Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ (Бостон)

ПОЦЕЛУЙ В МЕРТВЫЕ УСТА

Маркита Листер

 

Библейская легенда о Саломее кажется одной из самых страшных по своей жестокости. События ее связаны с реально существовавшими в I веке новой эры людьми: Саломеей, Иродом и Иродиадой. Охваченная "греховной" страстью к пророку Иоканаану юная Саломея жаждет его поцелуя. Томящийся в заключении у тетрарха Ирода Антипа Иоканаан отвергает ее пылкие притязания. Но любовная лихорадка засела в воспаленном мозгу Саломеи как сводящая с ума навязчивая идея. И когда вожделеющий к ней - дочери жены Иродиады - Ирод просит ее танцевать ритуальный танец семи покрывал, которым женщина говорит мужчине, что она в его власти, Саломея соглашается за награду, которую объявит после. Даже жестокий правитель Иудеи потрясен, услышав, что юная дщерь иерусалимская ставит условием поднести ей на блюде отрубленную голову пророка. Теперь она вольна поцеловать хотя бы мертвые уста. Ирод выполняет обещанное и приказывает казнить Саломею.

В конце XIX века Оскар Уайльд, написавший пьесу о Саломее - падчерице Ирода, придал сюжету пряный будоражущий дух декадентской эстетики. В начале XX века композитор Рихард Штраус на основе пьесы Уайльда создал оперу, действие которой обрело необычайную по силе чувственную окраску. Опера "Саломея" - не о любви, не о самопожертвовании, не о терновом страдальческом венке. И драматург, и следом за ним композитор заглянули в бездну самоистребляющей одержимости, любовного исступления, эротического безумия.

И возникло произведение, погружающее в атмосферу ужасного и притягательного. Атмосфера гибельной страсти, рокового жребия, распада воссоздана в музыке с необъяснимой, почти гипнотической мощью. Не античная трагедия, а ее декадентский излом запечатлен в "Саломее" Р.Штрауса.

Оперу ставят столь же редко, сколь и пьесу. На моей памяти это - единственная постановка оперы, представленная Тбилисским театром оперы и балета во главе с талантливым дирижером Джансугом Кахидзе на гастролях в Москве. В истории драматического театра событийной осталась постановка "Саломеи" Уайльда в Камерном театре А.Таирова с великой актрисой Алисой Коонен в октябре 1917 года. И, наконец, недавние гастроли в Америке постановки Романа Виктюка представили эффектную, неожиданную и запомнившуюся интерпретацию в драме.

На сцене Бостонской лирической оперы постановка "Саломеи", осуществленная режиссером Леоном Майджо и дирижером Стефаном Лордом в нынешнем сезоне, завораживала по-своему.

...Тревога, недобрые предчувствия поздней ночью охватывают стражника Нарработа (Кристофер Робертсон) и рабыню (Мэрилин Вулли) во дворе дворца царя Ирода, где идет пир. Необъяснимое смятение - в душах этих двоих.

В ярком лунном свете отбрасывает тени на каменные плиты двора длинная колоннада (художник Эндрью Джекнесс). В центре сценического пространства обозначен опустевший колодец, в котором заточен Иоанн Креститель - Иоканаан. Из мрака слышится его экстатический голос, призывающий кару на погрязших в грехе распутных Ирода и Иродиаду.

Слова звучат грозным проклятием. Они внушают мистический ужас стражнику - сирийцу Нарработу. Появляющаяся внезапно в белом одеянии смуглая Саломея (Маркита Листер) просит его нарушить приказ Ирода, дать взглянуть на мученика новой веры. Настойчивая мольба царевны принуждает покорного раба подчиниться. В музыке явственно ощутимы восторг и содрогание ожидающей Саломеи, привороженной, околдованной голосом того, кого она так истово хочет увидеть... Тревога предчувствия, экстаз ожидания будто розлиты в накаленном ночном воздухе!

Когда Иоканаан (Кристофер Робертсон) появляется, прикрывая руками глаза от внезапного сверкания направленных на него копий, Саломея уже во власти любовного исступления. Голос Маркиты Листер - Саломеи, льющийся словно расплавленное серебро, передает восхищение, страсть, безудержность желания.

- Дай мне поцеловать твой рот, Иоканаан, - умоляет она...

Поверженный и обреченный, он не удостаивает ее даже взгляда.

- Что-то страшное произойдет, - предрекает низкий тягучий голос рабыни и растворяется в безответности.

- Как прекрасна сегодня ночью царевна, - кажется, исторгнуто из самого сердца влюбленного Нарработа...

Наваждение обволакивает, отуманивает сознание всех персонажей... Не выдержав того, как бесстыдно Саломея домогается Пророка, Нарработ пронзает себя кинжалом...

- Я поскользнулся на крови. Почему кровь? - такова будничная фраза (кровь - дело привычное), с которой Ирод впервые появляется на сцене.

Деннис Петерсон в эту партию вносит эксцентрическую легкость. Он даже слегка напоминает другого Ирода, представленного в ритмах чарльстона в мюзикле Э.Уэббера "Иисус Христос - суперзвезда". Правитель, тетрарх, повелитель - этот персонаж выглядит в спектакле вполне современно. Никакого величия. Никакого парада. На нем - современный пиджак, а лавровый венок на голове воспринимается как атрибут легкого маскарада. Тетрарх древней Иудеи более напоминает главу какого-нибудь нынешнего синдиката, возможно мафиозного. Но и он оказывается во власти наваждения - безотчетного влечения к падчерице.

Наваждение, как отрава, всем проникает в кровь. Забывший свою демоническую жену, одолеваемый вожделением Ирод начинает уговаривать Саломею исполнить ритуальный танец семи покрывал. Жгучий, темный, ревнивый взгляд Иродиады (Долорес Зиглер), ее повелевающий низкий стелющийся голос не могут остановить тетрарха. Оркестровая музыка передает томление, ожидание сладострастного мига... Стефан Лорд достигает звучания, воплощающего экстатическое любовное возбуждение, что охватывает Саломею, дрожь желания, пробегающую по спине Ирода, страх и отчаяние Нарработа... Все это охлаждает лишь краткий иронический эпизод, в котором режиссер выводит на подмостки пять иудеев, ведущих умозрительные схоластические диспуты о Пророке. Облаченные в черные одеяния, они шествуют по сцене, являя собой полную невозмутимость.

Вокальные партии в этой опере чрезвычайно трудны технически. К своей чести, солисты продемонстрировали высокий класс профессионализма, справляясь с высокой тесситурой, преодолевая плотность густой оркестровой фактуры, никогда не сводимой к роли аккомпанемента. Высокая культура пения, владения голосами (не очень сильными, но гибкими) подчеркивала отшлифованность постановки. Из общей стилистики, к сожалению, выпали только костюмы, в них не было ни принадлежности к архаической эпохе, ни единства приема, проецирующего прошлое на настоящее. К примеру, на Саломее было платье покроя Princess, на Иродиаде - бальный наряд, словно взятый напрокат из "Сильвы", на рабыне - мужские галифе и чалма... Художник по костюмам Джоанн Стейгмер собственной театральной идеи не предложила.

Танец Саломеи - кульминация действия.

Он начинается с движения воздетых рук, гибких пластичных кружений кистей... Постепенно в танце начинает участвовать все тело, истомленное негой и воспламененное языческой вакханалией. Танец этот эротичен, и он все больше разжигает Ирода. Приблизившись к юной красавице, он срывает покровы, обнажая грудь... Но ответного трепета не видит.

Страшную награду требует Саломея за танец: отрубленную голову Иоканаана. Даже жестокого правителя Иудеи ужасает это требование... Но приходится держать данное слово.

Когда царевна впивается поцелуем в мертвые уста лежащей на блюде окровавленной головы, обагряющей кровью белые одежды, Ирод приказывает умертвить ее.

В этой постановке, подчас излишне натуралистичной, прослеживается тема безумия, смещающего сознание. Страсть - наваждение юной Саломеи - толкает ее на чудовищное преступление. Влюбленность - наваждение сирийца Нарработа - приводит его к самоубийству. Вожделение Ирода к падчерице - тоже ослепление или наваждение, которое он не в силах побороть. И, наконец, истовая вера Иоканаана... Оторванный от реальной жизни, он поглощен идеей карающего Бога.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]