Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 9(268) 24 апреля 2001 г.

Людмила ВАЙНЕР (Чикаго)

ДЖЕЙМС УИСТЛЕР ПРОТИВ ДЖОНА РЕСКИНА

Джеймс Макнейл Уистлер

 

Художник Джеймс Макнейл Уистлер не очень знаком широкой публике. Разве что известен его портрет матери: изящно-чопорная старая женщина в черном, задумавшись, сидит к зрителю в профиль, ноги ее покоятся на скамеечке, а белый кружевной чепец и манжеты оттеняют строгость и стиль картины, которую художник назвал "Композиция в сером и черном".

Художническая его жизнь начиналась, как ни странно, в России. Случилось так, что его отец, окончивший американскую военную академию Вест-Пойнт и специализировавшийся как инженер по строительству железных дорог, в 1842 году поехал в Россию, приняв предложение представителя администрации царя Николая I участвовать в проектировании и постройке железной дороги Санкт-Петербург - Москва. Через год к нему присоединилась семья, жена и трое детей, одним из которых был девятилетний Джимми - будущий художник. Они поселились в Санкт-Петербурге, жили жизнью состоятельных людей, снимая хороший дом, имея слуг и посещая оперу и блестящие приемы, а двое их мальчиков, Джимми и Вилли, с удовольствием катались на коньках зимой по невскому льду.

Еще в Америке (он родился в Лоуэлле, штат Массачусетс) Джимми выказывал способности к рисованию, и поэтому родители спустя некоторое время после приезда в Россию определили его на учебу в Академию художеств, причем после экзаменов его, двенадцатилетнего, приняли сразу на второй курс. Через год он был отмечен как один из лучших учеников: в списке "по заслугам" за 1847 год он стоял 28-м (из трехсот).

Климат в Северной Пальмире был не из легких, и в этом же году Джимми заболел ревматической лихорадкой, которая уложила его на три месяца в постель. Чтобы немного развлечь мальчика, сестра принесла ему альбом гравюр английского художника XVIII века Уильяма Хогарта. Эти гравюры, выполненные с юмором и изображавшие каждодневную жизнь английских горожан, очень понравились Джимми, и он даже перестал огорчаться по поводу своей болезни, считая, что "если бы не она, я даже и не знал бы о существовании этого замечательного художника".

Болезнь прошла, но все же, опасаясь за здоровье детей, отец в 1848 году отправил мальчиков в Англию. В Лондоне жила их старшая сестра с мужем. Братьев определили в школу-пансионат. Так окончился российский период жизни Джеймса Уистлера.

Окончив школу в Лондоне, он поступил в Вест-Пойнт, на чем настояла мать, желавшая своему сыну нормальной и обеспеченной жизни. Все же Вест-Пойнт Уистлер бросил, хоть и проучился там до последнего курса, - ему исполнился к тому времени 21 год. Это означало совершеннолетие, и он получил небольшие деньги, оставшиеся после смерти отца, что и позволило ему порвать с будущей военной карьерой и уехать в Париж, царство художников. Но польза от пребывания в Вест-Пойнте осталась: кроме понятий чести и выдержки, а также военных дисциплин, там учили и инженерным знаниям, среди которых была наука изготовления карт методом гравирования. Уистлера это приохотило к созданию художественных гравюр; потом всю жизнь он параллельно работал маслом на полотне и гравировальным резцом по медной пластине.

В Париже он учился в художнических классах, копировал картины в Лувре, подружился со своими французскими собратьями (наиболее близким ему стал Гюстав Курбе, рисовавший крестьян, "как крестьян", а не как розовощеких пастушков). У него постепенно стал вырабатываться свой стиль: без выписывания деталей - "каждый листик на дереве, каждый волосок в прическе", без морализаторства. Ему важно было передать "впечатление", "музыку", изображаемого, недаром позже он давал своим картинам "звучащие" названия: "Симфония в белом", "Ноктюрн, холод и серое: снег в Челси". Иногда ему удавалось выставляться в парижском Салоне, но вот его "Девушка в белом" подверглась такой же ожесточенной критике, как и висевший неподалеку "Завтрак на траве" Эдуарда Мане.

Во Франции (и еще в большей степени в Англии) царил тогда академизм, "гладкопись", а только нарождавшийся - в картинах Сезанна, Писарро, Мане и Уистлера - импрессионизм понимания не встречал. Уистлер пережил период увлечения японским искусством, что отразилось в ряде его картин, и особенно в росписи "Комнаты павлинов"; от японцев он взял туманные, расплывчатые контуры и "немногословность" рисунка.

Некоторое время он жил в Лондоне, где подружился с художниками Данте Габриелем Росетти и Бери-Джонсом. Картины Уистлера не раз отвергались не только парижским Салоном, но и Лондонской Королевской академией, но он участвовал зато в выставках "отвергнутых", их общая слава была еще впереди. Жил он небогато, непризнание официальных кругов сужало круг покупателей; за эти годы были написаны многие его лучшие картины - и уже упоминавшийся "Портрет матери", и портрет историка Карлейля, и "Принцесса фарфорового царства", и множество "городских" альбомов, а также гравюр.

Джеймс Уистлер. Симфония в белом ╧2: девушка в белом. 1864 г.

 

Но вот в 1877 году на лондонскую Гросвенорскую выставку, где были представлены картины Милле, прерафаэлиты Росетти, Бери-Джонса и других, приняли десять работ Уистлера, среди которых был "Ноктюрн: Падающие огни". Этот ноктюрн представлял вечер, берег и рассыпающиеся в темноте золотые и разноцветные огни ракеты фейерверка. Известный английский теоретик искусства (в дальнейшем прославившийся своими работами по истории и философии) Джон Рескин выступил со статьей - анализом выставки. Он высоко оценил картины Милле и Бери-Джонса, но "Падающие огни" в его глазах были "мазками краски, непонятно разбросанными по полотну".

Он гремел: "М-р Уистлер должен знать, что пишу я это, чтобы предупредить возможных покупателей. Сэр Линдсей не должен был принимать для выставки эту картину, которой самодовольный и малообразованный художник решил ввести в заблуждение уважаемых посетителей", - и далее - "Мне приходилось встречаться с бесстыдством "кокни" (лондонский простолюдин. - Л.В.); но я никогда не предполагал увидеть, как некий тщеславец осмелится запросить двести гиней за то, что он брызнул краской из горшка в лицо публике".

Рескин был тогда крупной фигурой (скажем, как Стасов в России), и его слово имело большое значение. Прочтя это, Уистлер сначала оскорбился, а затем обратил внимание на обвинение, что он "не работает", ленится и "ведет праздную жизнь" - это он-то, который столько раз переделывал работы, чтобы достичь искомой гармонии ("Портрет матери", например, потребовал почти 70-ти сеансов).

Уистлер обратился в суд. В качестве моральной компенсации он требовал от ответчика тысячу фунтов стерлингов. (В английском законодательстве имелась статья, наказывавшая за клевету - "опубликованное утверждение чего-то, не соответствующее действительности и вызывающее публичное осуждение".) Суд состоялся в ноябре 1878 года. Рескин был тогда болен и не мог явиться, но представил авторитетных свидетелей, утверждавших, что работы Уистлера - "только претензия на искусство".

На стороне Уистлера выступили три его единомышленника, другие художники были согласны с Рескиным (или просто опасались за свое материальное положение - после выступления против такого значительного лица как смогут они продать свои картины?). На суде адвокат Рескина задал вопрос: сколько времени художник рисовал "Падающие огни", и получил ответ - два дня.

- И за двухдневную работу вы хотите получить двести гиней?

- Нет, - отвечал Уистлер, - я прошу эту плату за знания и умение, которому я учился всю жизнь.

При этих словах в зале раздались аплодисменты. Нo на суде Уистлера ожидал удар: свидетель противоположной стороны, человек, которого он считал своим другом, художник Бери-Джонс, сказал, что считает поведение Уистлера саморекламой, и что эта его картина - "просто набросок"; а другой свидетель, художник Фриш, вообще сравнил ее с рисунком на обоях... Суд все же постановил, что Рескин в клевете виновен. Но постановление это было странно половинчатым, если не хуже: в качестве моральной компенсации Уистлеру присудили четверть пенса, самую мелкую английскую монету...

Джеймс Уистлер. Rotherhithe, 1860 г.

 

Это был не выигрыш, а полный разгром. Уистлер остался должен и суду, и своему домовладельцу, и доходов не предвиделось; его любимая коллекция предметов восточного искусства пошла с молотка, собственные картины были конфискованы, а тут еще родилась дочь... Хорошо, что от одной коммерческой фирмы пришло предложение сделать несколько картин в Венеции, это позволяло как-то выжить. К счастью, работа его увлекла, и венецианский альбом получился хорошим. Отрицательное же отношение к нему со стороны английских академических кругов не проходило. Когда в 1882 году Уистлер предложил Национальной портретной галерее Лондона свой портрет Карлейля, он получил глумливый ответ: "И это называется искусством?"

Но обстановка постепенно менялась. Во Франции стали понемногу понимать и ценить новое направление - импрессионизм. Уистлер, уже живя во Франции, успешно участвовал в выставках во Франции, Германии, Бельгии и США. В 1891 году портрет Карлейля приобрел музей Глазго, а "Портрет матери" - Лувр, что считалось высшим признанием художника. Коллекционеры бросились к Уистлеру с предложениями, а "Падающие огни", предмет судебного разбирательства, были проданы в Америку за сумму в четыре раза большую, чем за них было прошено на злополучной Гросвенорской выставке (Уистлер очень хотел, чтобы об этом сообщили Рескину).

В 1899 году работы Уистлера, вместе с работами Сезанна, Мане, Тулуз-Лотрека выставлялись в картинных галереях Лондона, который 25 лет тому назад отказывал им всем в признании. Казалось бы, пришел успех, но Уистлер так и не мог забыть о суде, он даже написал и издал книгу, очень остроумную и иллюстрированную им самим, под названием "Тонкое искусство создавать врагов", где, среди прочего, рассказывал и о своей тяжбе с Рескиным.

Уистлер умер в 1903 году и был похоронен на Чизвикском кладбище, расположенном недалеко от любимой им Темзы. Его могила находится вблизи от могилы Уильяма Хогарта, мастера гравюры, которого он так полюбил еще в далеком детстве в Санкт-Петербурге.

Небольшое дополнение: эта статья сопровождается несколькими иллюстрациями работ Уистлера, но не ищите среди них пресловутые "Падающие огни": подобные "impressions", "картины-впечатления" нужно смотреть в оригиналах - или в цветных репродукциях высокого типографского качества. Сейчас картина "Падающие огни" ("Nocturn in Black and Gold: The Falling Rocket") находится в Детройте, в Институте искусств, полученная в дар от ее прошлого американского владельца.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 9(268) 24 апреля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]