Алла ЦЫБУЛЬСКАЯ (Бостон)

ИХ УЧАСТЬЮ СТАНЕТ ХОЛОКОСТ

- Нет, Нет, не так! - раздается голос режиссера, прерывающего репетицию.

Двое на сцене обескуражены. Один - высокий, большерукий, длинноногий, крайне нелеп и неуклюж. У него не получается роль Дрейфуса в спектакле, который хотят сыграть жители еврейского местечка в довоенной Польше. О них и написана пьеса Ж.К.Грюнберга. И о национальной трагедии евреев. Действие происходит в 1931 году.

Каким он был, этот Дрейфус - офицер французской армии, еврей, обвиненный в шпионаже, молодой Михаэль - Евгений Терлецкий - не представляет. Суд над Дрейфусом происходил в Париже в 1895 году и стал всемирно-известной манифестацией антисемитизма. Но с тех пор прошло много лет. Сапожник Михаэль убежден, что если выйти на улицу и спросить встречных о Дрейфусе, то никто не ответит.

Режиссер по имени Морис - его играет Михаил Теплицкий - опять и опять требует повторить сцену. Уже в который раз исполнитель судебного приговора над Дрейфусом выполняет этюд: срывает несуществующие погоны, ломает над подсудимым воображаемую шпагу.

Голос и имя пока молчащего артиста по радиопередачам знает вся русская Америка. На сцене - корреспондент русско-американского радио в Израиле - Владимир Халемский.

Израильский театр "Гешер" показывает спектакль "Дело Дрейфуса". Но на самом деле спектакль рассказывает не о Дрейфусе, а о людях, пытающихся воскресить давние события. Во время репетиции раскрываются характеры, возникают чувства.

Нам показывают исчезнувший мир польского еврейства.

Неверно полагать, будто репетиция затянута. Она и есть суть действия. Морис, видя, что Михаэль с ролью не справляется, нервничает и вновь прерывает пробы. Михаэль - Дрейфус - выглядит и высказывается столь нелепо, с такой не соответствующей персонажу местечковой интонацией, что нельзя не смеяться. Происходит как бы подмена жанра - высокого на низкий.

К тому же репетировать мешает еще один человек. Немолодой парикмахер Арнольд - Леонид Каневский - убежден, что гораздо лучше сыграл бы Дрейфуса. Вместо совершенно не нравящейся ему роли Эмиля Золя. А уж если, скрепя сердце, играть Золя, то обвинительный монолог писателя обществу и речь в защиту Дрейфуса лучше... спеть. Как куплеты. Играя расческами, вынимаемыми из каждого кармана. Чтобы всем стало веселее. Не считаясь ни с трагическим содержанием, ни со своим возрастом, он перебивает, подпуская шпильки... Сохранивший маску "знатока" на все времена, артист демонстрирует отсутствие даже тени сомнения в своем герое...

Бедный Морис! Единственный профессионал среди любителей - он бьется, пытаясь передать ужас попранных достоинства и чести! А о чем думают актеры? Увы, каждому хочется показаться лишь эффектнее.

Помреж Зина - Наташа Войтулевич - Манор, скромно присутствующая на репетиции, внезапно загорается идеей ввести в пьесу и сыграть роль матери Дрейфуса, сочиняя на ходу монолог, реалии которого мало соотносятся с историческими фактами.

Портной Мотл - (недавний вершитель приговора) - Владимир Халемский с внезапным всплеском темперамента сообщает: он шьет мундиры для персонажей из красного, точнее "гранатового", сукна вместо нужного голубого. В конце концов, кто кроме Мориса видел эту гравюру, указывающую на исторически правдивый голубой цвет? Раз есть красное сукно, почему нельзя сшить из него?

И бледный от возмущения режиссер взрывается чеканящей по слогам фразой: они были го-лу-бы-е!

Обитатели местечка неподалеку от Лодзи, представители скромных профессий: парикмахер, сапожник, портной, с точки зрения театра - несомненные дилетанты.

Но споря, ссорясь друг с другом, они незаметно втягиваются в искреннюю близкую дружбу. А Михаэль и Мирьям - Евгения Додина - ощущают подступающую, как слезы к глазам, любовь...

Мирьям доверена роль жены Дрейфуса. Передать сценическую беспомощность, сохраняя обаяние, - это требует высокого уровня психологического актерского мастерства. Монотонно читая письмо героини к мужу, обескровливая слова, обращения, интонации, актриса существует в двойной проекции, ибо жена Дрейфуса - бледное отражение милой, искренней и скромной Мирьям.

Как бы ни были противоположны по характерам эти люди, у них есть один общий друг - старый добрый Залман. У него в доме они собираются для репетиций. В исполнении Владимира Портнова Залман - воскрешенный тип трогательного добросердечного еврея. Когда этот характерный персонаж с радостно-удивленным лицом появился на сцене, повеяло редкой благожелательностью.

Думаю, войны и катаклизмы XX века не улучшили человеческую природу. Они ожесточили мир.

Залман и станет первой жертвой того надвигающегося на Европу ужаса, что получил название Холокост. В Польше с ее погромами еще до экспансии Гитлера почва была хорошо подготовлена. Когда бушующая толпа пытается ворваться в домик Залмана, он, отдав распоряжение друзьям-актерам спрятаться, храбро идет открывать дверь и...

Наши чувства и нервы театр пощадил, не демонстрируя пролитую кровь. Растерянный и потрясенный Морис, кинувшийся вслед за ним, вернется и скажет: "Я просто не успел..."

Возможно, автор пьесы Ж.К.Грюнберг счел, что сообщить о судьбе этого вымышленного, безвестного, но типичного человека потомкам не менее важно, чем о прогремевшем деле Дрейфуса. Возможно также, что в цепи истории он увидел связь между этими трагическими событиями. Зрители нынешнего времени легко могут себе представить, в каком нечеловеческом аду пришлось позже погибнуть этим бесхитростным, простосердечным людям... Пьеса заканчивается открытой развязкой.

А посему вернемся к эпилогу.

После гибели Соломона спектакль так и не был сыгран. Морис уехал в Варшаву. Из его письма, которое, заливаясь слезами счастья, Зина читает оставшимся, они узнают, что он оставил профессию режиссера, работает на заводе, стал социалистом и в идеях коммунизма видит спасение человечества.

Становится известно также, что Мирьям и Михаэль, поженившись, уехали в Берлин. Среди цивилизованных немцев легче жить и проще найти работу...

Евгений Арье - главный режиссер театра "Гешер" - сумел воссоздать на сцене необычайную атмосферу сердечности и теплоты, наивности и иллюзий. Он придал постановке легкий этнический, узнаваемый характер и вместе с тем показал обычных, скромных людей, над которыми нависла вселенская трагедия. Эти люди появлялись на круге сцены с единой декорационной установкой, поворачивающейся двумя сторонами: сценическими подмостками и комнатой с печкой и часами, где живет Залман (художник Александр Лисянский)...

А больше ничего не было. Герои пьесы, наверное, попали в Катастрофу, погибли. Но в них - тихих и незаметных - явилась душа народа. И мы, зрители, пришли не только радоваться искусству театра "Гешер", но и встретиться с теми, кто жил до нас. Отдать им честь и почтить их память.

BBN

BBN