BBN BBN

Владимир НУЗОВ (Нью-Джерси)

СЫН ЗА ОТЦА ОТВЕЧАЕТ...

Никита Сергеевич Хрущев - яркая, хотя и противоречивая политическая фигура. Можно по-разному к нему относиться, но за то, что воспитал хороших детей, он вызывает только уважение.

Рада Никитична Аджубей (Хрущева) живет в Москве, многие годы является заместителем главного редактора журнала "Наука и жизнь".

C сыном Никиты Сергеевича я связался по телефону...

- Сергей Никитич, где вы живете в Соединенных Штатах, кем работаете?

- Я живу в городе Провиденс, штат Род Айленд, работаю в Брауновском университете, точнее - в Институте международных отношений, входящем в этот университет. Должность моя - старший научный сотрудник, я веду семинары по тому, что происходит в бывшем Советском Союзе. И пишу книжки.

Только что у меня в Москве вышла книга "Рождение сверхдержавы", она попала в десять лучших книг Московской книжной ярмарки. Сегодня получил факс от одного читателя, было очень приятно.

- Вы верующий человек, Сергей Никитич?

- Нет, я человек неверующий в смысле принадлежности к какой-либо религии. На самом деле вера - вопрос очень сложный, потому что наверняка мы не можем ответить на два вопроса.

Во-первых, откуда взялся человек со всеми его генами? Трудно поверить, что все само образовалось. Я хотя и верю Дарвину, но все-таки есть сомнения. И второе: откуда вообще взялась жизнь?

Каждая религия объясняет сотворение мира своим богом. Мне, выросшему из атеизма, трудно принять какую-нибудь одну религию и признать, что этот бог больше бог, чем другой, скажем, православный, католический или еврейский.

Так что в смысле конкретной религии я человек неверующий, но все праздники с удовольствием справляю, в том числе еврейские, если на них приглашают.

- Еще один нестандартный вопрос, основанный на дошедшей до меня информации, что вы - большой огородник. Огурцы выращиваете?

- Ну, я не большой огородник, просто очень люблю природу. А любить ее мешает то, что у меня в обоих суставах - артрит. Один сустав я заменил, вот заменю второй - тогда смогу копать. Огурцы выращиваем, помидоры, этим занимается в основном жена Валя. Но больше любим разводить цветы: много роз, тюльпаны, из России привезли ночную фиалку. Ну и сирень, конечно.

- Мы с вами окончили МЭИ - Московский энергетический институт. Вы выпускник какого факультета?

- Я окончил МЭИ в 1958 году, факультет "Электровакуумной техники и специального приборостроения". Потом его, кажется, поделили на два факультета: "Автоматики и телемеханики" и "Электронной техники".

- Да, при мне на факультете автоматики преподавал Евгений Борисович Пастернак, сын поэта, читал курс "Основы автоматического регулирования". Потом за то, что провожал семью Солженицына за границу, его из института выгнали, и он, имея степень кандидата технических наук, пошел работать в Институт мировой литературы младшим научным сотрудником.

- И я примерно так "спланировал" из ракетной техники в международные отношения.

- Мне кажется, Сергей Никитич, что бывшие технари, становясь историками, журналистами, на новом поприще работают не хуже, если не лучше тех, кто получил специальное гуманитарное образование.

- Может, здесь и сказывается мэивская школа: нас учили систематизации. Я занимался все время структурами систем. Начав заниматься ракетами и космическими аппаратами, я как бы имел дело с простыми структурами систем управления, потом пошли более сложные, такие, как энергосистемы. А дальше - общество. Подход - единый, и если вас научили этому подходу, то это позволяет разбираться в каких-то аспектах литературы, истории и так далее.

- В голову приходят имена кандидатов технических наук писателей Даниила Гранина, Сергея Залыгина, доктора технических наук Марка Галлая. Кстати, и модный нынче писатель Виктор Пелевин - выпускник МЭИ.

- А Гриша Горин был просто доктор. Все зависит от ваших склонностей...

- Я, помню, читал в "Огоньке" главы из ваших воспоминаний об отце "Пенсионер союзного значения". Книгой эти воспоминания вышли?

- Да, здесь они опубликованы под названием "Хрущев о Хрущеве". Новое издание этой книги сейчас выходит в издательстве "Вагриус". Я дополнил предыдущее историей о том, как рукопись надиктованных отцом воспоминаний попала на Запад.

- В двух словах - как же они туда попали?

- Через доверенных людей. Была такая странная игра с КГБ: одно управление помогало нам их переправить, а другое - ловило. По-моему, все они действовали совершенно искренне, но об этом друг другу не говорили. У меня был один знакомый разведчик из КГБ, он рассказывал: "Знаешь, мы почти вас поймали, и надо уже брать, а Андропов не велит спешить".

- Сергей Никитич, передавая воспоминания отца на Запад, вы ведь здорово рисковали, вас могли попросту посадить.

- Не могу сказать, что в то время все хорошо понимал. Наверное, это мне и помогало играть в ту игру. Я никогда не любил политику, но часто попадал в положение, когда деваться некуда. Не думал, что буду редактировать мемуары моего отца, но другие, в том числе Аджубей, отказались, поэтому пришлось стать редактором мне. А коли книга написана, она просится к читателю.

В России выйти в свет она не могла, остался апробированный Пастернаком, Синявским и Даниэлем путь на Запад.

- Перенесемся из прошлого в настоящее. В Принстоне работает Нина Хрущева. Ее отчество Сергеевна?

- Львовна. Она дочь дочери моего погибшего в Отечественную войну брата Леонида, закончила аспирантуру Принстонского университета по литературе, защитила диссертацию. В России вокруг имени Леонида, истории его гибели КГБ устраивал массу провокаций, пытаясь реабилитировать Сталина. Мол, Сталин приказал расстрелять сына Хрущева, за что Хрущев впоследствии и разоблачил культ личности. И в это многие ведь поверили!

- А работающий в "Московских новостях" Никита Хрущев имеет к вам отношение?

- Вот он-то Сергеевич, мой сын. Он окончил психологический факультет МГУ, а потом, после ряда приключений, когда в брежневские времена его никуда не брали на работу, устроился в эту газету. Начальство его хвалит, что мне, родителю, приятно.

Есть у меня еще и младший сын Сережа, а от второго брака - третий сын, Илюша.

- Все дети живут, кажется, в России?

- Да, мы приехали сюда с женой, и хотя стали гражданами США, до конца не эмигрировали - у нас там квартира, но возвращаться туда мы не собираемся.

- Вы сказали в одном из интервью, что с радостью стали гражданином Америки и хотите принести этой стране максимум пользы. Это заявление вызвало почему-то у некоторых читателей негативную реакцию.

- Если я стараюсь приносить пользу Америке, это не значит, что я действую во вред России. Я хочу, чтобы Америка лучше понимала Россию, а Россия - Америку. Американцам я и объясняю на своих лекциях, в книжках, что на самом деле происходит в России.

Там, к сожалению, начинает возрождаться эдакая антизаграничность, как при Иване Грозном и Иосифе Виссарионовиче. Я считаю, что это очень неправильно, наоборот: люди должны стараться понять друг друга, тем более, что мы, Россия и Америка, разные цивилизации.

В России многие считают, что Америка сильно озабочена тем, что происходит в России. На самом деле она озабочена делами России не больше, чем делами любого другого государства.