резиденции президента уже строили сторожевые будочки. В городе ходят слухи, руководитель президентской охраны очень недоволен выбором губернатора: дескать, дворец стоит на открытом пространстве и легко может быть обстрелян кумулятивными снарядами. Эти опасения развеял председатель Петербургской инспекции по охране памятников Никита Явейн (дворец включен в список памятников культуры ЮНЕСКО), сообщив, что реконструкция дворца растянется на 10 и более лет. Так что стрелять по нему пока незачем да, видимо, и некому.

Приближается юбилейная дата - Петербургу в 2003 году исполнится 300 лет. Грех было бы этим не воспользоваться, чтобы выбить у западных кредиторов круглую сумму. Ее и выбили из Всемирного банка реконструкции и развития (ВБРР) - 300 миллионов долларов сроком на 17 лет. На первый транш (30 миллионов) было решено привести в порядок территорию, прилегающую к Капелле, по-современному благоустроить Невский проспект (что сейчас и делается) и облагородить квартал, где... проживает питерский градоначальник.

Менеджер ВБРР Феликс Джекоб приехал в Петербург, чтобы, во-первых, проследить, как идет работа по пилотным проектам, а во-вторых, решить - кредитовать ли город дальше. Первым он остался доволен. А вот со вторым вышел скандал. Мастера градостроительной мысли на миллионы ВБРР решили развернуться вовсю. Они включили в проект, который стал известен лишь узкому кругу лиц, реконструкцию Дворцовой площади и Марсова поля. По их замыслу, Марсово поле предлагается оторочить подземной торговой улицей.

Еще более грандиозным был масштаб реконструкции главной площади города - Дворцовой. На 4 тысячах квадратных метров - между площадью и Дворцовым мостом - предполагалось разместить целое подземное царство развлечений. Как пояснили проектировщики, "в этом посещаемом районе очень низка концентрация общественных туалетов". Этот важный санитарный довод привел в негодование директора Эрмитажа Михаила Борисовича Пиотровского, который устал отбиваться от строительных фирм. На защиту мировых архитектурных шедевров встала петербургская интеллигенция. Известный писатель и публицист Михаил Чулаки выступил в печати с отповедью проектировщикам: "Россия никогда не была страной разума, и эта затея - не что иное, как очередной проект величественного безумия! Неужели деньги больше некуда девать!?"

Нельзя не согласиться с писателем. А сейчас о другом. В спорах вокруг возвращения столицы в Петербург никаких официальных заявлений со стороны федеральных властей пока не было. А разговор на эту тему в петербургских газетах нет-нет да всплывает в жестких спорах. Даю эти суждения в своем пересказе.

Петр I, который перенес столицу на север, символизировал начало новой России, стремящейся к прогрессу и объединению человечества. Для этого пришлось повоевать и утвердиться на пятачке в устье Невы, а потом и расширить плацдарм. Большевики сделали "шаг назад", закономерно опасаясь военной интервенции и падения своего режима. Хотели они того или нет, но их решение невольно стало символом регрессии, деградации былого величия России. Слово "Кремль" стало употребляться в мире в сочетании с другими: например, "происки Кремля".

Сторонники переноса столицы на берега Невы утверждают - и с ними нельзя не согласиться, - что Москва превратилась в мегаполис, жить в котором физически тяжело из-за неизолированных от людей высокоскоростных трасс с лавинами автомобилей, смога и удушья. Это беда, но не главная. И приводят второй, пожалуй, самый веский довод. Петр Великий, воздвигая Санкт-Петербург, понимал, что тем самым он еще и лихо отсекает московских традиционалистов, которые не пожелают покинуть Белокаменную. Ведь не секрет: нынешняя денежная Москва превратилась в паразитично-коррумпированный город, где осели несколько поколений крупных чиновников, завязались прочнейшие родовые и клановые связи. Засилье косности, кумовства стало одной из причин появления новых столиц в Бразилии, Нигерии, а совсем недавно и в Казахстане.

А вот другая точка зрения в корне отличается от первой. Питер как столица возможен только при монархии или диктатуре: минимум правительственных чиновников при максимуме управляемости. При демократическом правлении, когда около власти клубятся тысячи деятелей разного пошиба, Петербург такого наплыва не выдержит. Напихать в город чиновников, конечно, можно, но город наш слишком для этой орды компактный. Питеру лучше оставаться "второй столицей", ведь он - не типично русский город. Он должен сохранять некую отстраненность, определенную независимость, если хотите, "европейскость" и особый культурный стиль.

Говорят, в спорах рождается истина. В данном случае роды будут крайне тяжелыми, если они будут...

ЖИЗНЬ БОГАЧЕ ТЕАТРА, НО...

В годы горбачевской гласности отдельные спектакли и даже целые театры становились событиями общественной значимости. Театр помогал человеку осознавать противоречия жизни, взывал к совести. Сегодня многие тревожные политические события на наших глазах превращаются в зрелища и выполняют в обществе сугубо театральные, развлекательные функции. Даже трагедия чеченской войны многими воспринимается как телефильм с хорошо продуманными, резкими поворотами сюжета. Однако и жажда театральных зрелищ велика...

Вечер. Театральная площадь сплошь заполнена иномарками. На премьеру года в Мариинский театр съезжался весь петербургский бомонд: "театр уж полон, ложи блещут". С любезного согласия администратора театра, не раз бывавшего на гастролях в Сан-Франциско, и мне удалось побывать на полновесном балетном спектакле "Русский Гамлет". До этого постановка знаменитого хореографа Бориса Эйфмана фрагментарно была представлена зрителям Москвы и Нью-Йорка.

Когда беседуешь с питерскими театралами, часто слышишь: "Москва нас далеко обогнала по числу театров". Что верно, то верно. В столице их - "больших" и "малых" - более двухсот. Но было бы грубой ошибкой мерить искусство количеством сценических площадок. Оценка должна быть одна: грамотно составленный репертуар, режиссерское и исполнительское мастерство. И здесь петербургская Мельпомена ни в чем не уступает столичной.

Спектакль Малого драматического театра "Братья и сестры" по дилогии Федора Абрамова за 15 лет своего существования покорил полмира (в Нью-Йорке театральные критики сравнивали его с "чудесным, невероятным сном"). В дни моего пребывания в городе на Камерной сцене МДТ - театр Европы шел новый спектакль-драма А.Стринберга "Фрекен Жюли" (постановщик Игорь Николаев - ученик главного режиссера Льва Додина).

История гордой аристократки, соблазненной лакеем (или соблазнившей его?), привлекала в разные годы ярчайших творцов искусства XX века - В.Мейерхольда, Л.Висконти, И.Бергмана. Этой пьесе более 100 лет, но по художественной идее она обогнала время, предвосхитила будущие пути развития искусства. Не оттого ли "Фрекен Жюли" оказалась воплощенной едва ли не во всех видах и жанрах - от оперы и мюзикла до балета и фильма.

ЭРМИТАЖ!

Очередь в Зимний дворец.

Эрмитаж - это наше все. Так скажет любой влюбленный в изящные искусства житель Петербурга. Побывавшему в Амстердаме, Париже, Лондоне воспоминание о главном национальном музее России заставляет распрямить плечи и вздохнуть полной грудью - тут, мол, хорошо, да на берегах Невы лучше...

Это было единственное интервью, которое я взял за время краткого визита в город (ниже я привожу его фрагменты). Много лет назад, когда директором Эрмитажа был Борис Борисович Пиотровский, часто бывал в его кабинете, вел с ним беседы о музейной жизни. Сейчас передо мной стоял его сын Михаил Борисович - нынешний директор Эрмитажа. Мы подходим к окну, вид на город чарующий: глубоководная Нева, Петропавловка, Биржа, Кунсткамера. В памяти всплывают слова маркиза де Кюстина: "Как может здесь, в такой глуши, существовать это чудо, Санкт-Петербург, более европейский город, чем сама Европа?"

- Хочу переместить свой кабинет в другое место - красота мешает работать, -говорит директор.

- Михаил Борисович, в России многие говорят, что национальная культура гибнет, а я в ответ привожу в пример Эрмитаж. Складывается впечатление, что трудности вас только вдохновляют?

- Не люблю эти слова: "гибель культуры". Она никогда не гибла, меняются лишь условия ее существования. Период тяжелый, но нужно учиться новым способам жить. Важно соблюдать традиции, все остальное - чепуха.

- Когда ребенок рождается в семье человека, открывшего миру государство Урарту, вопросы его дальнейшего пути, видимо, отпадают сами собой. Не так ли?

- Ошибаетесь! Сначала я, как и большинство мальчишек нашего города, мечтал стать моряком. И только к окончанию школы понял, что пойду на восточный факультет. На первом же экзамене профессор спросил: "Вы сын Бориса Борисовича?" - и получив утвердительный ответ сказал: "Ну тогда, чтобы получить "пять", вы должны ответить на "шесть". У того поколения людей всегда был такой счет.

- Может быть, это не очень тактично, но скажите: откуда берутся деньги на содержание Эрмитажа?

- Мы не делаем из этого тайны. Около шести лет с нами сотрудничает ЮНЕСКО. Я бы назвал эту организацию "интеллектуальным агентством Объединенных наций". При ее содействии мы создали сеть клубов друзей Эрмитажа по всему свету. Кроме этого, музей с помощью того же ЮНЕСКО привлек более 4 миллионов долларов спонсорских средств. Спонсоры дают нам ощутить свою независимость. Российские денежные тузы пока еще не созрели. Нам помогают в основном западные фирмы, которые надолго приехали в страну.

- В 20-30-е годы, по телеграмме министра, из Эрмитажа уплывали на Запад музейные ценности. Вы не собираетесь возвращать изъятое?

- А как? Шедевры ведь проданы за деньги. Собираемся возвратить на время - в гости. Уже есть договоренность с Национальной галереей в Вашингтоне, что к нам приедет часть эрмитажных картин... Я как-то сказал в столице США, что, может быть, когда-нибудь они обеднеют (Пиотровский заразительно смеется), а мы разбогатеем и купим картины обратно.

***

Затем директор попросил работника музея показать мне экспонаты, и мы обошли практически весь Эрмитаж - от Золотой кладовой и "Данаи" до выставки русского интерьера. Закончили же мы двухчасовой марафон в Зимнем дворце, где мне показали трогательную надпись последней русской императрицы, обращенную к Николаю II. Она сделана в начале века алмазом на оконном стекле. При выходе из Эрмитажа с трудом протиснулся сквозь толпу. Поклонникам великого искусства нет числа. В городские и загородные хранилища "старины глубокой" стоят длинные очереди.

...А ЛЮДИ О НЕЙ ЗАБЫЛИ

В один из дней посетил Волково кладбище, где покоятся мои родные. И, по установившейся в прошлом традиции, решил заглянуть на Литераторские Мостки. Сколько же великих людей обрели здесь покой под купами деревьев! Громоздятся величественные памятники не только писателям и поэтам, но и ученым с мировыми именами, артистам, музыкантам - людям, отдавшим свое творчество на возвеличивание России. И только одна могила выделяется своей неухоженностью, запущенностью. Холмик с набросанными поверх истлевшими венками да такое же фото, воткнутое на палке в землю. А ведь имя легендарной поэтессы Ольги Берггольц о многом должно говорить поколению ленинградцев, переживших блокаду...

На редкость талантливая питерская девушка Ольга Берггольц начала печататься после окончания университета. А после смерти Сергея Есенина в Ленинград приехал красавец-волгарь, поэт редчайшего таланта Борис Корнилов. Они познакомились в одной из литературных студий и вскоре поженились. Талант и популярность Бориса Корнилова росли от книги к книге. Почему-то поэты особо "привлекали" кремлевского горца. Мартиролог одних только поэтов, уничтоженных в годы репрессий, занял бы не одну страницу. Осип Мандельштам, Павел Васильев, Борис Корнилов...

После ареста Корнилова беременную Ольгу Берггольц затаскали по допросам, избивали так нещадно, что она потеряла ребенка. А затем - война. Это она сказала: "Сто двадцать пять блокадных грамм с огнем и кровью пополам". И на стене Пискаревского мемориального кладбища, и на цоколе могилы Неизвестного солдата у Кремлевской стены высечены ее слова: "Никто не забыт, ничто не забыто". Они рождены не только памятью о сотнях тысяч жертв блокадной беды, но и о миллионах репрессированных. Она стала знаменитой прежде всего благодаря своим радиопередачам. Этот голос ждали в заледеневших квартирах голодные ослабевшие люди. Ее слову верили: "Какие я могла найти слова, я тоже ленинградская вдова".

Она отдала людям все... А люди о ней забыли.

ДИКТУЕТ РЫНОК

Невский проспект.
На переднем плане - человек-реклама.

 

Выживет ли в России цивилизованная книжная торговля? Этот вопрос волнует любителей литературы в Петербурге. Речь, конечно же, идет не о пестрых лотках в уличных переходах - это все-таки первобытная, варварская форма, - а о культурной книжной торговле. Городская власть под шумок увеличила арендную плату... в 66 и более раз. К чему это приводит - могу проиллюстрировать. Хотел в один из дней проведать знакомый уютный книжный магазинчик, что на Суворовском проспекте. Трижды обошел квартал - магазин как сквозь землю провалился. И лишь потом различил на фасаде полустертые следы от букв: КНИГИ. Там, где когда-то покупал замечательную литературу, сегодня торговали спиртным и колбасой.

Чаша терпения у книжников лопнула. Руководство книготорговлей в один из дней закрыло на 4 часа свои магазины и совместно с питерским отделением Союза писателей пикетировало здание городского парламента. Жертвами бюджетного рвения властей стали и старейшие питерские журналы "Звезда" и "Нева". Помнится, журнал "Звезда" выходил даже во время войны. Выжил он и после печально известного постановления ЦК, принятого в 1946 году по указу Жданова. Последние инициативы Смольного говорят: дело Жданова живет. И побеждает?

Как бы там ни было, а, глядя на полки книжных магазинов, глаза разбегаются - выбор богатейший. Да и стоимость книг, по американским меркам, в пределах 2-3 долларов. В издательстве "Алетейя" вышел сборник очерков И.И.Тхоржевского "Последний Петербург" с подзаголовком - "Воспоминания камергера". Тхоржевский (1878-1951) был ровесником и земляком И.В.Сталина. Правда, Сталин был сыном голодного сапожника и прачки, а Тхоржевский воспитывался в богатом отцовском поместье. Судьбы земляков, однако, нигде не пересекались. И слава Богу! По окончании юридического факультета Петербургского университета Тхоржевский стал одним из заметных сотрудников Витте и Столыпина. Но в роковую эпоху "министерской чехарды" ушел с государственной службы и вновь вернулся в политику, уже как поэт, только в революционные годы. В поэзии он боролся за свою Россию. Часть его стихов становилась белогвардейскими листовками.

Затем - Крым, эмиграция. В Париже он сотрудничает вместе с Ходасевичем и Берберовой в газете "Возрождение". Мемуары Тхоржевского хороши степенью откровенности, непредвзятостью. Монархист, он сурово судит царей. Расправившись с Витте и Столыпиным, в тоже время не может не ощущать значительность их личностей. Кроме всего прочего, Тхоржевский он был прекрасным русским поэтом. Вчитайтесь в эти поразительные по глубине строки: "Легкой жизни я просил у Бога: посмотри, как мрачно все кругом. Бог ответил: подожди немного, Ты меня попросишь о другом. Вот уже кончается дорога, с каждым годом тоньше жизни нить. Легкой жизни я просил у Бога. Легкой смерти надо бы просить".

Удивительная все-таки страна Россия. Здесь ставят пронзительные спектакли о преследовании евреев ("Дневник Анны Франк" в Российском Молодежном театре) и выбирают губернаторов - махровых антисемитов. Здесь кинозрители рыдают над судьбой еврейского мальчика, загубленного более полувека назад, а потом равнодушно откладывают в сторону газету с информацией о взрыве автобуса с еврейскими детьми. Как свести эти противоречивые моменты на нет? Такую цель поставил перед собой Вениамин Иоффе, возглавляющий петербургский "Мемориал". На улице Рубинштейна, 23, по его инициативе открылась выставка "В мире двух диктатур".

В буклете написано: "Мы хотим рассказать о том, как два европейских государства, Россия и Германия, в начале XX века выпали из русла мировой цивилизации и оказались ввергнутыми в состояние первобытной орды".

Это не просто выставка, это историческое осмысление и сопоставление двух преступных режимов. С противоположных стен смотрят друг на друга фотографии, запечатлевшие трагедию европейских евреев, гастарбайтеров, военнопленных в Германии, российских немцев, советских политзаключенных. Смотрят друг другу в глаза девочка Освенцима и девочка Колымы. Посреди фотографий - два подлинных экспоната: дверь камеры и оконная решетка соловецкого лагеря.

Лагеря МВД в Германии, Дубровлаг. Восстание 1953 года в ГДР. Бунт заключенных на Колыме. Два мира, два зеркала, стоящие друг перед другом.

А за неделю до открытия нового центра "Мемориал" в Петербурге произошло еще одно событие, которое я ставлю в этот же ряд. Переведена со шведского и издана в России книга "История Холокоста в Европе. 1933-1945" (московское издательство "Текст"). Издание - часть проекта "Живая история", начатая в 1997 году по инициативе правительства Швеции. Шведы серьезно обеспокоились тем, что молодежь мало знает о Холокосте, и вот проект был поддержан всеми партиями шведского парламента. Тираж книги превысил миллион экземпляров.

Хорошо, что вышла эта книга. А если бы шведы этого не сделали? Так и не было бы в России истории Холокоста? А нет книги - нет и проблемы?

"Нет ничего лучше Невского проспекта"... Живи Гоголь в наши дни, наверняка эта строка да и вся повесть выглядели бы по-другому. Центральная магистраль Петербурга похожа сейчас на женщину преклонных лет, напудренную до неприличия, - глубокие морщины все равно не скрыть. Потерялся этакий флер - покров таинственности, непредсказуемости, если хотите утонченности. Утратилась непревзойденная архитектура зданий. Фасады сплошь залеплены мало что говорящей рекламой. Названия магазинов, офисов - только на иностранном языке. Такого нет ни в одной европейской столице, где мне довелось побывать: на чужом языке там "разговаривают" только рекламные щиты мировых агентств.

Вновь вернемся к Гоголю, к его описанию утренних часов. "Невский проспект пуст... нищие собираются у дверей кондитерских, где сонный Ганимед, летавший вчера, как муха с шоколадом, вылезает с метлой в руке, без галстука, и швыряет им черствые пироги и объедки". Никто сейчас нищим не "швыряет", а собираются они поутру в подземных переходах, у станций метро. Их - пруд пруди, выброшенных системой на обочины жизни. Это - незаживающая рана, боль Петербурга, России в целом.

Складывается впечатление: город живет на оставшихся запасах. В квартирах, где я побывал, одна из комнат, как правило, сплошь заставлена банками с привезенными с дачных участков (у кого они есть) солеными огурцами, помидорами, всякой снедью. Речь идет о духовных запасах - о том, что было наработано за многие годы, о запасах доброй воли в отношениях между людьми, уставшими от политико-экономической неразберихи.

Но больше всего огорчает другое. Помнится, Петербург раньше носил, и по праву, черты имперской столицы. Благодаря "стараниям" местной власти Питер стал провинциальнее. Это случилось потому, что произошло интенсивное вливание сельского люда в военную промышленность, что, естественно, снизило культурную планку города.

В одном из интервью известный питерский кинорежиссер Алексей Герман как-то с иронией сказал: "Хорошо, что Питер называют культурной столицей России. Вот веду я недавно иностранных гостей домой по Марсову полю, заходим в подъезд, а там сидит на лестнице человек и справляет нужду. Увидев нас, он приподнялся и поздоровался... ну чем не культурный человек в столице культуры?!"

Говорит о нынешнем состоянии культуры и такой факт. На Площади Искусств, с ее архитектурными шедеврами, с памятником Пушкину в скверике, вдруг, откуда не возьмись, появилась еще одна скульптура. И кого она представляет? (Ущипните себя, читатель!) Остапа Ибрагимовича Бендера. Весь бронзовый, в фуражке, с орлиным профилем, он, можно сказать, в натуральную величину стоял прямо на тротуаре Итальянской улицы (предыдущее название - улица Ракова). И сам Александр Сергеевич со своего постамента указывал по-приятельски рукой на Остапа. Большей нелепицы нельзя было придумать! Спасибо старым петербуржцам: после их гневных петиций властям памятник убрали - не место ему здесь...

В последний день перед отъездом я понял, что города моего детства, взросления уже нет. Тот город исчез, словно Атлантида, а на его месте возник другой. Странно только, что они так похожи...

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 11(267) 22 мая 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]