Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

Серго МИКОЯН (Вирджиния)

ЦРУ В ГОСТЯХ У ПРИНСТОНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

Принстонский университет

В середине марта Центр по изучению разведывательной деятельности (подразделение ЦРУ) провел на базе Принстонского университета и с его участием конференцию "ЦРУ и его анализ положения в Советском Союзе: 1947-1991".

Тема лишь на первый взгляд кажется чисто исторической. Дискуссии на конференции показали, что анализ подобной разведывательной деятельности сохраняет определенную актуальность в силу того, что понятие "Россия" времен "холодной войны" кое в чем распространилось на современную Россию. Хотя бы потому, что Россия осталась единственной страной, которая, как и когда-то СССР, обладает ядерным оружием и средствами доставки, способными служить средством сдерживания по отношению к США, ибо сохраняет способность нанести всеобъемлющий ядерный удар по Америке.

Конференция была отнюдь не закрытым или даже камерным мероприятием - она проходила в большом зале, где могло поместиться почти 500 слушателей и участников, будь то вчерашние и сегодняшние работники высокого ранга из ЦРУ и других звеньев разведывательного истэблишмента США, преподаватели и студенты Принстонского университета, журналисты и вообще все желающие. Таким образом, ЦРУ на частном примере опровергло применимость к нему выражения сенатора Мойнихена "культура секретности". Автор данных строк высказал в своем выступлении мнение, что термин сенатора куда более применим к СССР, чем к США. Достаточно вспомнить работу комиссии сенатора Черча в 1976 году, которая сделала достоянием общественности многие аспекты деятельности ЦРУ, включая намерения совершить покушение на жизнь Фиделя Кастро и некоторых других государственных деятелей. Разве возможно вообразить себе нечто подобное в СССР относительно деятельности КГБ, где была не просто "культура секретности", а настоящая мания или паранойя.

Заседания проводились в рамках нескольких panels (которые проходили поочередно в том же зале, так что каждый участник или слушатель мог быть участником всех panels). С вступительным словом выступили президент Принстонского университета Хэролд Шапиро, исполнительный директор Центра международных исследований Университета Аарон Фридберг и директор Центра по изучению разведки ЦРУ Ллойд Салветти.

1. "Истоки анализа СССР со стороны ЦРУ". Кроме бывших и нынешних высших чинов ЦРУ здесь выступил Джэк Мэтлок, в прошлом - посол США в Москве, а также профессора других университетов. Доналд Стюри напомнил присутствовавшим, как в 1946 году президент Трумэн создал Группу центральной разведки (во время войны действовал ее предшественник OSS - Office of Strategic Services, руководимый генералом Доновэном), независимую от других ведомств. Трумэн счел, что отсутствие такой организации способствовало внезапности удара по Перл-Харбору 7 декабря 1941 года. В те времена разведывательные подразделения армии, флота, ВВС, Госдепартамента, министерства финансов, министерства юстиции действовали разрозненно в меру своих возможностей. Все они остались. Новая же организация имела тогда лишь 29 сотрудников. Ведомственные разведки ревниво отнеслись к общенациональной разведке. Госсекретарь Д.Бирнс настаивал, что ежедневные брифинги президента должен делать он. Трумэн оставил за ним это право, но такое же право получил руководитель новой службы генерал-лейтенант Хойт Вандерберг. Постепенно ГЦР расширялась, создавала новые подразделения. И в 1947 Группа была преобразована в Центральное разведывательное управление - ЦРУ, которое хотя так и не стало координатором всех разведывательных служб, но превратилась в основного "производителя" разведывательных данных (по-английски аббревиатура иная: CIA, Central Intelligence Agency).

В 1949 году комиссия в составе Аллена Даллеса и других составила доклад для Национального совета безопасности, в котором жаловалась, что регулярные циркуляры ЦРУ еще не получают должного внимания со стороны ведомств. Последние больше полагаются на собственные разведывательные данные. Идеологом создания центральной разведки стал Шерман Кент, написавший об этом сначала статью в Йельском университете (1946), а затем книгу, опубликованную издательством Принстонского университета (1949).

2. "Оценки советских экономических показателей". Работники ЦРУ, профессор Университета Джорджа Вашингтона Джеймс Миллар и исследователи корпорации РЭНД сравнили дававшиеся оценки с достоверными данными, сегодня общеизвестными и пришли к выводу: хотя, в основном, оценки давались с достаточной точностью, имели место и ошибочные выводы в ту или иную сторону. Ошибки не удивляют.

Во-первых, сугубая закрытость официальных статистических показателей и скудость публикуемых данных в СССР. Во-вторых, пересчет в доллары, которого требовали от ЦРУ и который существенно искажал картину. В-третьих, сложность дифференциации продукции в военно-промышленном комплексе (который имел также программу производства ширпотреба , компоненты мирного назначения). В-четвертых, особенности советской "статистики", которая сбивала с толку не только противника, но и советских ученых- экономистов. Боюсь, что даже авторы из ЦСУ не знали точных ответов на некоторые важные вопросы.

Вместе с тем, я хорошо помню, что виды на урожай определялись по сообщениям ЦРУ, которое использовало фотосъемки советских хлебопроизводящих районов со спутников на околоземной орбите. Госплан в Охотном ряду и Министерство сельского хозяйства в Орликовом переулке брали данные ЦРУ за исходные и пытались их уточнить по ходу вызревания и уборки зерновых культур.

3. "Изучение советской внешней политики и внутриполитической обстановки". Интересный доклад здесь сделал сотрудник разведки Дуглас Гартхоф. Его комментировали и дополняли ученые, в том числе профессор Университета Джорджа Вашингтона, один из столпов "советологии" и изучения современной России Питер Реддауэй. Я помню, как Реддауэй впервые обличил коррумпированность, безответственность и некомпетентность правительственного аппарата в России на страницах "Вашингтон пост" и "Нью-Йорк таймс" и как "Известия" откликнулись разгромной статьей, совершенно несправедливой, ничем не отличавшейся от "агитпроповских" ходов старых советских времен.

Меня лично немало удивил вывод, сделанный ЦРУ после смерти Сталина о том, что новое руководство может скорее привести дело к войне, чем Сталин. Несмотря на то, что ракетный кризис, поставивший мир перед реальной опасностью войны, произошел во времена "позднего Хрущева", видеть Сталина большим миротворцем, чем его преемники, означало еще очень плохо разбираться в политической обстановке в СССР в те годы. Фактически в середине 1950-х годов Хрущев, Маленков и даже Молотов готовы были всерьез пойти на разрядку напряженности. Я это хорошо знал и хорошо помню. И ведь это сразу после создания НАТО, "берлинского моста" при Сталине и корейской войны! "Ранний Хрущев" протянул Западу руку сотрудничества.

Лишь авантюра в Суэцком канале и преступная интервенция СССР в Венгрию остановили тогда процесс разрядки. События в Будапеште застали Хрущева в момент его конфронтации с правым крылом в Политбюро, и он спасовал. А может быть, и сам Хрущев испугался развала недавно сложившегося Варшавского пакта.

На конференции возникла оживленная полемика вокруг темы, поднятой Робертом Кайзером, ведущим журналистом из "Вашингтон пост". Кайзер задал непростой вопрос: почему же ЦРУ так долго не могло понять суть изменений, проводимых М.С.Горбачевым? Мой собственный опыт напоминает, что в США долго считали реформы Горбачева не больше, чем политическим ходом для обмана западного общественного мнения. Помню, как в Совете по внешней политике в Нью-Йорке еще в 1988 году я тщетно объяснял, что нельзя реформировать страну с 250 млн. жителей только для видимости, этого не может себе позволить даже генсек.

Примирил спорящие стороны, пожалуй, посол Мэтлок, сказавший, что Горбачева тех лет можно сравнить с поездом, который стремительно двигался, не стоял на месте, а потому очень трудно было дать верную оценку в тот или иной момент, когда от ЦРУ требовали "оценки". Я бы все же добавил, что скорость мышления аналитиков из ЦРУ отставала от скорости "поезда". И не только разведка была этим грешна, а и дипломаты (в том числе аккредитованные в Москве!), журналисты, ученые. Да и все общество на Западе было не готово к тому, что от советского лидера можно ожидать чего-либо позитивного.

Как писал бывший руководитель отдела изучения СССР в ЦРУ, если бы верхам доложили, что в Советском Союзе происходят радикальные изменения, то там "стали бы требовать моей головы. И я бы не опубликовал этого. Честно говоря, если бы неделю назад мы сказали бы, что Горбачев может явиться в ООН [в декабре 1989 г.]и предложить одностороннее сокращение вооруженных сил на 500 000, нам бы сказали, что мы сошли с ума".

4. "Анализ ЦРУ советской науки и технологии". На этом заседании участники почти ностальгически вспоминали ракеты СС-20 и прочие виды вооружения, доставлявшие столько беспокойств Западу. Действительно, сколько волнений им принесло бессмысленное размещение в Европе огромного количества ракет среднего радиуса действия, то есть способных поразить только территорию Европы. Даже "двойное решение" НАТО о размещении американских ракет в Европе, если СССР не вернет эти ракеты к себе домой, не повлияло на геронтократию Кремля. Маршал Устинов, некогда талантливый организатор оборонной промышленности, превратился в мощный паровой каток военной верхушки, сметавший на своем пути все соображения здравого смысла.

Этой важной тематике в рассекреченных материалах ЦРУ уделено лишь 10 %. На деле их, конечно, гораздо больше. Но, как отмечает главный докладчик по этой теме Клэренс Смит, даже и сейчас нельзя раскрывать методы и технику анализа, так как сбор информации продолжается уже применительно к современной России.

5. "Изучение советских военных намерений и возможностей". Основной доклад по теме сделал Рэймонд Гартхоф, в прошлом сотрудник Госдепартамента (принимавший участие в работе Экскома президента Кеннеди во время ракетного кризиса 1962 года, как прикомандированный молодой сотрудник дипломатической службы). Я его давно знаю, вместе работали в конференциях и семинарах. Как всегда, его рассуждения выделялись логикой и целеустремленностью.

В частности, он сказал: "Оставался вопрос, приведет ли "холодная война" к "горячей", - одни считали это неизбежным, другие не соглашались. Как теоретический вопрос, он может быть оставлен будущей истории, а американские политические лидеры мудро не собирались предвосхитить ответ, взяв на себя инициативу. Но оставался вопрос разведывательной оценки. Намеревались ли советские лидеры использовать свои военные возможности, чтобы совершить нападение на США и/или Западную Европу? Если да, то при какой ситуации, когда и как?... Вопрос о советских намерениях был фундаментальным элементом оценки угрозы. Советские военные возможности выполнить намерения советских лидеров с необходимостью составляли второй, но также критически важный элемент такой оценки. Советские военные стратегии и доктрины для использования этих возможностей в поддержке реализаций их намерений и целей являлись третьим ключевым элементом оценки угрозы. Я не нашел никакой оценки ни со стороны ЦРУ, ни со стороны какого-либо другого разведывательного учреждения, которое бы подходило к этому фундаментальному вопросу с необходимой ясностью". Гартхоф сказал, что оценки базировались на безосновательных предположениях и домыслах, давались различные, часто противоположные сценарии, иногда выделялись "наиболее вероятные", но никак эта вероятность не подтверждалась.

Подобная критика несколько контрастировала с гордостью бывших и сегодняшних разведчиков за свои достижения.

6. "Анализ ЦРУ: влияние на советские воззрения". Ведущий доклад сделал профессор университета Дьюк Владимир Тремл. Он рассмотрел различные пути проникновения американских книг и важных журналов в СССР. Рассказал о системе спецхрана, о специальных изданиях переводных книг малым тиражом для сведения советской элиты. Упомянул он и о бюллетене "Новые книги за рубежом", полагая, что и это было издание сугубо для служебного пользования.

В рамках этой темы выступил и автор этих строк. Я прекрасно помню, как мы попадали в спецхраны. Честно говоря, для сотрудников Академии это было нетрудно. А бюллетень служил для нас, аспирантов и младших научных сотрудников, средством подработать: за рецензию на книгу на иностранном языке Издательство иностранной литературы (в будущем - "Прогресс") платило 50-60 руб. Кроме того, оставалась надежда опубликовать ее в расширенном варианте в открытом научном журнале.

В какой мере зарубежные исследования (Тремл не выделял специально разработки разведок) влияли на правящую верхушку? В своем выступлении я высказал мнение, что небольшое. Начиная с хрущевских перетасовок Политбюро, оно в большой мере состояло из людей, не привыкших читать сложные исследования на политические и экономические темы. Тем более это верно для брежневского Политбюро. Конечно, Куусинен, Микоян, Громыко, Устинов, Андропов читали и делали свои выводы. Остальные получали подобную информацию от своих помощников, от консультантов ЦК КПСС, среди которых было много умных и прекрасно образованных людей. Но эти люди были достаточно умны, чтобы понимать пределы правильного восприятия подобной информации. Нельзя было показаться человеком, поддающимся западному влиянию.

Важное место заняли на конференции и выступления приглашенных крупных деятелей, известных ученых. Они выступали во время перерывов на обед. Мы выслушали заместителя директора ЦРУ МакЛафлина (директор ЦРУ Д.Тенет присутствовал лишь на одном заседании, но не выступал). Затем говорил бывший директор ЦРУ и министр обороны Джеймс Шлезинджер. Наконец, в последний день выступил бывший помощник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, которого я неплохо знаю еще с 1964 года. Дважды был гостем в его доме.

Потом мы встречались на конференциях, и мне приходилось возражать ему из-за его неприкрытой антироссийской позиции, независимо от ее политического устройства и общественного строя. Приятным сюрпризом на этот раз был дружественный тон Бжезинского по отношению к России. Но как опытный и трезвый политик он сказал, что для ЦРУ было бы непростительно не использовать нынешнюю коррумпированность правительственных чиновников в России и не превратить их в важный источник информации и инструмент влияния на политику. Если все продается и все имеет цену, то как не признать правоту человека, рассуждающего с точки зрения интересов правительства США?

Конференция в Принстоне стала большим событием для ЦРУ. Специально к этой встрече было рассекречено 9 тыс. страниц оценочных сообщений разведки. Выпущены сборники наиболее значительных докладов ЦРУ правительству. Ученые и разведчики обменялись воспоминаниями, взглядами на фундаментальные проблемы разведывательного анализа в прошлом, настоящем и будущем.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]