Главная страница [an error occurred while processing this directive]

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

ИНТЕРВЬЮ С МАРИО КОРТИ И ПЕТРОМ ВАЙЛЕМ

Владимир Нузов на радио "Свобода"

 

Радио "Свобода" делит с радио "Свободная Европа" внушительное современное здание в самом центре города, в двух шагах от всемирно известной Вацлавской площади. Мрачный черный стеклянный куб, покоящийся на ногах, похожих на страусиные, едва ли вписывается в старинную лепную архитектуру Златой Праги. Лучше, конечно, каждый день спешить на службу в палаццо из розового туфа, но дареному коню в зубы не смотрят - здание это, где когда-то заседало Чехословацкое национальное собрание, Соединенные Штаты купили у чешского правительства за символическую сумму в один доллар.

Вокруг него прохаживаются парни наружной охраны, скользя по приближающимся гражданам как бы рассеянным, а на самом деле цепким профессиональным взглядом.

Вошел внутрь - предъяви паспорт. Именно паспорт, выданный тебе твоим государством, а не журналистское удостоверение: никакая, даже самая красивая, "ксива" здесь не работает - мало ли кто может ее испечь!

Данные вашего паспорта заносят в компьютер, электронный вертухай обыскивает вас и... Стоп! Чтобы пройти к лифту, вас должен встретить кто-то из сотрудников подразделения, куда вы спешите.

Отчего такие строгости? Очень просто, объяснили мне: радио "Свобода" вещает на Иран, Ирак, Ливию и другие "пылающие любовью" к Соединенным Штатам страны. Только что Конгресс нашей страны принял решение об организации Чеченской службы радио "Свобода". Придется бедным чехам охрану удвоить, а то и поставить в проходной рентгеновскую установку - для просвечивания лиц кавказской, как говорят в Москве, национальности.

Директор Русской службы радио "Свобода" Марио Корти

 

Прежде чем предложить вам интервью с директором Русской службы радио "Свобода" Марио Корти, замечу, что должность эта очень высокая, на уровне замминистра, что ли.

- Марио, вы без акцента говорите по-русски. Смею предположить, что один из ваших родителей - русский.

- Я чистокровный итальянец, родился, правда, в Аргентине. Я - самоучка, выучил русский язык самостоятельно. Когда я был молодой, по-русски говорил лучше, у меня вовсе не было акцента. Почему я занялся изучением русского языка? Просто таково было стечение обстоятельств. Учился я в разных учебных заведениях многому, в том числе в консерватории - композиции, но без толку.

Тягу к русскому языку почувствовал с юности - влюбился в русскую литературу. Когда познакомился с моей будущей женой, она училась на юридическом факультете университета и прилично говорила по-русски. Может, это тоже повлияло.

Первая моя работа - переводчик при посольстве - была связана с русским языком. В общем, могу сказать так: выучил русский язык в рабочем порядке.

Если же говорить об Италии, то там обучение русскому языку в университетах поставлено очень хорошо.

- То, что вы свободно говорите и понимаете по-русски - ясно. Пишете, читаете?

- Когда-то я делал передачи на радио "Свобода" на русском языке, что-то публиковал в русской эмигрантской прессе, потом - в России. Значит, пишу.

- Как вы считаете, Марио, почему именно вас назначили на столь высокую должность - руководителя Русской службы радио "Свобода?"

- Для меня самого это странно... Начну с того, что первую книжку русского автора я прочитал по-испански. А первой русской книгой, прочитанной по-русски, были "Мои показания" Анатолия Марченко. Потом я познакомился с русскими эмигрантами, и, когда поехал работать в Москву, они снабдили меня кое-какими адресами. Это были адреса диссидентов: Павла Литвинова, Владимира Войновича и других. Они передавали мне литературу, я переправлял ее по указанным ими адресам на Запад.

- Но если бы начальство узнало о вашей деятельности, вас бы с работы выгнали, правильно?

- Мое начальство узнало, меня время от времени вызывали и говорили: нельзя! Стали поступать протесты с советской стороны, после третьего раза мое начальство сказало: возвращайтесь домой. Я приехал в Москву в августе 1972 года, а уехал в апреле 1975-го. Дали на сборы 24 часа.

- Крутые были времена...

- Я приехал во время суда над диссидентами, общался с людьми, приносившими отчеты с их процесса. Я делал это совершенно открыто, хотя слежка за мной была. Рассказываю вам это для того, чтобы объяснить, почему я стал работать на радио "Свобода". Переправлять самиздат за границу было сперва моим хобби, что ли, я это делал как бы добровольно, а потом, в 1979 году, пришел работать на радио "Свобода" в Отдел самиздата. Мы не просто издавали поступавший из Советского Союза самиздат, но и аннотировали его. Это было единственное систематическое еженедельное издание советского самиздата. Издавалось, конечно, не все, что поступало, но примерно 50 страниц в неделю мы выдавали. Эту нашу "коллекцию" вы можете найти сегодня в библиотеке любого университета Америки.

Я пришел на радио "Свобода", которое тогда находилось в Мюнхене, рядовым сотрудником, через несколько лет стал начальником отдела.

- Вы не могли бы вспомнить, Марио, несколько конкретных ваших изданий?

- Ну, например, издавали "Хронику текущих событий", ту, что Валерий Чалидзе тоже издавал - в Нью-Йорке, но наше издание было более подробное. Печатали также протоколы допросов диссидентов, стенограммы судебных процессов и тому подобное.

Отделом самиздата я руководил до 1991 года, когда меня назначили начальником информационного отдела радио "Свобода - Свободная Европа". В 1995 году мы из Мюнхена перебрались в Прагу, и я стал директором этой службы.

Я думаю, меня назначили на эту должность, во-первых, потому, что к тому времени у меня сложился какой-то авторитет, как у профессионала, ну и, во-вторых, решили, чтобы я стал передаточным звеном между американцами и русскими, поскольку я и не русский, и не американец.

- Сколько же человек в вашем подчинении, Марио?

- Точно не скажу, но примерно так: 45-50 человек в Праге, 20-25 сотрудников в Московском бюро. Итак, в штате радио "Свобода" работают около 70 человек, ну и множество внештатных корреспондентов.

Структура передач Русской службы проста: новости и информация и тематические передачи. У меня есть несколько помощников, ведающих глобальными, так сказать, вопросами: культуры, здравоохранения, экономики и так далее.

Я ввел довольно серьезные музыкальные передачи на нашем радио - считаю, что сейчас, когда мы работаем не только на коротких, но и на средних волнах, то есть когда качество звучания резко улучшилось, это возможно и необходимо.

- Можно вам предъявить претензию, Марио? Почему мы в Соединенных Штатах не можем слушать радио "Свобода?"

- Ну, по Интернету слушать нас можно где угодно, а в Америке в открытом эфире нас плохо слышно потому, что коротковолновые антенны направлены не в сторону Америки, а в сторону России. Будем что-то думать в этом направлении.

Наше вещание работает 24 часа в сутки: 9 часов прямого эфира - новости и информация, 3 часа тематических передач с повторами, и так далее. Тематические передачи освещают, как я сказал, проблемы культуры, истории, медицины. Радиослушатели, мне кажется, особенно любят наши передачи по российской истории...

Много, очень много времени уделяем правам человека в России. Соответствующая передача называется "Человек имеет право..." Перечислить все передачи нашего радио в короткой беседе просто невозможно, приглашаю ваших читателей на Интернет. Наш адрес: www. Svoboda. org

- С теми, кто вас слушает в России, у вас есть обратная связь?

- Конечно. Мы заказываем исследования о рейтингах наших передач, получаем очень много писем от радиослушателей, которым наш сотрудник, известный писатель Анатолий Стреляный, посвящает специальную передачу.

Ежедневно мы проводим опросы людей на улицах, скажем, Москвы. Спрашиваем их мнение о горячих событиях, они довольно охотно идут на контакт с нашими корреспондентами.

- А открытые линии вы практикуете, когда можно во время передачи позвонить прямо в студию радио "Свобода?"

- Мы собираемся это снова ввести и делали это буквально до предыдущего месяца. Но фокус в том, что, как мы заметили, звонят одни и те же лица, не давая возможности дозвониться другим. Одни и те же лица, примерно одинаковых, фашиствующих, взглядов.

Мы возобновим открытую линию, как только техника позволит нам такие повторяющиеся звонки отсеивать.

- У вас довольно большой коллектив, Марио, а в коллективе, особенно творческом, нередки трения, выяснения отношений и тому подобное. Как вы на них реагируете?

- Должен сказать, что сейчас коллектив очень хороший. Был - не побоюсь сказать - хуже: случались интриги с наклеиванием политических ярлыков, другими пакостями. Теперь этого нет, но, как в нормальном живом коллективе, трения, конечно, остаются. Дело осложняется тем, что у нас много творческих индивидуальностей. Андрей Черкизов, комментатор "Эха Москвы", говорил мне, что у нас, в Праге, прямо-таки отделение Союза писателей. А писатели, поэты, как известно, не очень любят друг друга.

Можно ли каждого заставить любить другого? Не думаю, но уважать коллегу, не злословить о товарище по работе обязаны все...

При оценке передачи нашего сотрудника я исхожу из того, не как бы я сделал эту передачу, а насколько она соответствует творческой индивидуальности автора, полностью ли он в ней раскрылся как личность. Считаю, что у нас плюралистическое вещание...

Ставлю точку в нашей беседе. Марио исполнилось 55 лет, у него четверо взрослых детей, живущих за пределами Чехии. И последнее: Марио Корти - автор романа, написанного по-русски, о котором профессионалы, в частности, Андрей Битов, отозвались очень высоко.

Петр Вайль

 

Моим вторым собеседником на радио "Свобода" стал известный писатель Петр Вайль. Он редактор информационных программ Русской службы радио "Свобода".

- Расскажите, пожалуйста, Петр, как вы стали работать на радио "Свобода", давно ли это было?

- В штате радио "Свобода" я оказался в сентябре 1988 года, а сотрудничать с ними - тогда еще с ними - начал тремя годами раньше, но это было эпизодически. Потом, когда глава нью-йоркского бюро Юрий Гендлер стал директором всей Русской службы радио "Свобода" и перебрался в Мюнхен (там находилась в то время штаб-квартира), я стал заведовать нью-йоркским бюро. Года три это продолжалось, а когда штаб-квартира переместилась из Мюнхена в Прагу, я приехал сюда. Так что с мая 1995 года живу и работаю в Праге. Странное ощущение, потому что тогда было много неясностей в судьбе самого радио, я сам не очень понимал, насколько сюда приезжаю - может, вернусь в Нью-Йорк вскорости, пробыв здесь год-два, а вот пробежало уже почти 6 лет.

- Пусть не покажется вам, Петр, мой следующий вопрос обидным, однако: нужно ли сейчас, когда в России нет цензуры, ваше радио там? Есть ведь, например, радио "Эхо Москвы", другие приличные радиостанции, работающие в самой России?

- В том, что именно сейчас, после прихода к власти Путина, наше радио там необходимо - нет никаких сомнений. Подчеркну: если раньше была хоть йота сомнения, то сейчас ни малейшего не осталось.

Когда-то, в незапамятные времена, задача сводилась к тому, чтобы информация просто пробилась в Россию - сквозь всякие глушилки и тому подобное. Пробились - уже хорошо.

При Ельцине в России было всякое. И именно при нем началась Чеченская война. Но какого греха нет на Ельцине - так это ограничения свободы слова. Чего не было, того не было - на свободу слова он никогда не покушался.

Но и тогда, особенно к середине 90-х годов, российский информационный рынок распределился между партийными и коммерческими группировками. В результате полностью независимых средств массовой информации практически не стало. То есть свобода слова полная, а интерпретация событий, их анализ - весьма зависимы от политических и партийных интересов.

Поэтому и тогда роль такого вещателя, как радио "Свобода", была очень велика. Русские журналисты, финансируемые американским Конгрессом, - крайне удобная позиция для того, чтобы все понимать, не вовлекаясь.

Сейчас и говорить не о чем: ситуация со свободой слова в России если не катастрофическая, то к ней движущаяся. Самый яркий, известный всем пример - возня вокруг НТВ. Гораздо меньше за пределами России, да и в ней самой, знают о том, как обстоят дела в провинции. Я довольно хорошо знаю - думаю, что знаю - русскую провинцию, вот только за последние два месяца побывал в Калининграде, Ярославле, Костроме, Новороссийске, Перми, собираюсь в Новосибирск, и хорошо себе представляю, что делается там.

Там сложилась двойная система контроля и опеки средств массовой информации: со стороны местных властей, начиная от губернатора, мэра и ниже, и со стороны центральной власти. Приходится говорить о постепенном наступлении несвободы, проходящей под эгидой консолидации общества, объявленной Путиным. Это самое серьезное и самое тревожное, что сейчас происходит в России.

Недавно, в день рождения Горбачева, мы сделали такую программу: дали слово 14 нашим региональным корреспондентам, от Магадана до Пскова. Попросили их рассказать о том, как они чувствовали себя в начале горбачевской гласности, и как - сейчас. И это был такой, я бы сказал, единодушный стон.

- Они на себе чувствуют давление?

- И на себе тоже. Я не хочу преувеличивать, перебирать, не надо все это сравнивать с советскими временами - упаси Бог. В России все-таки существуют какие-то независимые газеты, радиостанции, телеканалы. И все же: журналистам там все труднее и труднее работать, особенно - в провинции.

- То есть можно сказать так, что те, кто с разрушением Союза не распустил радио "Свобода", смотрели вперед?

- Они по крайней мере понимали, с какой страной имеют дело. В свое время ведь были сигналы: помните, то четверть населения проголосовала за Жириновского, то на улицу выходят толпы, поддерживающие коммунистов. Все оказалось неслучайным, обернулось президентом Путиным.

- Петр, как формируются передаваемые вашим радио новости из России?

- У нас есть большое московское бюро, очень, я бы сказал, хорошее, руководит им мой коллега Савик Шустер, человек многообразных талантов и дарований, в том числе и организационных.

У нас есть корреспонденты практически в каждой точке России. В меньшей степени - в каждой точке бывшего Советского Союза. Имеются, конечно, свои белые пятна - в Киргизии, например, работает не очень хороший корреспондент. Но если что-то произошло в каком-то самом захудалом городке России, мы и там найдем своего человека.

Итак, наша новостная программа строится как на основе информации из России, так и из сообщений наших корреспондентов из разных стран мира: США, Англии, Франции, Израиля. Программа строится так, чтобы человек, в идеале, мог слушать только радио "Свобода" и иметь полную картину того, что происходит в мире.

- Как, кстати говоря, ваши корреспонденты передают информацию?

- Иногда по старинке - по телефону, но многие уже посылают по компьютеру звуковые файлы, причем великолепного качества. Из Чукотки или Камчатки получаем такие файлы, с репортажами студийного уровня! Россия же особая страна, там дороги до сих пор на уровне XVII века, но компьютерная связь - есть. Телефонная связь паршивая, а спутниковое телевидение имеется.

- Раньше на радио "Свобода" работали выдающиеся личности: Сергей Довлатов, Владимир Войнович, Анатолий Гладилин. Вы не могли бы назвать равновеликие имена, сотрудничающие с вами сейчас?

- Не забывайте, в те времена радио "Свобода" помогало писателям выжить - платили хорошие гонорары. Сейчас русскому писателю, журналисту можно очень прилично зарабатывать и на родине. Тем не менее с нами продолжают сотрудничать практически все крупные писатели и журналисты России. Назовите любое известное имя...

- Б.Акунин, например.

- Тут вы случайно попали даже точнее, чем предполагали. Б.Акунин - мой близкий приятель, Григорий Чхартишвили, с которым мы подружились, когда он еще и не помышлял становиться Б.Акуниным, а был заместителем главного редактора журнала "Иностранная литература", членом редколлегии которого я являюсь. Приглашаем в наши программы Андрея Битова, Беллу Ахмадулину, других известных писателей. В нашей пражской редакции литератор на литераторе: поэт Цветков, поэт и эссеист Померанцев, прозаик Юрьенен, литературовед Толстой.

- Ну а профессиональные, так сказать, радиожурналисты есть?

- Если вы об образовании - не уверен. Есть люди с медицинским, с инженерным, с каким угодно образованием. И я считаю, что это правильно: всегда и всюду в журналистике ценился человек, имеющий какую-то особую специальность.

- Где сидит ваше начальство, Петр? Вы часто бываете в Вашингтоне?

- Директор Русской службы Марио Корти находится здесь, в Праге, директор вещания Джефф Тримбол - тоже. Президент радио "Свобода" и "Свободная Европа" Том Дайн перемещается из Праги в Вашингтон и обратно. Я по делам в Америке вообще не бываю. Там у нас администрация, бухгалтерия, мне там нечего делать. Чаще всего по работе я бываю в России.

- Как устроены ваши бытовые дела?

- В контракт, который подписывал я и мои коллеги, входила оплата жилья, до определенной суммы, конечно. Я нашел себе большую удобную квартиру в пяти минутах ходьбы отсюда, мы живем в ней с женой.

- Где она работает? Есть ли у вас дети?

- Жена не работает и, по-моему, не очень по этому поводу огорчается. Когда мы жили в Нью-Йорке, она работала в газете "Новое русское слово". Дети у нас от первых браков: сын жены живет в Милане, мой - в Нью-Йорке.

- Вы давно живете в этой стране. Что можете сказать о ней, о ее народе?

- Откровенно вам скажу, что не очень внедрился в здешнюю жизнь. С меня достаточно одной эмиграции, больше было бы чересчур. Кардинально я поменял жизнь в 1977 году, когда перебрался из Советского Союза в Соединенные Штаты. А здесь мое место работы, место житья, очень удобное. Для меня особенно, потому что я люблю путешествовать. Прага расположена почти идеально: 5 часов поездом до Берлина, 5 часов - до Вены, ночь - до моей любимой Венеции и так далее. До всего близко, в том числе до Москвы, где лежат мои литературные и издательские интересы.

Прага - город уютный, редкостно сделанный - как бы это сказать? - под человека, соразмерный человеку. В этих улицах чувствуешь себя так, как будто всегда здесь находился, что более-менее естественно, потому что Россия в конечном счете - часть Европы, часть западной культуры, имеющей истоки в Греции, в христианстве - что бы на эту тему ни говорили российские современные и прежние патриоты. Европа для нас не чужая, здесь чувствуешь себя уютно и спокойно. Прага - умеренный город, Чехия - умеренная страна, чехи - умеренные люди. Здесь нет никаких безумных вспышек и перепадов, доказательство тому - то, как идет у них переход от советской системы к нынешней, и само название произошедшего в 1989 году совершенно неслучайно: бархатная революция. Так что я чувствую себя в Праге очень хорошо, может быть, на это накладывается то, что я - рижанин, для меня привычны готика, брусчатка, узкие, кривые улочки.

При этом я люблю Нью-Йорк в котором прожил больше семнадцати лет. После Нью-Йорка все кажется провинцией: и Прага, и Париж, и Москва - тут ничего не поделаешь, я, наверное, так и помру в этом убеждении.

- Как часто вы выходите в эфир, Петр?

- Не очень часто, я больше занимаюсь редакторской и организационной работой.

- Вы чувствуете разницу между журналистом-газетчиком и радиожурналистом?

- Да, конечно: это другая степень ответственности перед словом. В "бумажной" журналистике она, безусловно, выше. Специфика определяется одной простой вещью: на бумаге читатель может вернуться к тексту, перечитать, не торопясь, обдумать, на радио - нет. Значит, фраза на радио должна быть проще, короче, не должно быть боязни повторов. Если в "бумажной" журналистике всегда ищешь синонимы, то в радио - шире, вообще в электронной журналистике - это совершенно не мешает. Поэтому я, если пишу какие-то тексты для радио, никогда не публикую их в том же самом виде в газете ли, в журнале. Чаще ровно наоборот: сначала пишу для журнала, например, для "Итогов", которые мне нравятся, а потом эту статью переделываю для радио.

У радиожурналистики есть свои плюсы: непосредственное воздействие на слушателя. Если что-то произошло, через пять минут - это в эфире, нет никакого издательского или типографского процесса. Но я - человек в первую очередь пишущий, "бумажный", даже после полутора десятков лет работы на радио.

- Как у вас с чешским языком, Петр?

- Для бытового общения здесь вполне достаточно английского и русского. Если человек старше 35 лет, это значит, что он кончал школу в советские времена с обязательным и очень хорошо преподававшимся русским языком. Молодежь говорит или старается говорить по-английски. Разумеется, есть у меня и чешский на уровне магазина-ресторана, но должен вам сказать, что фонетически это очень непростой язык, произношение трудное. Поэтому пассивным, то есть читательским, языком я овладел, в состоянии прочитать и разобраться, что к чему. Но говорить на чешском не осмеливаюсь и воспринимаю его на слух плохо.

- Петр, вы автор нескольких книг. Не мешает ли вам, как писателю, ваша работа? Вас ведь должно тянуть к писательскому столу...

- К писательскому столу меня не тянет. Процесс писания как таковой - вещь довольно противная, никакой тяги тут быть не может. Больше того, я подозреваю, что человек, которого тянет писать, - не вполне нормальный. Потому что, повторяю, это процесс трудный, неприятный, писать всегда страшно. Но вот готовить книжку, обдумывать ее, собирать для нее материалы - очень интересно. "Гений места" писался почти пять лет, это, конечно, было связано с тем, что я работаю, хожу на службу. Что называется, как честный человек, я объездил все те места, о которых собирался писать в той книге, еще и еще раз. И было приятно именно это, а не сидение перед компьютером.

Сейчас я сочиняю пока самому мне непонятную книжку, которая может называться "Обломок империи". Имеется в виду обломок, оставшийся от советской империи, а еще, наверное, и я сам - обломок империи. Так уж сложилось: отец мой - московский еврей, мать - из русских молокан, живших в Туркмении. Встретились они на войне, я родился в Риге, на окраине империи, сейчас вот живу в Чехии, которая тоже - обломок советского пространства. Короче говоря, это должна быть, с одной стороны, книжка о России, о бывших советских окраинах, с другой - нанизана на нить истории моей семьи. Я побывал во многих бывших республиках Союза: в Туркмении, Узбекистане, на Украине, в Белоруссии, Казахстане, очень много, сколько возможно, езжу по России. Надо садиться и писать, но вот это - кошмар полный.

- А книгу о встреченных вами выдающихся современниках не думаете писать?

- Самой выдающейся личностью, которую я встретил, был Бродский. Я о нем писал и пишу, и мы с замечательным литературоведом и ближайшим другом Бродского Львом Лосевым выпустили книгу "Иосиф Бродский: труды и дни". Работал и многие годы дружил с Сергеем Довлатовым. Думаю, знаком со всеми крупными русскими литераторами, кроме Солженицына, с киношниками и так далее. Но писать мемуары пока не собираюсь. Я очень в таких случаях доверяю жизни: если в тебе это созреет, то само потребует написания...

Главная страница | Архив | Содержание номера

Номер 8(267) 10 апреля 2001 г.

[an error occurred while processing this directive]