Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #5(264), 27 февраля 2001

Капитолина КОЖЕВНИКОВА (Балтимор)

СИНЕЕ МОРЕ, БЕЛЫЙ ПАРОХОД

В Америке все представления о дальности странствий существенно меняются. Теперь понимаешь, что Западная Европа - совсем рядышком с Россией. Что стоило сесть на самолет, и через каких-нибудь три часа ты в Париже. Он был, оказывается, от нас ближе, чем Иркутск или Красноярск. Только нам Париж был недоступен. Туда советским людям было ни-ззя! А вот какой-нибудь остров в Карибском море типа Гранд-Каймана казался (и был на самом деле!) таким далеким, таким таинственным.

А из Америки лететь в Европу долго и утомительно. Зато Гранд-Кайман и Козумел оказались прямо-таки по соседству.

Долго и назойливо преследовала меня реклама в местной газете: отправляемся в круиз - Карибы, острова, Нью-Орлеан. Спешите, количество мест ограничено! Наслушавшись об этих круизах восторженных ахов от наших бабушек, типа ╚это сказка╩, мы получили море удовольствия╩, я довольно скептически относилась к такому виду путешествий. Ну, что мне, старому газетному волку (или волчице, как будет угодно), бродившему по тропам Тянь-Шаня, прибайкальской тайге, - какой-то развлекательный круиз! Но┘ чем чаще попадалась на глаза реклама, тем глубже западала мысль: а почему бы, в самом деле, и не...

И вот мы, вставшие в четыре часа ночи, после трехчасового перелета, наконец, грузимся во флоридском порту "Тампа" на огромный лайнер с громким именем "Сенсация".

- Нет, ты только посмотри на наш контингент! Средний возраст - все семьдесят! - громко шептала дама в возрасте далеко за пятьдесят своей подруге.

- Ах, и не говори! - простонала подруга, еще постарше, - придется пережить┘

Да, вид у нас, и впрямь не молоденьких, после утомительной дороги был, прямо скажем, не очень.

- Я вся дрожу, я, кажется, ко всему еще и простудилась, - в панике кинулась ко мне Л., - не хватало тут только заболеть.

Я пробормотала какие-то слова ободрения моей доброй знакомой, а про себя подумала: и какого дьявола, впрямь, на-до было тащиться в этот круиз! Сидели бы дома на завалинке, как пенсионерам и положено...

Но вот мы разместились по каютам, которые оказались, вопреки ожиданиям, довольно просторными, с большими окнами, а не круглыми иллюминаторами, как на "России" и "Грузии", некогда бороздившими наше любимое Черное море. Собственно, после тех давних морских путешествий по маршруту Одесса - Сухуми я и не бывала на больших пассажирских лайнерах.

Вот мы вышли в коридор, поднялись на лифте, зашли в музыкальный салон, потом посидели в уютном зальчике, где стояли скульптуры каких-то прекрасных римлян и римлянок. Вот пароход мягко качнулся, стал медленно выходить из порта, за окнами заплескалось море.

И куда подевалась усталость! В душе что-то запело, она как бы освободилась от вечных наших тревог-забот. Мимо пролетела - именно пролетела! - моя Л., и я сразу даже не узнала ее. Только что видела ее посеревшее от усталости лицо. Теперь же оно сияло. Сияли ее большие, теперь такие выразительные глаза. Я не успела даже закончить фразу: "Как вы себя чу..?" Она весело, даже шаловливо, махнула рукой и упорхнула. За ней спешил улыбающийся муж, неся на руке белую ажурную шаль.

"И опять хорошо!" - вспомнила я любимое выражение еще одной балтиморской знакомой, которая решила свою новую жизнь в Америке воспринимать исключительно в радужных тонах. А может, она не так уж и не права? Только мы-то все устроены по-разному...

Во всяком случае, эти семь дней на корабле были такими беззаботными, суматошными, свободными. Да, именно чувство свободы ощущаешь, когда стоишь на палубе, а вокруг безбрежное море, и небо над головой какое-то особенное, отличное от того, какое ты видишь на земле. И этот голубой цвет сверху донизу, пронизанный лучами южного солнца, распространяет вокруг сияние свежести, покоя и опять же неизъяснимой свободы.

Все твои печали, накопленные за долгую жизнь, растворяются в этой глубокой синеве. И кажется, что счастье - этот вечно манящий мираж - и в самом деле возможно в нашем грешном мире...

Только уж очень гремели оркестры, уж очень было многолюдно. Как-никак две тысячи с половиной обитателей в этом плавучем отеле. Многовато.

Публика. Американский мидл-класс. Меня поразило такое обстоятельство. Нам американцы представляются исключительно расчетливыми, прагматичными людьми - "желтый дьявол" делает свое черное дело, высушивает души. Мы полагаем, что у них ослаблены родственные связи. Подростки уже зарабатывают деньги, рано уходят из-под родительской опеки.

А вот представьте себе, что многие отправились в морское путешествие большими семьями. Папа, мама, бабушка, дедушка, сын, дочь да парочка шустрых внуков (некоторые еще груднички) - такой вот Ноев ковчежец. Ну, скажите на милость, можно ли представить русских путешественников в таком составе? Да никогда в жизни.

При этом иногда деда с инсультом возили на коляске, хлопотали вокруг него, кормили и поили. Вообще на пароходе было достаточно инвалидов. Известно, что американцы умеют о них заботиться. Но чтобы тащить в круиз - знаете, для этого надо иметь другие нервы, чем у нас, грешных, вообще быть совсем, совсем другими. Так что давайте не будем думать, что мы лучше них.

Мне запомнился мальчик лет 12-13, тяжелый, претяжелый инвалид. Он лежал в какой-то особо сконструированной коляске. Голова его была запрокинута назад, руки привязаны к высоко поднятым подлокотникам. На беднягу тяжело было смотреть. А с лица матери не сходила тихая, даже какая-то умиротворенная улыбка. Нет, это не была та привычная американская улыбка, над которой мы тоже часто иронизируем. Не тот случай. Видно, что женщина искренне радовалась, что смогла доставить сыну такую радость - плавание на корабле.

Как тут не вспомнить российских инвалидов, прозябающих в тяжких домашних условиях, с крохотной пенсией, забытых Богом и людьми. Время от времени приходили от них в редакции московских газет прямо-таки душераздирающие письма...

Но вернемся к нашему белому кораблю.

Обслуга. Стюарды, официанты, бармены, уборщики - люди разных национальностей. Съехались буквально со всего света - от России до Шри-Ланки. Наш стюард как раз был из города Коломбо. Он несказанно удивился, что я правильно произнесла трудное имя Сиримавы Бандаранаике, многолетнего премьер-министра его страны, не так давно скончавшейся. К полному восторгу стюарда я назвала несколько цейлонских городов. Дело в том, что я была туристом в Шри-Ланке. Бедная, очень бедная страна с пышной тропической природой, слонами на городских улицах и красивыми девушками в разноцветных сари.

Повара нашего корабля (а готовят они отменно) - с острова Бали, из Индии, с Филиппин. Наших русских девушек и ребят я узнавала сходу, ни разу не ошиблась, заговаривая с ними на родном языке. Бармен Марина из Санкт-Петербурга. Хочет купить себе квартирку. Вот и нанялась на пароход. Заработком весьма довольна. Иоланта - из литовской Клайпеды, Вадим - из Таллинна.

- Сильно обижают русских в Прибалтике? - спрашиваю.

- Ну, что вы, - смеются они, - никто нас не обижает, нормально живем.

Вот и думай после этого что хочешь. Газеты-то мы читаем и российское телевидение смотрим. У каждого своя судьба, и, стало быть, жизненные обстоятельства - разные.

А официант Думитру - из Румынии, из Трансильвании, в которой жил когда-то зловещий граф Дракула. У веселого, добродушного Думитру, впрочем, ничего общего с кровожадным земляком не наблюдалось.

После каждого ужина (весьма обильного и вкусного) официанты строились в затылок друг другу и под звуки зажигательной латиноамериканской музыки проходили в танце несколько длинных рядов, вдоль столов. Зрелище, скажу я, великолепное. Частенько и пассажиры не выдерживали, присоединялись к ним. Какое разнообразие лиц, рас! Бело-желто-черный этот калейдоскоп прямо завораживал. Хорошо, когда столь разные люди дружелюбно настроены. Когда они улыбаются и танцуют, а не строчат из автоматов.

Ну, конечно, были и два капитанских ужина, как это положено в таких круизах. Наши бабульки разоделись в пух и прах - фу ты, ну ты. Прямо, как ящерки, заблестели в своих вечерних туалетах. И американки показали класс. После маек и шортов, в которых они щеголяют днем, женщины преобразились на глазах. Так и хотелось сказать: умеем же, когда хотим...

Все жарче солнце, все голубее море. Теперь оно стало ярко-бирюзовым. Мы приближаемся к острову Гранд-Кайман. Это наша первая остановка. Что мы знаем об этом острове? Ну, конечно, тут богачи и всякие махинаторы большого пошиба всей планеты отмывают деньги, добытые неправедным путем. После островной прачечной денежки могут уже течь в солидные, вполне пристойные банки.

Но нам сейчас нет до этого никакого дела. Мы спешим ступить на берег неведомого тропического острова, Спешим испытать чувства первооткрывателей. Ведь мы действительно открываем для себя нечто совсем новое.

Но действительность, как это часто бывает, оказалась несколько иной, чем ее заранее представляли. Остров, гостеприимно распахнувший сейфы своих банков для всех, кто пожелает, как видно, сам-то мало что имеет от крутящихся тут миллиардов долларов. До сих пор здесь не построен пирс, куда могли бы пришвартовываться океанские лайнеры. И потому нам пришлось добираться катерами.

Но вот мы, наконец, на острове. Берег в этом месте оказался несколько каменистым, серым, с какими-то невзрачными деревьями, стояли тут тоже невзрачные постройки, а мимо, по шоссе, мчались машины. Ну и что это за тропики?

На одном из пляжей острова Гранд-Кайман.

Но вот мы сели в маленький автобус, и ровно через пятнадцать минут перед нами предстал настоящий тропический рай. Белоснежные дома, домики, высокие пальмы с созревшими гроздьями кокосов, кустарники, цветущие красным, фиолетовым, голубым, желтым. Шофер, он же гид, рассказывает нам о своем родном острове. Проезжаем мимо большого здания в типично колониальном стиле, над которым развевался английский флаг. Ведь мы сейчас находимся на территории Ее Величества королевы Елизаветы. А дом этот - резиденция не то консула, не то губернатора. А скучновато ему на этом Гранд-Каймане. Ведь и "парадайзы" в конце концов приедаются.

Жаль только, что знаменитый здешний семимильный пляж остался нами неосвоенным. Зато на втором острове - мексиканском Козумеле, который многим, живущим в Америке, хорошо известен, мы отвели душу, вволю насладились и прекрасным песочком пляжа, и ласковой, чистейшей водой...

А, между прочим, у этих мирных и уютных островков бурное прошлое. Сколько каравелл и галеонов бороздило эти воды, какие бои тут разыгрывались. Может быть, и здесь, где-то под пальмами зарыты пиратские сокровища. Помните - "пиастры, пиастры!.." "Двенадцать человек на сундук мертвеца и о-хо-хо и бутылка рома!". Одноногий Джон Сильвер, черная метка... Счастливые часы моего детства, где книги были самыми верными, самыми замечательными друзьями. Истории, рассказанные Стивенсоном, Фенимором Купером, Майн Ридом, остались в памяти, в сердце на всю жизнь.

И еще одна история, очень для меня дорогая. Она тоже связана с морским путешествием.

В конце 60-х годов мой покойный муж Иосиф Герасимов написал роман "Побег", в основе которого лежали события, произошедшие в Минском гетто. Его долго мурыжили в разных московских издательствах, а потом дали "добрый" совет: положить роман в стол до лучших времен. Но и этого еще было мало. Несколько лет, в наказание, не печатали и других произведений Иосифа. Он тяжко переживал. А тут подвернулся случай. Знакомый режиссер из Киева Владимир Довгань предложил ему отправиться в составе команды в длительное плавание на теплоходе "Леонид Собинов". За четыре месяца посмотреть чуть не весь Божий свет. Заманчиво, да еще в те глухие годы? Еще как! И муж согласился.

У меня сохранились его письма. И пока плыл наш пароход, я все время вспоминала строки из них, которые помню наизусть.

"...Идем Бискайским заливом, на траверсе Испания. Пролив Босфор и Дарданеллы прошли ночью и видели Стамбул в огнях. В Эгейском море нас прихватил сильный шторм. Нас сильно раскачало. Но ничего. Привыкаю к морской жизни. После шторма похолодало. И пока мы шли вдоль Африки, было холодно. "Холодное дыхание Африки". Говорят, это бывает. Вот наше расписание: Саутгемптон, Лас-Пальмас (Канары), Дакар, Кейптаун, Порт-Луи, Коломбо (Цейлон), Сингапур, Мельбурн, Сидней (Австралия), потом Новая Зеландия... Гуляет по свету твой муж, таки еврей-мореплаватель..."

"...Коломбо, Коломбо - мы начинаем уставать от голых людей, пребывающих в дикой нищете. Как страшно оказаться в таком городе навсегда! Смотрел на Будду в парке, напротив мэрии. Это добрый, круглый бог, в нем нет ни гордости, ни злости. В Иисусе есть достоинство и даже некая властность, А на этом безволосом крупном лице - одна беспредельная доброта. Хорошего Бога придумали себе буддисты..."

"4 декабря, Тасманово море.

Ах, какая страна Австралия! Не думал, не гадал, что она так поразит меня. Начало лета, все в цвету. Краски яркие и нежные. Оранжевым пламенем цветет Рождественское дерево. Оно всегда зацветает в декабре. Странно видеть в витринах Деда Мороза, а среди пальмовых рощ - высоченную нейлоновую елку. И в Перте, и в Мельбурне нет окраин. Это богатые, в основном, одноэтажные города. Высотные дома - только офисы и отели. А какое разнообразие особнячков, двориков! И во всем - труд, труд, труд. На улицах - ухоженные люди, красивые старики и старушки. Они живут полнокровной жизнью. У нас же дотягивают свой век... За иллюминатором - лунное море и вдали - огни австралийских берегов. Еще прохладно на воде. Ведь здесь только начало лета... Вырастет наш внук Денис (ему было тогда несколько месяцев. - К.К.), он должен много путешествовать. Без этого нельзя узнать и понять, что к чему. Как это плохо - сиднем сидеть на печи..."

"...Как поздно я по своим годам поехал на этом пароходе! Как много надо переделывать в своих мыслях. Если все будет хорошо, может быть, я напишу, наконец, хорошую книгу. Она будет о нашей жизни, о нашей любви... Крутится наш шарик - то Южный Крест, то Полярная звезда, и плывет наш пароход в ночи мимо спящих китов и дельфинов, и еще черт знает чего!.."

Уходят из жизни люди, оставляя себя в сердцах близких. А пароходы все идут, все бороздят моря-океаны. То Южный Крест, то Полярная звезда, то Тасманово море...

Вот и наш пароход идет-плывет по морю. И гремит музыка, и улыбаются люди, вырванные на неделю из повседневности. Как будто нет на свете ни горестей, ни печалей. Сегодня для них есть только синее море да белый пароход. А завтра придет все остальное. Куда нам от него деться?

Содержание номера Архив Главная страница