Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 10(269) 8 мая 2001 г.

Евгений БЕРКОВИЧ (Германия)

ПРАВЕДНИКИ МИРА В ЛАНДШАФТЕ ХОЛОКОСТА1

"Кто спасает одну жизнь, спасает весь мир".
                    Надпись на медали Праведника мира.

Перебраться в безопасное место удалось сравнительно небольшому числу европейских евреев. Подавляющее большинство оказалось на территориях, контролируемых нацистами. Оставались только две возможности для спасения - скрыть для окружающих, что ты еврей, или надежно спрятаться. Оба эти способа требовали помощи со стороны других людей.

Чтобы окружающие не признали в человеке еврея, нужно было иметь соответствующие документы. "Новый порядок" в нацистской Европе был предельно бюрократическим. Каждый человек должен был иметь кучу бумаг, прежде всего, удостоверение личности, в котором указывался религиозный и расовый статус его владельца. Кроме этого, необходимо было иметь разрешение на работу, вид на жительство, продовольственные карточки, различные документы для дальних поездок, личную карточку для почты и т.д. Очень важны были церковные документы о крещении и венчании, без чего невозможно было получить "арийское" удостоверение личности.

В Европе вовсю расцвел рынок фальшивых документов. Производство таких бумаг стало центром деятельности организованных групп спасения. Особенно эффективна при этом была помощь официальных чиновников. Такую помощь оказывали, например, бельгийские государственные служащие. Тысячи евреев обязаны этой рискованной деятельности своими жизнями.

Фальшивые документы были необходимым, но никак не достаточным условием того, чтобы еврей мог пережить Холокост. Чтобы достоверно выглядеть неевреем, надо было обладать определенными актерскими способностями. Кроме того, было важно, насколько в конкретном месте сильны культурные, языковые и внешние отличия еврея от нееврея. На Западе эти отличия были не так заметны, как на Востоке. Поэтому и шансы еврею выдать себя за нееврея во Франции, Голландии или Германии были выше, чем на Украине или в Польше.

Добровольные помощники нацистов, так называемые "информаторы", внимательно присматривались ко всем подозрительным людям. Найти скрытого еврея было для информатора заветным желанием - помимо благодарности от немцев, он получал и солидное материальное вознаграждение. Обмануть информатора было очень сложно: еврейский акцент, ошибки при молитвах, неправильное поведение в церкви, - все это выдавало замаскированного еврея.

Лучше всего удавалось выдавать себя за нееврея тем, кто сам верил, что он нееврей. Это относится, прежде всего, ко многим еврейским детям, оказавшимся в христианских семьях. Полька Леокадия Яромирска нашла еврейскую девочку вблизи своей деревни. Родители девочки оставили ее там, когда бежали при ликвидации еврейского гетто в Легионово. Леокадия взяла девочку к себе, крестила ее, сообщив соседям, что это ее дочка. Леокадия рисковала своей жизнью, так как соседи с трудом верили в эту легенду. Ценой немалых жертв Леокадия вырастила девочку, и они обе дождались конца войны. Счастливый конец этой истории омрачает типичный, к сожалению, конфликт родительских чувств: также переживший войну отец девочки разыскал ее после войны и увез с собой в Палестину.

***

Для тех несчастных людей, кто не смог бежать с оккупированной нацистами территории и не имел необходимых документов для того, чтобы скрыть свое еврейство, оставалась последняя возможность спасения - спрятаться. Один из самых известных примеров подобного рода - это история Анны Франк и ее семьи, прятавшихся в перестроенном бюро в Амстердаме. Тысячи евреев во всех уголках Европы спаслись благодаря тому, что их прятали у себя смелые и благородные люди. Найти укрытие для еврея было нелегко. Немцы без промедления приводили в исполнение смертные приговоры всем, кто осмеливался прятать еврея.

Беженцев прятали в доме или во дворе, оборудуя место за шкафом, за печкой, в подвале, под лестницей, на чердаке, в курятнике, в хлеву, в сарае, в стогу, в землянке, иногда даже в ящике, который годился для маленького ребенка. Жаклин Вольф и ее четырехлетняя сестра Жозетта скрывались от облав гестапо в яме, специально оборудованной под навозной кучей. Польский еврей Феликс Цанман и еще четыре человека в течение почти 500 дней (!) прятались в яме площадью полтора квадратных метра и глубиной метр двадцать.

Жизнь в укрытии была нелегким испытанием не только для скрывающихся евреев, но и для тех, кто помогал им выжить. Нужно было быть постоянно начеку, чтобы не только немцы, но и соседи ничего не узнали и не заподозрили. Счастливым исключением становились поселения, все жители которых участвовали в спасении евреев. Так было, например, во французской деревне Ле Шамбон, где нашли укрытие несколько тысяч евреев. В другой французской деревне Хот-Биоль все жители знали, что семья Аргу прячет двух еврейских юношей. Немцы много раз прочесывали деревню в поисках евреев, но никого не нашли - ни один из жителей деревни не оказался предателем. В голландской деревне Нивланде каждая семья укрывала по крайней мере одного еврея, хотя никакой формальной организации спасения там не было.

Еда и лекарства требовали денег. Известны случаи, когда люди, даже находясь в укрытии, могли продолжать работать. Бельгийский инженер Абрам Липски был уволен с резиновой фабрики, на которой он работал до войны, и прятался от нацистов. Бывший начальник Липски позволил ему нелегально работать и получать деньги за свой труд. Поразительно, что в Бельгии банки, церкви, больницы, школы часто давали деньги и предоставляли другую помощь прячущимся от немцев евреям. Многие бельгийские предприятия по-прежнему платили зарплату своим бывшим сотрудникам-евреям, хотя те не могли больше появляться на рабочем месте. Все это помогло более 25 тысячам бельгийских евреев пережить войну.

Две тактики - спрятаться и "стать неевреем" - не исключали одна другую. Нередко приходилось их применять по очереди. Менялись обстоятельства, соответственно менялась и тактика. Польская супружеская пара Каролина и Миколай Кмита помогали молоденькой еврейке Зосе. С помощью фальшивых документов Зося выдавала себя за их родственницу. Однако после серии жестоких расправ немцев с евреями и их польскими помощниками в соседних городах и селах, Кмиты решили, что риск оставаться полькой для Зоси слишком велик. Миколай построил ей в ближайшем лесу укрытие, и каждую ночь Каролина приносила туда еду, чистую одежду, иногда водку и лекарства. Зося пережила в этом укрытии всю войну.

Двенадцатилетний Шмулек Олинер убежал из гетто, и его приютила у себя польская крестьянка по имени Бальвина. За то время, пока Бальвина прятала у себя Шмулека, она обучила его грамотно писать и говорить по-польски, объяснила, как вести себя в церкви и как правильно молиться. После этого она решила, что теперь безопаснее представить Олинера как польского мальчика, чем держать его в укрытии. Он нашел работу в одной польской семье в соседней деревне, что помогло прокормиться и ему, и Бальвине. Шмулек пережил войну и стал известным историком Самуилом Олинером, автором одного из самых авторитетных исследований о Праведниках мира.

***

Несмотря на все усилия и уловки, о которых говорилось выше, подавляющему большинству европейских евреев не удалось избежать страшной участи оказаться в руках у нацистов. Лишь некоторым посчастливилось пережить гетто и лагеря. Это было бы невозможно без самоотверженной помощи со стороны неевреев.

Евреи, попадавшие в гетто, еще не знали, что они обречены на смерть. Но то, что им с первого дня необходимо бороться за существование, становилось известно сразу. Не хватало продуктов, лекарств, одежды. Для покупки еды на черном рынке требовались деньги. Чтобы нелегально работать, нужно было иметь фальшивые документы. Все эти необходимые для жизни вещи передавали в гетто сочувствующие евреям люди. С определенного момента вход в гетто неевреям был запрещен, поэтому приходилось придумывать нестандартные решения.

Алексу Рослану, поляку из Варшавы, удалось в 1943 году проникнуть в Варшавское гетто через подземный туннель, о котором не знали фашисты. Его потрясло то, что он увидел, особенно бедственное положение детей. Рослану удалось забрать с собой восьмилетнего Якова Гилата. Позднее к нему присоединились младшие братья Шалом и Давид. Яков и Давид Гилаты пережили в доме Росланов всю войну, Шалом умер от скарлатины.

Иногда удавалось передать в гетто оружие. Настоятельница монастыря вблизи Вильнюса Анна Борковская с помощью нескольких монахинь собирала на полях, где походили сражения, ножи, пистолеты, ручные гранаты и передавала их в Вильнюсское гетто. Монастырь был местом укрытия для еврейских подпольщиков и партизанских командиров Аббы Ковнера и Абрахама Зуцкевера. Там же спасались многие дети, бежавшие из гетто.

Настоящим ангелом-спасителем для заключенных в гетто евреев стала Анна Зимайте, работница университетский библиотеки из Вильнюса. Она убедила немецкие власти, что для пополнения библиотеки ей необходимо собрать книги у еврейских студентов, оказавшихся в гетто, и получила туда пропуск для свободного входа и выхода. Каждый день она приходила в гетто и приносила с собой хлеб, мармелад, маргарин и сыр для детей из дома сирот. Она умудрялась помогать сотням человек. Когда ее необычная деятельность стала известна немцам, Зимайте арестовали, пытали и отправили в концентрационный лагерь Дахау. Потом ее переводили в другие лагеря. Она выжила чудом. Когда в 1953 году Анна Зимайте рассказывала о годах войны, то назвала это время "счастливейшими днями ее жизни".

***

В концентрационных лагерях, созданных гитлеровцами в разных странах, нашли свою гибель миллионы европейских евреев. Не только в специальных лагерях уничтожения, как Освенцим или Треблинка, но и в сотнях так называемых трудовых лагерей, где люди умирали от непосильной работы, нехватки питания и отсутствия медицинской помощи. Редко, но сочувствующие евреям люди находились и среди обслуживающего персонала таких лагерей. И тогда в безнадежной ситуации появлялся шанс на спасение.

Девятнадцатилетний поляк Владислав Мизюна работал на ферме по разведению кроликов вблизи города Радом. На базе этой фермы был организован рабочий лагерь для снабжения немецких солдат на Восточном фронте кроличьим мехом. Большинство заключенных в лагере были еврейские женщины. Как и во всех немецких лагерях, труд был тяжелым, санитарные условия примитивными, питания, особенно для евреев, было мало. Мизюна делал все, что было в его силах, чтобы поддержать заключенных. Вопреки приказам, он передавал им часть продуктов, предназначенных на корм кроликам. В лагере свирепствовали болезни, а лекарств евреям не полагалось. Однажды Владислав заразил себя той же болезнью, которой заболела одна девушка-заключенная, чтобы получить от лагерного врача лекарство, которым делился с девушкой. Оба они вылечились. До конца войны Владислав Мизюна заботился о заключенных. Он спас более десяти человек.

Оскар Шиндлер

 

Чем более высокий пост занимал в лагерной иерархии человек, тем больше возможностей спасения евреев он имел. Всемирно известной, благодаря фильму Спилберга, стала история немца Оскара Шиндлера, спасшего на своем предприятии в Польше более 1200 евреев. Пример Шиндлера не единственный. Юлиус Мадрич, австрийский предприниматель, имел две текстильных фабрики вблизи Кракова. Мадрич был тайным противником нацизма, он спас несколько сотен евреев. В ноябре 1944 года Мадрича арестовали, но он смог пережить войну.

Иногда сочувствие к евреям проявляли даже официальные лица, служащие на стороне немцев или их союзников. Венгерский полковник Имре Ревицкий был комендантом рабочего лагеря, где с 1940 по 1944 год находилось в заключении несколько сотен евреев. В отличие от других лагерных комендантов, Ревицкий помогал евреям как только мог. Он позволял женам заключенных встречаться со своими мужьями и заботиться о них. Он освобождал евреев от работы в религиозные праздники, давал отпуска по другим обстоятельствам. Двери дома Ревицкого и его жены были всегда открыты для евреев. Он всячески затягивал отправку рабочего эшелона с евреями на восток, так как полагал, что они там будут уничтожены. Когда был дан приказ о депортации всех евреев в лагерь уничтожения, Ревицкий открыл ворота своего рабочего лагеря и позволил многим заключенным бежать от верной смерти. В конце 1944 года Ревицкого самого арестовали.

За помощь евреям были казнены несколько немецких и австрийских солдат, передававших оружие для еврейского Сопротивления в Белостоке. Известны примеры помощи евреям даже со стороны немецких полицейских в Берлине.

Возможности спасения в лагерях уничтожения практически не было. И все же находились праведники, облегчавшие, по возможности, участь обреченных. Как правило, это были политзаключенные, попавшие в лагерь в результате своей борьбы с нацизмом.

Аллея Праведников. Дерево в честь Оскара Шиндлера.

Анна Биндер была чешским дипломатом, ее арестовали за то, что она прятала еврейское имущество и отправляла его за границу. В марте 1942 года ее привезли в Освенцим, где назначили на завидную должность - бригадиром сельскохозяйственной бригады, сущий рай по сравнению с рабским трудом на других участках. Она сама отбирала заключенных для своей бригады, причем всегда брала тех женщин, чье физическое состояние было наиболее тяжелым и кому грозила верная смерть от болезней и истощения. Она морально поддерживала многих обреченных. Часто Биндер вступала в конфликт с эсэсовцами, защищая еврейских заключенных. За свою деятельность Анна Биндер лишилась лагерных привилегий и в начале 1944 года была отправлена на самую тяжелую работу - в грязь и снег мостить улицы в Биркенау. Анна тяжело заболела и чудом дожила до января 1945 года, когда советские солдаты освободили Освенцим.

Мать Мария (Елизавета Скобцова) была отправлена в женский концлагерь в Равенсбрюке в апреле 1943 года. Почти два года жила она вместе с еще 2500 заключенными, в основном еврейскими женщинами, в лагерном бараке. Каждый день она прощалась со своими соседками, которых вели на смерть. Мать Мария помогала несчастным чем только могла, делила с ними свой хлеб и давала последнее утешение, если больше ничего нельзя было сделать. Эту помощь она оказывала до своего последнего дня, предположительно 31 марта 1945 года, когда была уже слышна канонада боев с наступающей советской армии. В этот день и мать Марию отправили в газовую камеру. По некоторым рассказам переживших этот лагерь, мать Мария сама встала в группу отобранных для казни женщин, чтобы ободрить и поддержать их. Последнее, что она могла сделать, это сунуть свое нееврейское удостоверение личности своей соседке в надежде, что это сохранит той жизнь.

***

Операцию по уничтожению евреев в небольшом польском городке Несвиж (сегодня он принадлежит Белоруссии) немцы запланировали на 21 июля 1942 года. Некоторые руководители еврейской общины предчувствовали это за несколько дней, так как 17 июля подобная акция была проведена в соседнем с Несвижем городке. В октябре 1941 года массовые убийства евреев уже прокатились по этим местам. Большая часть населения гетто Несвижа решила оказать немцам вооруженное сопротивление. Утром 21 июля к воротам гетто подъехала немецкая айнзатц- группа, и командир группы потребовал, как обычно, чтобы все евреи немедленно собрались на площади, немцы вывезут их из города. Люди теперь знали, что это означает скорый и беспощадный расстрел. Решив, что лучше умереть в борьбе, чем покорно, представители Совета гетто отказались выполнить приказ немцев. Шалом Холавский, руководивший в тот день вооруженным сопротивлением, вспоминал, как развивались события далее. Немцы открыли огонь. Неожиданно отряд бойцов из синагоги ответил залпом из ружей и пистолетов. Немцы ворвались в гетто. Евреи встречали их с ножами и стальными прутами в руках. Завязался неравный бой, улицы заполнили тела убитых и раненых. Как было решено заранее, евреи подожгли свои дома, чтобы под прикрытием дыма и огня получить шанс вырваться из гетто. Хаос и неразбериха охватили весь центр города.

Не заставили себя ждать и соседи: толпы крестьян и горожан устремились в гетто, врывались в горящие дома, хватали еще уцелевшее еврейское имущество: одежду, лампы, посуду... Бешеные от ярости немцы расстреливали каждого еврея, кто пытался выбежать из пылавшего гетто. Холавский и два других бойца скрывались в мансарде одного дома, выжидая благоприятного момента для бегства. Из окна они хорошо видели, как толпы людей, чьи руки были заняты награбленными вещами, прыгали и радостно орали при каждом удачном немецком выстреле, неважно, кто оказывался убитым, - мужчина, женщина, ребенок.

Наконец, Холавский и его друзья вырвались из гетто и побежали через поле к спасительному лесу. Холавский увидел, как из гетто выбежал Симха Роцен, с завернутым в подушку маленьким сыном на руках. Пробегая мимо крестьянки, стоявшей у ворот и наблюдавшей всю эту сцену, Симха сунул ей в руки узел с ребенком и побежал дальше к лесу.

Преступники, жертвы и зрители, о которых мы говорили раньше, отчетливо видны в сцене, описанной Шаломом Холавским. Преступники представлены айнзатц-командой. Подобные группы, по данным немецкой военной статистики, уничтожили в общей сложности полтора миллиона евреев на территориях Польши, стран Прибалтики, советских республик. Жертвы - это население гетто, люди, которые делали все, чтобы жертвами не стать: строили планы, молились, сопротивлялись, боролись, умирали и бежали от смерти. Зрители - это нееврейское население Несвижа, которые расхватывали еврейские вещи из горящих домов, это люди, которые "прыгали и орали", когда очередной еврей был застрелен, это, наконец, та крестьянка, которой сунул в руки своего маленького сына Симха Роцен.

Что сделала эта крестьянка с ребенком? Шалом Холавский ничего об этом не говорит: судьба ребенка ему осталась неизвестной. Смогла ли крестьянка спрятать ребенка, и считала ли она вообще целесообразным его спасать? Или она решила не вмешиваться и там же, на окраине города, просто положила ребенка на землю, предоставив его участь судьбе? Или она отдала мальчика немецкому солдату и наблюдала, как тот берет ребенка за ноги и разбивает ему голову о стену, - так обычно расправлялись нацисты с детьми "еврейских недочеловеков-паразитов"? Мы никогда не узнаем, что произошло на самом деле. Одно достоверно: ребенок Симхи Роцена не выжил бы ни дня без помощи крестьянки.

Миллионы европейцев стояли перед таким же выбором, как и крестьянка из Несвижа, и от их решения зависела жизнь миллионов людей. Праведники мира видели для себя единственно возможный выбор - сделать все, что можно, для спасения человека. И спасая одну жизнь, они спасали целый мир, ибо давно было сказано: "праведник - основа Вселенной".


1 Окончание, см. "Вестник" №9, 2001 г.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 10(268) 8 мая 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]