Содержание номера Архив Главная страница

[an error occurred while processing this directive]

"Вестник" #4(263), 13 февраля 2001

Борис ШУСТЕФ (Рочестер, Нью-Йорк)

СОРВАННЫЕ МАСКИ

Ариэль Шарон

Ариэль Шарон победил. Слово "победил", однако, не способно отразить тот огромный перевес, с которым он разгромил Эхуда Барака. Такого разрыва в числе голосов еще никогда не было за всю историю израильских выборов. 63% избирателей, проголосовавших за Шарона, безапелляционно указали Бараку на дверь. То ли потому, что левая пресса Шарона терпеть не может, то ли для того, чтобы отдать последнюю дань Эхуду Бараку, но огромное число израильских обозревателей, делая хорошую мину при плохой игре, пытаются всех убедить, что это не Шарон выиграл, а Барак проиграл. Однако результат выборов в первую очередь говорит не о Шароне или Бараке, а об отношении израильтян к Осло. Выбрав Шарона, они однозначно вынесли Ословскому договору вотум недоверия.

Cегодня, когда Израиль под руководством Ариэля Шарона готовится избавиться от кандалов и цепей Осло, будет большой ошибкой не прислушаться к последним откровениям Эхуда Барака из его недавней беседы с Довом Конторером, появившейся на страницах "Вестей", и выдержкам из его интервью, бесед и высказываний, запечатленных Ари Шавитом в "Гаареце". В них бывший израильский премьер честно говорит, что Осло оказалось совсем не Рио-де-Жанейро, а гораздо, гораздо хуже.

Перед своим уходом со сцены Барак сказал, что все, содеянное им, совершалось с дальним прицелом, и что, оказывается, уже в момент своего прихода к власти он "ставил своей целью кое-что исследовать. И это исследование дало ценные результаты для будущего".1 Барак описал квинтэссенцию своей деятельности следующим образом: "Мы наблюдаем сейчас такую картину - народ настойчиво отодвигает от себя зеркало, которое я держу перед ним. Потому что я говорю: 'Друзья, это не то, что вы думали. Я просто срываю маски. Срываю маски'".1

Барак действительно сорвал множество масок за 18 месяцев своего пребывания на посту премьер-министра. Он сорвал их с Ясира Арафата и его банды, продемонстрировав, что им нужен не мир, а мир без Израиля. Он сорвал маски с израильских левых - Бен-Ами, Бейлина, Сарида, Переса, показав, что они, ради строительства социализма в одной отдельно взятой стране готовы поставить на карту само существование еврейского государства. Он сорвал маски с палестинских арабов, раздирающих на части еврейских солдат и в остервенении громящих еврейские святыни.

Однако одна из масок так и осталась не сорванной - его собственная маска, и мы вряд ли когда-нибудь узнаем, в какой момент Барак заглянул в свое зеркало сам. А он наверняка это сделал, ибо сложившуюся к моменту выборов ситуацию оценивал абсолютно правильно.

Барак отдавал себе ясный отчет, что в грозящей Израилю беде к нему никто не придет на помощь. Он говорил: "Невозможно точно знать, что вызовет [катастрофу]. Будь то крупномасштабная террористическая акция, осуществленная Бин Ладеном, или волна операций фундаменталистов против нас - [в любом случае] американцы или остальное человечество не изъявят желания иметь с этим дело, заботясь о своих личных интересах".1 Говоря так, он похоже знал, что в проведенном среди американцев 2 марта 2000 года опросе, на вопрос: "Если Израиль будет атакован, должна ли Америка защищать его, с учетом того, что за это придется заплатить жизнями амери-канских солдат?" 59% опрошенных американцев ответили "нет".

Когда Барак пришел к власти, он наивно надеялся, что сумеет путем уступок убедить Арафата заключить мирное соглашение с еврейским государством и подписать бумажку, на которой будет написано, что палестинские арабы больше не имеют к Израилю никаких претензий. Решение ему казалось простым. Правда, для этого надо было отказаться от колыбели еврейского народа - Иудеи и Самарии, поступиться его сердцем - частью Иерусалима, но Барак считал, что игра стоит свеч, если за это он получит документ, гарантирующий Израилю окончание конфликта с палестинскими арабами.

Однако к концу своей карьеры на посту премьер-министра Барак осознал, что огромные, фактически односторонние уступки Арафату ведут только к увеличению его аппетита. Казалось, Арафат читал его мысли и знал, что Барак не достиг пределов, которые сам для себя наметил. А поэтому Арафат, ничего не теряя, мог спокойно ждать, когда Барак приблизится к своей красной черте, которая скорее напоминала жирную точку. Когда Дов Конторер, во время интервью, обвинил Барака в том, что "любые табу, любые 'последние рубежи' отменяются нами под арабским и международным давлением," тот возразил: "Нет, не любые табу. Мы доказали свою способность отстоять жесткий костяк израильских интересов. То, ради чего израильтяне готовы жертвовать своей жизнью и жизнью своих детей. То, что составляет основу нашего национального консенсуса".2 Этот "жесткий", или скорее жалкий костяк интересов состоял из отказа передать суверенитет над Храмовой горой лично Арафату, попыток сохранить хоть часть поселений в Иудее и Самарии, и твердого намерения не допустить возвращения "палестинских беженцев" на территорию самого Израиля.

Барак загнал себя в ловушку сам, пытаясь ублажить Арафата. С одной стороны на него давили американцы, которых он же, в начале своей каденции, убедил в необходимости срочных действий. Как он признал: "Когда я сел с американской "мирной" командой, я сказал им: 'Друзья, вы закрываете глаза на совершенно очевидные вещи... Все это несется прямо к катастрофе'"1.

С другой стороны Барак положился на мнение экспертов, которые так же наивно, как и он, считали, что разбираются в психологии арабов, и в предлагаемых уступках следовал их советам. Может быть именно тогда, когда действительность перестала укладываться в рамки его четкого, казалось бы гарантирующего успех плана, он и посмотрел первый раз в зеркало?

Послушаем самого Барака: "Я кое-что выучил за последние девять месяцев. У нас были такие отличные эксперты по палестинцам, которые с абсолютной точностью знали, где мы сможем заключить сделку. Но оказалось, что они этого на самом деле не знают. Они были не правы. Потому что у палестинцев на самом деле есть совершенно непримиримые национальные позиции. Они борются уже в течение 50 лет и готовы бороться еще 20 лет".1

Возможно, что Барак прозрел в Кемп Дэвиде, где рог изобилия его уступок почти полностью иссяк. Журнал "Джерусалем рипорт" писал 9 января этого года, что еще один член исследовательской команды Барака, председатель комитета Кнессета по международным делам и обороне Дан Меридор "провел долгие часы в Кемп Дэвиде в официальных и неофициальных встречах и беседах с палестинцами. У него сложилось непоколебимое убеждение, что существует абсолютная палестинская уверенность в отсутствии у Израиля исторических доказательств, оправдывающих его существование. Именно эта доктринерская приверженность палестинцев к их собственному взгляду на историю, и полное неприятие еврейской точки зрения, убедили Меридора, что окончательное перманентное соглашение недостижимо. 'Это было лабораторное исследование' - сказал он. 'Вначале у меня была только моя теория. Там же я понял, что долговременное соглашение невозможно'".

Барак это тоже понял и сегодня признает. По его словам, "даже если пойти на существенные уступки представителям другой стороны, и вести себя хорошо по отношению к ним, из этого вовсе не следует, что удастся превратить их из банды террористов в респектабельную публику, в категорию людей, которая пойдет на дости-жение честного и должного компромисса с нами, такого, который учитывает наши требования тоже. Дело в том, что в основе арабской культуры отсутствует концепция компромисса. Похоже, что компромисс - это западная концепция в разрешении споров".1

Может быть, поняв это, Барак и начал ставить перед левыми свое зеркало, понимая, что те видят "арабского партнера" в искаженном свете? Зная, что израильское общество нуждается в "единстве цели," он установил, что такое единство возможно только тогда, "когда левые поймут, что их [арабский] партнер совсем не таков, каким они его себе представляют".1 Барак сказал: "левым особенно тяжело принять то, [...] что у противоположной стороны есть гордый и требовательный национализм, который не отказался и не откажется от своих символов и чаяний.... Вот почему, даже хотя я пошел очень далеко [в уступках], все это тяжело для левых.... Они видят, что соседи немилосердны. Не являют собой часть западной культуры. Они могут быть постоянными нарушителями договоров и могут обращаться к насилию вопреки согла-шениям. Их предательство и манипуляции находятся на уровне, который не совпадает с 'розовой' мечтой левых".1

Более того, после Кемп Дэвида, Барак очень хорошо понимал, что "левый Израиль," несмотря на, казалось бы, очевидные факты, по-прежнему слеп и не воспринимает адекватно действительность. Именно поэтому он решил "поскрести по сусекам", пытаясь найти, чего бы еще отдать, и тем самым помочь прозреть еще одной части евреев. Он сказал в беседе с Конторером: "Я явственно чувствовал, что... значительная часть израильтян - не менее трети еврейских граждан страны - все еще не уверены в том, что возможности переговоров исчерпаны. Конфронтация воспринималась как последняя вспышка завершающегося конфликта, а не как начало новой арабской агрессии. Именно это определило избранную нами стратегию".2 Вот почему Барак продолжил политику уступок, считая, что либо достигнет соглашения, базирующегося на почти полностью стертых израильских "красных линиях", либо создастся ситуация, при которой "будет по крайней мере ясно для честных левых израильтян, что соглашение не достигнуто только из-за неготовности палестинцев к решению [конфликта], основанному на двух государствах для двух народов. Потому что палестинцы по-прежнему придерживаются теории поэтапного уничтожения Израиля в качестве практического плана".1

Дочитав до этого места, читатель может спросить: "Так что, выходит, зря выбирали Шарона? Раз Барак прозрел и понимает, что Израиль должен рассчитывать только на самого себя, что арабский агрессивный национализм неизлечим, что на компромисс арабы не пойдут, что они по-прежнему придерживаются теории поэтапного уничтожения Израиля, что левому Израилю надо еще долго тыкать в лицо зеркалом, то тогда зачем же было от него избавляться?

Вот в том-то и дело, что надо было, ибо за семь лет после ущербных в своей основе, не принимавших во внимание арабскую психологию, соглашений в Осло, Израилю был нанесен такой страшный урон, что ждать уже больше было нельзя. Впервые за всю историю существования еврейского народа, его полномочные представители в Израиле более чем прозрачно намекнули мировому сообществу, что готовы добровольно отказаться от исконно еврейских земель и в том числе от части Иеру-салима. Да за одно это Барака надо было гнать в шею, вне зависимости от того, сколько он сорвал масок, и какими бы благими намерениями не руководствовался. Теперь еврейскому народу в течение многих поколений придется каленым железом выжигать из памяти народов это позорное пятно.

А самим евреям придется навести порядок в собственной памяти и, к примеру, вспомнить, что один из великих еврейских мыслителей прошлого века Ахад Га Ам написал в 1910 году: "Народ никогда не может верить, что его моральный долг состоит в самоунижении или отказе от собственных прав в пользу других народов". И только те израильские лидеры, которые усвоят эту истину и будут готовы претворять ее в жизнь, будут иметь право вести еврейский народ дальше.

Хочется верить, что Шарон относится к их числу.


Цитируемые источники:

1. Ари Шавит. "Израиль по Шарону". - "Гаарец" 2 февраля 2001 года.

2. Беседа главы правительства с политическим обозревателем газеты "Вести" Довом Конторером. - "Вести" 28 декабря 2000 года.


Содержание номера Архив Главная страница