Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

Белла ЕЗЕРСКАЯ (Нью-Йорк)

НАД КЕМ СМЕЕТЕСЬ?

Израильский театр "Гешер" не надо представлять американскому зрителю, хотя за десять лет существования это всего лишь третьи его гастроли в США, и далеко не все видели его спектакли. Но - слухами земля полнится. В1992 году театр привез на суд взыскательной нью-йоркской публики свой первый спектакль" Розенкранц и Гильденстерн мертвы" по пьесе Стоппарда. Этот рискованный шаг был продиктован не столько самонадеянностью, сколько вполне обоснованной уверенностью в своих силах. Спектакль был представлен на фестивале авангардных театров в Бруклинской Академии музыки и влюбил в себя зрителей сразу. С тех пор прошло девять лет. За это время театр завоевал репутацию лучшего театра Израиля и одного из лучших европейских театральных коллективов. "Гешер" - непременный участник и победитель самых престижных фестивалей: Эдинбургского, Авиньонского, Берлинского, Лондонского, Нью-Йоркского. Его зарубежные гастроли расписаны на несколько лет вперед, а израильтяне месяцами не могут купить билеты на спектакли своего собственного театра. В Нью-Йорке билеты на спектакли "Деревушка" и "Цирк Адама" в Линкольн-центре были распроданы в считанные часы. Для спектакля "Цирк Адама" на территории Линкольн-центра был специально разбит цирк-шапито. Это было требование главного режиссера и создателя театра Евгения Арье - так спектакль шел в Израиле. Кроме самого спектакля израильтяне привезли великолепный фильм, созданный на его материале.

Театр "Гешер".
Сцена из спектакля "Дело Дрейфуса".

Фото Евгении Хазановой

 

Театр первоначально был задуман как русский, но со временем стал двуязычным: русско-ивритским. Русские спектакли дублируются на иврит - это значительно расширяет аудиторию. Лондонский "Обзервер" писал, что Арье создал один из лучших театральных ансамблей мира.

В нынешние свои гастроли театр привез одну из первых своих постановок - "Дело Дрейфуса" по пьесе французского драматурга Жан-Клода Грюнберга. Этот спектакль уже девять лет не сходит со сцены и пользуется в Израиле большим успехом, но на гастроли театр вывез его впервые: труппа небольшая, многие актеры заняты в других спектаклях, необходимы вводы, которые не всегда удается осуществить. Вот и сейчас: выяснилось, что ведущий актер Израиль Демидов приехать не может, и на роль Дрейфуса пришлось срочно вводить молодого актера, фамилии которого никто, включая главного режиссера, впопыхах не запомнил и которого все зовут просто Пиней. Тем не менее, неизвестный Пиня, о котором мне только и удалось разузнать, что он - сабра, то есть уроженец Израиля, прекрасно справился со своей ответственной ролью, и режиссер остался им доволен. Но это еще пустяки: гастроли вообще были на грани срыва, поскольку в самый ответственный момент израильские портовики объявили забастовку, и декорации застряли в порту. Абсурд повседневной реальности наложился на абсурд пьесы.

Актеры, занятые в спектакле, достаточно известны. Это Леонид Каневский - легендарный майор Шурик из телесериала "Следствие ведут знатоки", герой фильмов "Бриллиантовая рука " и "Три мушкетера"; радио-репортер Владимир Халемский, известный всей русскоязычной Америке; звезды израильской сцены Евгения Додина и Наталья Войтулевич.

Собираясь на спектакль с названием "Дело Дрейфуса", я настроилась на трагедию, хотя и со счастливым концом. Потому что Дрейфуса в конце концов все-таки оправдали. Общественное мнение возбудил Эмиль Золя своей знаменитой речью "Я обвиняю". Но оказалось, что это комедия, да такая, что животики надорвешь. Особенно в первом действии. Во втором - не до смеха, потому что мы, зрители, уже знаем то, чего еще не знают герои: что они все погибнут. Очевидный финал остается за пределами сюжета, но боль от этого не становится меньше. Потому что каждый из нас, потерявших в Холокосте своих родных и близких, представил их на месте героев и подумал, что они могли бы выжить, не будь они столь наивны и прекраснодушны и не верь они, что немцы - культурные люди и что "с ними просто надо установить культурный обмен, чтобы лучше понять друг друга".

Постановка Евгения Арье "Дело Дрейфуса" по пьесе Ж.Л.Грюнберга - это трагикомедия. Но заковыка в том, что пьеса Грюнберга - "матрешка". Театр в театре. Самодеятельные актеры провинциального театра в польском городе Лодзи ставят пьесу под названием "Дело Дрейфуса". Пьеса так никогда и не будет поставлена, но разговоры, возникающие во время и после репетиций, дают представление о жизни польского еврейства в 30-х годах, за два года до прихода Гитлера к власти.

На сцене - сцена, на ней - стул. На стуле - долговязый юноша в кепке с длинным козырьком и таким же длинным носом. По спектаклю его зовут Мишель, по спектаклю в спектакле он - офицер французского генерального штаба Альфред Дрейфус. А в жизни он - Пинхас. Да-да, тот самый, пока бесфамильный. Будущая звезда "Гешера". Персонаж по имени Мотл (Владимир Халемский) условно срывает с него погоны, условно срезает и выбрасывает пуговицы и условно же ломает шпагу над головой. Репетируется сцена разжалования. Почему при этом разжалуемый должен стоять на стуле, не совсем понятно, но ужасно смешно. Тем более, что на этот "пьедестал" ему придется взбираться не один раз. При этом он должен кричать: "Я невиновен!" и "Да здравствует Франция!". Попутно выясняется, что актер не знает, кто такой Дрейфус.

Актеры, не занятые в репетиции, живо обсуждают, прилично ли еврею, хотя бы и французскому, кричать "Да здравствует Франция!", когда с него спадают штаны. Портной Мотл, по совместительству играющий в пьесе всех негодяев (Владимир Халемский), говорит, что в костюме французского офицера, когда он этот костюм сошьет, актер быстро войдет в роль, и у него эти реплики будут лучше получаться. Дискуссию затевает персонаж по имени Арнольд, считающий себя знаменитым артистом и поэтому имеющий на все свою точку зрения, как правило, отличную от точки зрения режиссера. В пьесе "Дело Дрейфуса" Арнольд играет Эмиля Золя. Роль тоже ничего себе. Не "кушать подано". Однако Арнольд претендует на роль Дрейфуса, которую режиссер непонятно почему отдал этому мальчишке, который не знает, куда девать руки и не умеет внятно произнести две фразы. Присутствие в труппе таких актеров, как Арнольд, доводит режиссера до истерики. Чего стоит одно предложение, чтобы Золя - если уж Арнольду придется сыграть его - по ходу пьесы что-нибудь немножечко спел. Какую-нибудь песенку. А то он все говорит и говорит. Попутно он делает открытие, что Эмиль Золя, оказывается, не еврей! С ума сойти. Читатель уже, вероятно, догадался, что неистового Арнольда играет такой же неистовый Леонид Каневский - со всем блеском актерского темперамента и еврейского юмора. После каждой отбитой режиссером атаки он в знак протеста яростно причесывает свою и без того непышную шевелюру и с силой продувает расческу.

Воспользовавшись паузой, на сцену вылезает кроткая, до сих пор молчавшая Зина - Наташа Войтулевич. С ее появлением в спектакль вводится лейтмотив "А идише мамэ". Зине трагически не повезло: у нее в спектакле только одна реплика, но какая! - "Бей жидов!" Она предлагает ввести в спектакль роль мамы Дрейфуса - для себя. Что, у Дрейфуса не было мамы? Режиссер согласен: конечно, у Дрейфуса была мама. Но, с другой стороны, какая еврейская мама отпустит своего сына служить в армию, тем более во французскую? Дискуссия разгорается с новой силой. О режиссере Морисе (Михаил Теплицкий) все забыли. Он мечется по сцене, схватившись за голову. На него жалко смотреть. В любом еврейском городе, в любом местечке непременно найдется такой левый культрегер, несущий свет в массы и считающий себя крупным специалистом в области искусства. Арье, как и автор - Ж.-К.Грюнберг - любит своих героев, что не мешает драматургу и режиссеру смеяться над их пафосом, над их наивным идеализмом. Напомню: действие происходит в 1931 году в Польше, где до войны проживало 5 миллионов евреев. Автор, французский еврей, выходец из Польши, воссоздал атмосферу тех лет.

Я спросила Арье, отражает ли его спектакль израильскую реальность. Он ответил утвердительно. Евреям всегда было трудно договориться между собой. Недаром израильтяне шутят: два еврея - три партии. Или: два еврея - базар, три - Кнессет. Иные сцены в Кнессете точь-в-точь напоминают описанную выше репетицию. Только роль режиссера там исполняет премьер-министр.

Мудрец сказал: "Смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно". А другой добавил: "Над кем смеетесь? Над собой смеетесь".

Смеяться на собой - удел мужественных и талантливых. Евгений Арье обладает этими качествами. В пьесе есть уморительный эпизод, когда дискутируется цвет офицерской формы капитана Дрейфуса. Режиссер раздобыл где-то старинные гравюры, где изображены мундиры французских офицеров того времени. Мундиры - голубого цвета. А у портного Мотла как раз остался отрез сукна но - красного. Так какая разница, красный или голубой? Кто видел эти гравюры? Режиссера от такого кощунства чуть не хватил удар. "Рацпредложение" внес тишайший служка этого еврейского "красного уголка" Залман (арт. Михаил Теплицкий). Он предложил мундиры шить из красного, а штаны - из голубого. Или наоборот: все-таки какая-то экономия. Потом все участники дискуссии, сидя в обнимку на лавочке, без слов, но с осязаемым еврейским акцентом, мычат полонез Огинского, под аккомпанемент геликониста из соседней квартиры. Евреи, вкладывающие всю душу в полонез Огинского, - можно ли сказать больше о нашей проклятой способности врастать корнями в чужую культуру? О нашей способности ассимилироваться всюду, куда забросит нас судьба?

Бедняга Залман пал первой жертвой еврейского погрома: он пошел открывать погромщикам дверь, дав возможность другим спрятаться в погребе. Пошел открывать, думая, что они - тоже люди, они поймут. Они поняли. Вылезший на разведку режиссер растерянно говорит: "Не успел". И не понимает, что не успел - к счастью для себя.

Во втором действии осталось всего три действующих лица: Мотл, Арнольд и Зина. Все разъехались кто куда. Оставшиеся живут письмами. Режиссер Морис уехал в Варшаву, забросил театр, вступил в польскую коммунистическую партию и кончает свое письмо призывом: "Да здравствует Советский Союз!" Молодые - Мишель и Мириам, дочка неистового Арнольда (Евгения Додина) хотели было уехать в Англию, но он им отсоветовал. Почему? Англия - все-таки остров. Как-то ненадежно. Если что случится - кругом вода. Куда им вплавь со швейной машинкой? Лучше оставаться на материке. Сейчас они в Берлине. Довольны. Он же говорил: немцы - культурная нация..

Он всегда считал себя очень умным, этот Арнольд.

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]